Валерий Гуминский – Симбионт (страница 12)

— Иришка, ты как сюда пробралась? — заулыбался я, поглаживая светло-русые волосы сестры, копной упавшие на мое лицо. — Зибер лютует, никого не пускает!

— «Шапку-невидимку» применила, — девушка отпрянула от меня и быстро вытерла слезинки с щек. Потрепала вязаный шнурок, на котором висел переливающийся нежными зелено-алыми всполохами камешек. — Как же ты испугал нас! Я, когда узнала об аварии, едва не умерла от ужаса!

— Да чего пугаться-то? — я пожал плечами, разглядывая чуть удлинённое скуластое личико Иришки, её припухлые чувственные губы, густо-чернильные брови вразлёт. Сестра у меня красотка, уже куча родовитых семей из разных городов в очередь выстраиваются, чтобы заполучить её. — Смерть всегда случайна, от неё не укроешься. Зато есть клоны.

— Дурак ты, Мишка, — Ирина оглядела меня внимательно, как сегодня Карл Николаевич. Словно искала изменения после рекуперации… Кстати, а она знает о ритуале? Никто не проболтался? — Клоны… Главное, чтобы ты оставался прежним.

— Самовлюбленным эгоистом, лентяем, неумехой? — тихо рассмеялся я.

— Да и пусть таким! — вздернула подбородок сестра. — Ты мой брат, и каким бы ты ни был, я тебя люблю!

— Спасибо, Иришка, так приятно слышать, — я погладил сестру по гладкой щёчке. — Ты единственная, кто, невзирая на запреты отца, пришёл ко мне. Уже только это вызывает уважение.

— Данька играет во взрослого, — поморщилась девушка. — Весь из себя важный. Я же к нему заходила, предложила вместе заглянуть к тебе. Он выпятил губу и сказал, что нельзя игнорировать запреты отца. Дескать, Мишке нужен отдых и покой.

— Зануда, — отмахнулся я. — А ты как сама? Занимаешься с клинком?

— Да меня Варяг каждый день за косу таскает в тренировочный зал! — пожаловалась Иришка. — Два часа утром, два — вечером. И говорит, что мало! На летней вакации хочет увеличить время занятий. Может, в волонтёрскую команду записаться и рвануть в Тобольск?

— Почему туда?

— Там реставрируют кремль, нужны рабочие руки.

Ну да, Иришка мечтает стать архитектором, но папаня всячески препятствует её мечте и уже решил, что она поступит на экономический факультет Уральского университета. Как будто мало ему трёх сыновей, могущих стать опорой Рода через пять-шесть лет. Даниил учится на «управлении финансами», заодно проходит практику под управлением отца. Как-никак, официально объявленный наследник.

— Отец будет в бешенстве, — предупредил я. — Негоже нежным ручкам раствор месить! Ты же из важной Семьи!

— Знаю, — вздохнула сестра. — А так хочется иногда «козу» ему показать.

— Не шути так. Хочешь, я поговорю с ним? По крайней мере, весь гнев на меня изольет, а ты в сторонке отстоишься.

— Спасибо! — порывисто обняв меня, Иришка подозрительно спросила: — А с чего вдруг такая благотворительность? Ты же самовлюбленный эгоист, палец о палец не ударишь, чтобы приятное своим близким сделать.

— Ударился сильно, вот и произошёл сдвиг по фазе, — я сам не понял, что брякнул. Подозреваю, майор вмешался.

Сестра хихикнула, приняв мои слова за шутку.

— Точно, ударился. Выражаешься, как плебей с речного порта.

— Можно подумать, аристократы ни разу не ругаются, как пьяные сапожники, — фыркнул я в ответ. — Ладно, беги отсюда. А то скоро Машка с обедом придёт, настучит на тебя. В следующий раз, если захочешь превратиться в невидимку, не лей на себя столько духов.

— Ой, — только и сказала покрасневшая сестра. — Я не подумала.

— А вот теперь знай, — я шутливо нажал на кончик её носа.

Как только за Иришкой закрылась дверь, майор задумчиво проговорил:

— Красивая у тебя сестра, парень. В женихах, как в сору роетесь?

— Чего? — мне иногда не были понятны фразочки тёзки-офицера, мозг с трудом искал аналог произнесённому. — В каком сору?

Субботин рассмеялся, по-доброму так, словно понимая, что нам обоим ещё долго предстоит притираться друг к другу из-за разного восприятия действительности.

— От женихов, спрашиваю, отбоя нет?

— С десяток знатных Родов в очереди стоят, — с гордостью ответил я, как будто сам эту очередь устанавливал. — Но пусть ждут. Сестра должна получить высшее образование, это не обсуждается. А вот по окончании университета сразу выйдет замуж.

— У дворян так принято?

— Мы не дворяне, не относимся к старой аристократической знати. Скорее — к торговцам и промышленникам. Но наш статус равен дворянскому по богатству и влиянию. И да, если о будущем своей семьи думаешь, удачная женитьба даёт очень серьезные преимущества.

— Логично. У нас, в принципе, в среде нуворишей сейчас такая же петрушка. Деток своих женят только в своем кругу, да и то ради будущих капиталов.

— Расскажешь что-нибудь о своём мире? — попросил я.

— Почему бы и нет? Пока есть время до обеда, вкратце опишу, в какой реальности мне пришлось жить.

Александр Егорович возвращался из городского департамента полиции в мрачном настроении. Следствие, которое вели самые лучшие сыщики Оренбурга, заходило, судя по всему, в тупик. Все ниточки, которые они старательно держали в руках, одна за другой обрывались. Впору за голову хвататься.

Сидя в одиночестве на заднем диване бронированного «Аксая», он поглядывал на стриженые затылки водителя и телохранителя, молчавших всю дорогу, и старался хоть как-то пригасить раздражение, изливающееся в салон неконтролируемой Силой. Парни ощущали магические волны, гулявшие по верху, и то и дело приглаживали топорщащиеся ежики волос.

В заднюю спинку водительского кресла был искусно вмонтирован небольшой бар, куда Дружинин сейчас и залез. Достав бутылку французского коньяка, он нацедил напиток в серебряную чарку чуть ли не до самого края и хлобыстнул, как заправский выпивоха. Огненный ком прокатился по пищеводу и ухнул в желудок, разгораясь, как дрова в печи. Лучше не стало, но хотя бы поганые мысли перестали долбить в виски. Следовало обдумать все заново, восстановить поминутно события того дня.

Он дал задание своим помощникам доставить в особняк Настю и Ваньку Дубенских для разговора, а чтобы родители не волновались и не подумали невесть что, посоветовал пригласить отца или мать. С Лизой Алеевой Дружинин уже поговорил. Испуганная девчонка ничего толком не сказала. Видать, в памяти отложились последние минуты поездки и удар тяжёлого внедорожника. Происшествие, страх и шок от случившегося затмили всё остальное. Лиза большей частью плакала, жутко боясь Александра Егоровича, и тот махнул на неё рукой. Пусть успокоится, можно будет попозже вернуться к этому разговору. Слава богу, есть ещё два свидетеля.

«Аксай» басовито прогудел, подъезжая к высоченным решетчатым воротам родового особняка, и те дрогнули, распахиваясь в стороны с помощью хитрого механизма. Демпферы погасили инерцию и мягко остановили тяжёлые створки. Машина с рёвом заехала во двор и промчалась по чистой асфальтированной дороге прямиком до парадного крыльца, где маячили несколько вооруженных охранников. Намётанным глазом Дружинин обнаружил неподалеку знакомую «Регину» тёмно-вишневого цвета. Ага, значит Ольга Дубенская с детьми уже здесь. Эта машина единственная в Оренбурге, заказана в Богемии, прямо с завода-изготовителя.

Дверцу внедорожника открыл один из охранников, и стоило только Дружинину вылезти наружу, возле него появился как из-под земли нынешний начальник службы безопасности, занявший место погибшего брата Александра Егоровича, тела которого так и не нашли. Именно это обстоятельство и не позволило провести рекуперацию Николая. Время было потеряно, искра души погасла. Чародей Марк Кузнич провёл ритуал поиска и уверенно сказал, что Коля мёртв.

Бритая голова начальника СБ глянцево блестела на жарком солнце, а рыжие усы встопорщились как у кота, увидевшего мышь.

— Прокл, ты когда свою метлу сбреешь? — на ходу спросил князь. — Или волосы отрасти, что ли.

— Они мне удачу приносят, — проворчал Прокл.

— Да? Хорошо бы сейчас ты это продемонстрировал, — стремительно взбежав на крыльцо, Дружинин ускорил шаг, не обращая внимания на услужливого дворецкого, кланяющихся горничных и порскающих из-под ног работников. Оказывается, как их много в доме! — Где Дубенские?

— Я пока их разместил в гостевой комнате, — поспешая за князем, рапортовал начальник СБ. — Распорядился угостить чаем, конфетами.

— Они как, адекватно расценивают ситуацию?

— Да, вполне. Ольга Анисимовна — кремень-женщина. Такую мало чем испугать можно, — уважительно проговорил Прокл.

— Ильхан приехал?

— Уже больше часа в кабинете сидит, ждет.

— Хорошо, — Дружинин поднялся на площадку второго этажа и остановился в задумчивости возле своего кабинета. Не обращая внимания на распахнутую охранником дверь, зачем-то поднял палец вверх, словно хотел что-то вспомнить, но передумал. — Зови Дубенских и сам заходи.

— Слушаюсь, — Прокл поторопился исполнить приказ.

При появлении хозяина из-за стола поднялся худощавый мужчина в белой рубашке с короткими рукавами, обтягивающей жилистое, свитое из одних мышц, тело. Светло-рыжие волосы аккуратно подстрижены, а остро выпирающие скулы делали лицо хищным, как у ласки.

— Здорово, Ильхан, — не чинясь, Дружинин протянул ему руку, которую мужчина крепко сжал, старательно пряча в глазах гордость, что он вот так запросто здоровается с Хозяином. — Да ты садись, чего вскочил-то…

Сам он опустился в глубокое и мягкое кресло, сжал бутылку минеральной «Аквафины», опутав её невидимыми плетениями холодной магии, и с удовольствием, прямо из горлышка, стал хлебать остуженную воду. Родовая Стихия не мешала осваивать легкие чародейские плетения, не мешающие основному Дару. У каждого одаренного в арсенале было до десятка подобных мелких чудачеств, на которые контролеры Магической Палаты закрывают глаза. Основная Стихия, призванная защищать и атаковать, пестовалась из поколения в поколение, нарабатывались тактические и тайные приемы, хитрые комбинации — всё, что шло на пользу Роду. А остальное — для себя, любимого. Проще говоря, бытовой магией разрешалось пользоваться без ограничений.