Валерий Гуминский – Симбионт 3 (страница 5)

Прокл на встречу с Хабировыми поехал сам. Помощники предварительно договорились со старшим братом — Такташем — что их «босс» хочет обсудить одну проблему, которую создал «одной очень важной Семье» уважаемый Мустафа. Тем самым, был брошен пробный камень. Бросок оказался удачным. Такташ заинтересовался, но предупредил, что придёт с братом.

Прокл Сазонов подъехал к ресторану за пять минут до назначенного времени. Вышел из внедорожника, одёрнул кожаную куртку, задумчиво поглядел на двухэтажное здание, выкрашенное в терракотовый цвет. Один из сопровождающих заикнулся было, что в одиночку его не отпустит. Прокл только поморщился и отмахнулся. Он был крупным, широкоплечим мужчиной, коренастым и приземистым, будто земная гравитация тянула его вниз. Ему ли бояться каких-то владельцев слесарных мастерских и автомоек?

— Стойте здесь, — приказал он, и, оттянув рукав куртки, поглядел на часы. Вот теперь можно. И тяжёлым шагом направился к стеклянной двери, над которой висела ажурная вывеска с названием ресторана, аккуратно выведенным арабской вязью, но на русском языке.

— Прошу, уважаемый, — с поклоном открыл ему дверь пожилой татарин с короткой бородкой.

Прокл не стал давать ему чаевые, чтобы не оскорбить владельца ресторана подобным подношением. Агенты выяснили, что в этом месте все работают по найму, и поэтому дать «на чай» слуге будет считаться харамом. Проклу оставалось только порадоваться, что его парни очень хорошо сделали свою работу. Сазонов о таких мелочах знал, прожив в Оренбурге долгое время (там хватало подобных кафе и ресторанов, владельцами которых являлись мусульмане), но в каждом заведении существуют свои правила, поэтому агенты выясняли всё дотошно, помимо основного задания.

Братья Хабировы всегда обедали на втором этаже в личной кабинке. Метрдотель, предупреждённый о визите некоего важного лица провел Прокла к ним. Нижнее помещение, пропахшее жареным мясом и острыми специями, было не для таких персон, как Такташ и Рустам. Все важные вопросы решались подальше от посторонних глаз и ушей. Не последнюю роль играла и возможность просто хорошо и спокойно поесть. Сазонов уже столько таких мест навидался, что без всякого волнения и напряжения следовал за метрдотелем.

Хабировы находились в кабинке одни, без охраны и друзей, как и было договорено. Они сидели за столом, уставленном большим блюдом с пловом, мантами, зеленью и крупно порезанными помидорами. Пили они, судя по налитой в бокалы тёмно-рубиновой жидкости, разбавленный гранатовый сок.

— Мир вам, уважаемые, — поздоровался Прокл от входа.

— И тебе тоже, уважаемый, — кивнул один из братьев, с густой чёрной бородой и тяжёлым взглядом исподлобья. По описанию агентов, это был старший, Такташ. — Проходи, присаживайся. Назови своё имя, кто ты такой, чью волю исполняешь?

— Зовите меня Проклом, — сказал Сазонов, снимая куртку. Оглянувшись, повесил её на стоящую в углу вешалку, рядом с верхней одеждой Хабировых. — Я представляю интересы господина Дружинина. Надеюсь, вам это имя известно?

Братья переглянулись и чуть ли не синхронно кивнули.

— Меня зовут Такташ, — Хабиров жестом показал гостю место, где он может сесть. — А это мой младший брат Рустам.

В отличие от Такташа, тот был чисто выбрит, одет в дорогой пиджак, от него пахло хорошим парфюмом. Даже не имея досье на братьев, Прокл с уверенностью указал бы на Рустама, как на главного руководителя в бизнесе. Да и выглядел молодой мужчина по-европейски.

Прокл взял стул и переставил его так, чтобы старший Хабиров оказался слева, а Рустам — напротив. Сидеть спиной к двери казалось опасной затеей. Пусть возле кабинки нет нукеров, но они могли находиться в зале. Тем более неизвестно, как их оповещают братья.

Такташ, заметив этот манёвр, усмехнулся.

— Спасибо, что согласились встретиться без свидетелей, — поблагодарил Прокл, поудобнее устроившись на стуле.

— А зачем нам лишние уши? — Такташ кивнул на стол. — Угощайся, Прокл. Всё горячее, свежее. Если хочешь выпить водки или коньяку, я могу заказать у официанта. Но без нас, извини.

— На службе не пью, — ответил Сазонов, чем вызвал одобрительный кивок старшего брата, и протянул руку к кувшину. Сам себе налил в бокал терпкого и вяжущего даже на вид язык гранатового сока. Угадал! Наложил в чистую тарелку немного плова, чтобы показать братьям: он пришёл сюда с чистыми намерениями и уважает чужой стол.

Он обратил внимание, что Хабировы всё это время молчали и насыщались, давая гостю сделать то же самое. Самое забавное, что Прокл и в самом деле хотел есть. Помотайся-ка с самого утра по городу, да к тому же незнакомому, оценивая арену будущей операции! Поневоле в животе заурчит!

— Что за дело у тебя, Прокл? — Такташ решил, что уже можно переходить к важному. — Чем Александра Егоровича заинтересовали наши скромные персоны? У нас нет пересекающихся интересов.

— Есть, — отпив терпкого сока, Сазонов промокнул губы салфеткой. — Дело серьёзное, и оно может вам не понравиться. Это касается вашего отца.

Хабировы снова, не таясь, переглянулись. Кажется, они знали куда больше, чем хотел сказать Прокл, но пока осторожничали.

— А что с ним случилось? — спросил Рустам.

— Мустафа Хабиров поставил семью Дружининых в очень неудобное положение, — «безопасник» говорил спокойно, даже буднично. — Он решил шантажировать сына Александра Егоровича Михаила, пытаясь таким образом получить от Дружининых два миллиона. Под угрозой смерти его друзей.

— За что? — на лице Такташа ни один мускул не дрогнул.

— Вы слышали, что случилось с Нарбеком?

Прокл даже не стал задавать вопрос, знают ли они этого контрабандиста. Знают.

— Город гудит, — подтвердил Рустам. — Говорят, он пропал вместе со своими нукерами по пути в Гурьев. Таинственное дело. Отплыл из Уральска живым и здоровым, и вдруг исчез. Якобы на буксировщик напали люди в масках, покрошили всех и быстро исчезли. А трупы, наверное, в реку скинули. Груз на ноги — и всё.

«Тут гением быть не нужно, всем уже всё известно», подумал Прокл. «И Мустафа тоже с арифметикой дружит. Значит, надеется получить два „лимона“ без особого труда. Не будет он убивать мальчишек».

— Отец думает, что в этом завязаны Дружинины, поэтому и ведёт себя столь… неосмотрительно, — негромко сказал Рустам. — Мы уже знаем, что он задумал…

— Старый дурак, — скрежетнул зубами Такташ. — Я же говорил ему: не пытайся на халяву срубить денег. Дружинины этого не простят. У них длинные руки, долгая память и огромное желание наказывать за ошибки. Но папаша же самый умный, он лучше всех знает, как поступить.

— Ты не удивлён, — со скрытым удовлетворением заметил Прокл.

— Я знаю своего отца, — Такташ переложил к себе на тарелку манты, откусил, прожевал. — Раньше он умел отделять серое от чёрного, но как связался с Нарбеком, почуял запах лёгких денег. И перестал видеть грань допустимого. Наехать на человека, уважаемого в торговом бизнесе, одного из магнатов Урала — это каким надо безумцем быть? А кто будет следующий, у кого он потребует денег или ещё чего весомее? Сам император? Отец забыл, что его обязанность — руководить общиной, а не собирать вокруг себя бандитов. Его авторитет держится на нашей репутации и честной работе. А мы… — он покосился на брата, — мы давно хотели уйти от него, отделиться.

Рустам промолчал, но кивнул.

— Отделиться? — Прокл, не скрывая удивления, приподнял брови.

— Мы работаем чисто. У нас автомастерские, торговые точки, официальные контракты. Деньги капают нормальные, — Такташ отодвинул от себя тарелку с недоеденными мантами, вытер губы и пальцы салфеткой. — Отец думает, что до сих пор только его репутация и уважение общины, умение договариваться с властями приводят к нам клиентов. На самом деле мы с Рустамом по первости пахали с утра до ночи без всякой помощи отца… Он в чём-то похож на этакого итальянского дона из мафиозного клана, справедливо разрешающего все спорные вопросы, наказывающего виноватых по степени тяжести их проступков. Все довольны, на каждом углу говорят, какой Мустафа Хабиров хороший человек! Но никто не знает, каков он настоящий, какие шайтаны его сбивают с истинного пути.

— Когда мы узнали, что с нами хочет встретиться человек господина Дружинина, сразу поняли, о ком он станет говорить, — добавил Рустам.

— Вы не вступитесь за отца, если мой хозяин захочет решить вопрос кардинально, — это был не вопрос, а утверждение. Прокл замер, ожидая ответ.

Такташ усмехнулся и глотнул сока.

— А ты сам как думаешь, Прокл? Я почти двадцать лет жду, когда упрямый старик отойдёт в сторону и отдаст мне власть в семье. Но он не уходит, словно собрался вечно быть главным. Мне и брату хочется приходить домой, к своим родителям, заботиться о них, внуками радовать. А вместо этого он подвергает опасности и мать, и младших сестёр, и наших детей. «Коммерция» с Нарбеком опасна ещё и потому, что за работорговлей стоят очень влиятельные кланы Бухары, Самарканда, Хивы и Коканда. Это очень серьёзные люди, вкладывающие огромные деньги в систему, которая поставляет им рабов, позволяет открывать казино, торговать наркотиками. Когда отец связался с Нарбеком, я перестал хорошо спать…

— Это так, — подтвердил Рустам. — Вот когда Нарбек пропал, отец очень переживал, но не за него, а за деньги, которые могут потребовать люди из бухарского или хивинского клана, когда узнают о смерти Колбаева.