Валерий Гуминский – Симбионт 3 (страница 8)
Канцлер не был сухарём, каким его считало окружение императора и аристократия обеих столиц, и сердце у Александра Александровича болело за своих детей так же, как и у других родителей. Но прикидывая шансы Гриши выздороветь и иметь здоровое потомство, Шуйский понимал, насколько они призрачны. Всю жизнь держать возле больного сына сиделку и видеть его угасание — очень тяжко. А каково матери, если и «жестокий» канцлер в душе очень страдал?
— Пусть будет так, как будет, — голос князя Шуйского в пустой библиотеке прозвучал зловеще, словно второй человек в государстве решил какой-то важный для себя вопрос.
Следующие два дня прошли в обычной учебной рутине. С утра занятия, обед, снова занятия, вплоть до четырёх часов. Потом начинались многочисленные секции, начиная от научных и заканчивая спортивными. Пока не лёг снег, на стадионе проходили тренировки регбистов или футболистов. Я же усиленно занимался фехтованием, оттачивая те приёмы, которые обычно используются в дуэльных вечеринках. Причём, начал с азов, не обращая внимания на подначки со стороны тех студентов старших курсов, которые уже имели за своими плечами по несколько схваток.
Фехтмейстер Кёне Василий Юрьевич сразу уловил мои недочёты и поставил меня в группу новичков, с которыми было гораздо легче спарринговать, учась друг у друга, и разбирать ошибки. Тем не менее, незнание некоторых обязательных элементов дуэльного боя компенсировалось мною поставленной техникой.
У каждого из нас были учебные комплекты сабель или палашей, которые выдавались на тренировках. Магию на первых порах Кёне для новичков категорически запретил, и это правильно. Варяг поступал так же, объясняя это тем, что в первую очередь нужно привыкнуть к мысли: тело человека уязвимо, и шкуру его можно попортить очень легко. А значит необходимо научиться защищать его простым средством. Всего лишь овладеть техникой сабельного и ножевого боя. Ну, с ножами аристократы не занимались, считая их плебейским оружием, а вот «торгаши» учили детей владеть и тем, и другим.
— Магический доспех — не панацея, — поучал Кёне, словно в него вселился дух Варяга. — Научитесь беречь себя с помощью нескольких приёмов, как обычные люди, не владеющие Даром.
И мы учились, отрабатывая те самые приёмы друг на друге сначала медленно, а потом всё больше и больше ускоряясь. Взмыленные, как лошади после дикой скачки, мы покидали фехтовальный зал с трясущимися руками. Но польза от таких занятий была несомненной.
Я уже собрался на очередную тренировку, как раздался требовательной стук в дверь. Выглянув из комнаты, убедился, что Иван уже идёт спрашивать, кто там такой наглый. Услышав ответ на свой вопрос, он открыл дверь. В коридоре стоял охранник с нашего этажа.
— Господина Дружинина вызывает ректор. Срочно, — передал он информацию и утопал обратно на пост.
— Что ему понадобилось от тебя? — удивился Ванька, закрыв дверь. — Опять, наверное, следователь по твою душу приехал.
— Схожу, узнаю, — я пожал плечами, особо не переживая. Надел кроссовки, куртку и задумался, брать ли с собой пакет с тренировочным костюмом. Лишний раз мотаться туда-сюда не хотелось. — Ты мне потом шмотки из окна скинешь?
— Не вопрос, — ответил Дубенский, повесив пакет на вешалку.
Главный учебный корпус уже опустел, где-то наверху слышались голоса уборщиц, охранник со скучающим видом отложил журнал с кроссвордами и поднялся, увидев меня.
— Куда? Факультативов сегодня нет.
— К ректору вызывали.
— А-аа, Дружинин? Проходи.
Я взлетел по широкой лестнице на второй этаж, нисколько не запыхавшись, и остановился возле двери ректората. Провёл рукой по волосам и заглянул внутрь. В приёмной, кроме секретаря, никого не было.
— Можно?
— Дружинин, где вы пропадаете? — проворчала молодая дама с таким видом, словно я должен был оказаться здесь чуть ли не сразу, как только она позвонила на пост. — Дмитрий Игоревич скоро уйдёт…
— Прошу прощения, кроссовки сдулись, — пошутил я, зайдя в приёмную. — Скорость потерял.
Дама приоткрыла рот, не зная, что ответить, но я к тому времени уже находился в кабинете Хлыстова. Ректор с кем-то разговаривал по телефону. Увидев меня, показал жестом, чтобы я присел и подождал пару минут. Следователя здесь не вижу, сам ректор внешне спокоен, даже пошутил с невидимым собеседником. Наконец, Хлыстов положил трубку на телефон и сразу же открыл папку. Извлёк оттуда какой-то лист и протянул мне.
— Ознакомься.
Не показывая удивления, я взял в руки этот лист и про себя хмыкнул. Гербовая бумага, в «шапке» строгая строчка «Министерство Просвещения Российской Империи». Что за фигня? Начал читать. И мои глаза едва на лоб не вылезли. Такого я не ожидал.
— Насколько я знаю, ты не писал прошение на перевод в МИУ? — на всякий случай спросил Хлыстов, сцепив пальцы между собой.
— Вы бы знали об этом, — немного растерянно ответил я. — Это же не просто бумажку послать в определённое заведение. Как-никак, столичный университет.
— Ну да, — кивнул Хлыстов. — Значит, кто-то посодействовал, не предупредив меня.
— Дмитрий Игоревич, я ни слухом ни духом об этом, — я потряс листком. — И в мыслях даже не было куда-то переводиться.
— Довольно странная ситуация. Заместитель министра Данилов лично присылает разрешение на перевод в МИУ. Такого в своей жизни я не помню. Может, кто-то из твоих родственников посодействовал?
— Я знаю столько же, сколько и вы, господин ректор, — в недоумении я снова прочитал текст, в котором сухим канцелярским языком сообщалось, что студенту первого курса университета «Уральский» дозволено перевестись в Московский Императорский университет сообразно своему профилю обучения. В случае согласия нужно заранее известить ректорат МИУ и прислать все необходимые документы по электронной почте. В общем-то это и было главным в документе. Остальное — дополнительные условия, совершенно не обременительные. Оставался невыясненным лишь один вопрос. Кто это затеял?
— Это мог сделать отец, но он бы предупредил меня, — отодвинув документ от себя, я взглянул на Хлыстова. А в голове словно щёлкнуло. Стало понятно, откуда ветер дует.
— Вы сами-то хотите перевестись, Михаил Александрович? — ректор тоже впал в задумчивость. Я бы на его месте радовался, что есть возможность избавиться от проблемного студента. То в него стреляют, то девушки пропадают. Между этими событиями внешне не было никакой связи, но я-то знал, что это не так. Связь была, хоть и косвенная. — Мало кого зовут в столицу для обучения. Всё-таки там большую часть студентов составляют дети высокородных аристо, а остальным попасть в МИУ довольно трудно. Думаю, это отличный шанс, Михаил Александрович.
— Дмитрий Игоревич, вы же сами утверждали, что диплом Уральского университета котируется везде по России, — улыбнулся я, придя в себя.
— Без исключения, — подтвердил ректор. — Но, понимаете, Михаил… Существует такое понятие, как престиж. Думаю, вам оно известно. Так вот, в России всего четыре университета имеют негласную метку «престижного». Москва, Петербург, Казань и Томск очень сильно опережают остальные именно по этому показателю. Ведь для Министерства Просвещения что важно? Чтобы абитуриенты всем скопом не ехали в столицу, создавая ненужную конкуренцию тем, кто поступает в МИУ только из-за того, что живёт в Москве. Поэтому равномерное распределение потоков снижает избыток поступающих именно в столичный университет. Этот документ — ваш пропуск в высшее общество.
— Мой дом — в Оренбурге, — вздохнул я.
— Решать вам, в конце концов, — развёл руками Хлыстов. — Если надумаете, скажите заранее, чтобы мы могли со своей стороны подготовить выписку успеваемости, рекомендательное письмо, ну и по мелочам…
— То есть я могу отказаться?
— Можете, — не скрыл удивления ректор. — Это же не приказ, а разрешение на перевод. Но в некоторых случаях лучше воспользоваться шансом.
— Я могу забрать с собой вызов?
— Конечно… Мне нужен ваш ответ в течение двух-трёх дней. Не тяните, Михаил Александрович. До свидания…
Я поднялся, понимая, что ничего больше не добьюсь от Хлыстова. Тем более, он снова взялся за трубку телефона. Попрощавшись с ректором, вышел из кабинета и приёмной, держа в руке письмо, которое могло запросто изменить мою жизнь.
На улице было пасмурно, накрапывал холодный дождь. Скрутив бумажный лист, спрятал его во внутреннем кармане куртки, поднял воротник и уже собрался выйти из-под козырька крыши, зазвонил телефон. Это был отец.
— Здравствуй, сын. Ты сейчас где?
— Стою на крыльце главного корпуса и думаю, что делать.
— Ты можешь сейчас подъехать к «Магнолии»? У меня Басаврюк сидит с ответом от князя Шуйского. Я бы мог с тобой и по телефону обсудить, но секретарь очень хочет, чтобы ты тоже присутствовал. В общем, я не возражаю.
— Ну, раз так, почему бы и нет? — я бросил взгляд на автостоянку, где находился мой «Вихрь». — У меня тоже есть интересная новость. Как раз и обсудим. Через полчасика подъеду.
— Нет-нет, я Арсена с Филом послал. Они тебя отвезут ко мне и обратно. В одиночку не вздумай ехать.
Отец положил трубку, а я стал ждать, когда подъедет микроавтобус. С крыльца хорошо просматривались ворота, поэтому можно было не выходить под дождик. Арсен позвонил через несколько минут и предупредил, что подъезжает. Видимо, рассчитывал, что я заранее выйду за ворота.