Валерий Гуминский – Симбионт 3 (страница 2)
В комнате повисла тишина. Даже нукеры замерли, не дыша. Озвученная угроза из уст такого человека не могла быть брошена в пустоту. Здесь были свидетели, и Мустафа об этом не забывал.
«Он не блефует, — тихо прошептал Субботин, подтверждая мои мысли. — Такие люди редко бросаются подобными угрозами. А раз сказал, то так и сделает».
— Два дня, — повторил Мустафа, по-своему поняв моё молчание. — Потом твои друзья начнут умирать.
Я медленно поднялся со стула, нукеры сразу же напряглись. Субботин всё же хорошо держал мою уверенность, как во взгляде, так и в движениях.
— Две недели, — сказал я в тишине.
— Что? — Мустафа удивлённо взглянул на меня.
— Две недели. Я узнаю, кто убил Нарбека и приведу его сюда. Или деньги поступят на ваш счёт. Любой вариант. Но две недели. Двое суток, что вы мне даёте, уважаемый, это не срок, а слёзы. Я не люблю всё делать впопыхах. Это приводит к ошибкам.
— Ты торгуешься со мной? — в голосе старейшины проскользнул интерес лавочника, чуть ли не впервые с нашего разговора.
— Я предлагаю сделку, — развожу руками, оставаясь на месте. — Вы же хотите получить результат. И я хочу. Но за два дня не успею. Не ставьте меня в безвыходное положение. А за две недели, может быть, всё получится. Или хотя бы пойму, в какую сторону копать.
Мустафа опять пощёлкал чётками.
— Десять дней.
— Тринадцать, — обнаглел я-Субботин.
— Десять, и прекращай торговаться, — показалось, что на губах старика мелькнула улыбка.
— Двенадцать, — пытаюсь оставить за собой последнее слово.
— Так и быть, одиннадцать, начиная с шести часов вечера сегодняшних суток, — Мустафа сжал чётки. Суставы его пальцев хрустнули.
— Хорошо, — «сдался» я. — Пусть будет одиннадцать дней с шести часов вечера сегодняшнего дня.
Подтверждение обязательно. Любое слово может быть истолковано в пользу врага. А эти степные торгаши любят выкручивать сделку так, что и без штанов тебя оставят.
— Если через озвученный срок я не получу свои деньги или голову убийцы Нарбека, твои друзья начнут умирать. Это понятно?
— Предельно, — я направился к двери, и один из нукеров распахнул её. Но я остановился на пороге и обернулся. — Господин Хабиров, а не станет ли Отабек действовать за вашей спиной, пока не закончится срок договора?
— Отабек будет вести себя тихо, — усмехнулся Мустафа. — Я не спущу его с поводка, пока ты занят делом.
— Что ж, теперь всё, — не прощаясь, я вышел в коридор, где меня дожидался Карим. Я молча вытянул руку, на котором висел блокиратор. Нукер Мустафы снял его и отдал мой телефон. В сопровождении двух охранников направился к выходу из запутанного лабиринта дома старейшины.
Арсен и Скаут, ждавшие меня возле «Вихря», облегчённо вздохнули, но всё равно продолжали цепко отслеживать ситуацию во дворе. С десяток бойцов Мустафы в любой момент могли открыть огонь, если бы такой приказ поступил. И мои телохранители ничего бы не смогли сделать. Связи нет, где я нахожусь — тоже непонятно.
— Всё в порядке? — спросил Арсен, когда я подошёл к машине.
— Нормально, — кивнул я. — Садимся, уезжаем. Потом всё расскажу.
Фил уже завёл «Вихрь». Скаут дождался, когда я окажусь внутри, и только потом запрыгнул в свой внедорожник. Ворота открылись, выпуская нас из мышеловки. Я подумал, что Субботин поступил правильно. Отабек, скорее всего, намеренно провоцировал меня, и начни я с ним драку, Мустафа дал бы приказ уничтожить всех нас, заехавших в его владения. Ночью от тел избавиться проще простого, учитывая близость протекающего рядом Урала. И полиция ничего бы не нашла. Здесь, в Татарской слободке, языком никто не треплется. А так… прощупал старик меня, сделал какие-то свои выводы — и отпустил с миром.
Я закрыл глаза и отвалился на спинку сиденья. Как только Субботин убрал контроль, ощутимо задрожали пальцы. Сжав их в кулаки, постарался побыстрее прийти в себя. Было безумием заявляться в дом Мустафы без усиленной охраны человек так в тридцать-сорок, с явным намерением разнести всё к чёртовой бабушке, если обидят сына хозяина.
— Тяжко пришлось? — с сочувствием в голосе спросила Луиза. — Я не смогла «зацепиться» за что-нибудь, чтобы установить прослушку.
— У тебя бы и не получилось, — я поморщился. — Этот старикашка не такой уж и дурак. Его комната была полностью экранирована, внутри не было ни одного современного электронного устройства. А на меня ещё и блокиратор надели.
— Лихо, — хмыкнул Арсен. — Серьёзный дядька, оказывается, здесь живёт. Теперь не удивляюсь, каким образом он подмял под себя «теневой» Уральск. О чём он с тобой говорил?
— Предъявил обвинение в смерти Нарбека. Мы засветились на «Карлыгаче». Какая-то камера на судне работала, с неё сделали фотографии меня, Луизы, Шакшама, кто там ещё столь неудачно оказался под объективом, — дрожь прекратилась, и я почувствовал, как уходит напряжение, расслабляются мышцы.
— Хреново, — процедил сквозь зубы Арсен.
— Ты удивишься, но у Нарбека, оказывается, есть брат Отабек, — нервно хохотнул я. — Когда он вошёл в комнату, мне показалось, что мертвецы всё-таки умеют покидать могилы. Очень сильно Отабек похож на старшего братца. Может, они оба и куролесили в губернии, а все принимали их за одного человека.
— Вполне допустимо, — согласилась Луиза. — Что было дальше?
— А дальше Мустафа захотел деньги за упущенную выгоду или голову убийцы Нарбека. Два миллиона или голова в мешке через одиннадцать дней.
— И ты согласился?
— Я согласился, потому что мне необходимо обговорить ситуацию с отцом, — я посмотрел на девушку. — А ещё Мустафа предупредил, что если не выполню условие, он начнёт убивать моих друзей. Тебя, Ваньку, Шакшама, всех других, кто рядом со мной. И откровенно сказал, что и до отца доберётся.
— Этого козла валить надо! — не выдержал Фил, крепко вцепившись в руль. Он держался за машиной «тройки», проезжая одну улицу за другой. — В открытую такое заявить!
— Нет, всё-таки старость влияет на ум, — задумчиво проговорил Арсен. — Мустафа фактически подписал себе приговор. Такую угрозу нельзя игнорировать.
— Вот и я о чём, — от переживаний у меня началась зевота. Уже третий раз приходится рот ладонью прикрывать. — Надо сначала предупредить отца и решать вопрос с Мустафой. Два миллиона отдавать за просто так? Как бы дедушка не подавился.
Фил высадил нас с Луизой возле университетских ворот, а сам вместе с Арсеном умчался в гостиницу «Магнолия», где сейчас проживал отец с клановыми силовиками. Я ещё по дороге позвонил ему и коротко объяснил, что нужно встретиться и обсудить ультиматум Мустафы.
— Сможешь вечером, часиков в шесть, подбежать? — поинтересовался отец. — Сейчас я занят, поэтому не могу отвлекаться на другую тему.
— Журналистов ищешь? — попытался угадать я. И попал.
— Ищу, — хмыкнул родитель. — Мне нужны настоящие зубры, умеющие подавать материал так, чтобы никто не догадался, откуда ветер дует.
— Ладно, не буду мешать, — я отключился и до самого университета думал о предстоящем ритуале, после которого должен был расстаться с симбионтом. Мустафу из головы выбросил, ибо это уже была не моя проблема, а всех Дружининых. А ею заниматься есть кому.
Как только зашёл в свою комнату, ко мне кинулся Ванька.
— Ну как? — первым делом спросил он, обшаривая меня взглядом. — Живой, не ранен?
— Я тебе что, в штыковую ходил? — усмехнулся я, скидывая куртку. — Нормально всё. Ты лучше чайку завари крепкого, а то потряхивает до сих пор.
Ванька быстро управился, и помимо свежего и горячего чая приготовил бутерброды. Я насыщался и скупо рассказывал о встрече с Мустафой. Скрывать от Слуги какую-то информацию не было смысла. Она не несла в себе какую-то стратегическую тайну. Тем более, кое-что касалось самого Дубенского.
— Вот сука! — в сердцах проговорил Ванька, когда услышал, какие угрозы кидал Мустафа. Пробарабанив пальцами по столу, он задумчиво проговорил: — Это что же получается: теперь нужно ходить да оглядываться, как бы нож под ребро не сунули?
— Есть такая мыслишка… — я прожевал кусок колбасы с сыром и запил чаем. — Не будет Отабек ждать, когда закончится срок ультиматума. Обязательно устроит какую-нибудь гадость. Когда я разговаривал с Мустафой, вдруг понял, что это он держит весь уральский криминалитет в руках. И Сафар, и его дружки подчиняются старейшине. Нарбек был немного в стороне, но сильно не бесчинствовал, не вмешивался в чужой бизнес, только по необходимости. Когда старик нуждался в деньгах, он давал «добро» на похищение барышень. Часть выручки за рабынь шла ему в карман. Отабек слишком эмоционален, может сорваться. Поэтому приказываю тебе не высовывать нос с территории университета, пока мой отец не разберётся с Мустафой.
— Надо сказать Шакшаму и Вальку, — Ванька кивнул. Чем он мне нравился, так это своей исполнительностью. И сейчас не встал в позу, не возмущался тем фактом, что придётся пару недель торчать в общежитии, не выходя в город. — Луиза знает?
— Ирмер сама кого хочешь прихлопнет, — усмехнулся я, сыто икнув. — Конечно, я предупредил её. Надо бы за Маринкой с Марго присмотреть. Боюсь, они не воспримут угрозу со всей серьёзностью.
— Блин! — хлопнул себя по лбу Иван. — Я же Риту позвал сегодня в кино! Что делать? Обидится ведь.
Я задумался. Если Отабек ослушается старейшину, то вряд ли уже сегодня начнёт исполнять свои чёрные замыслы. Дня два-три он будет сидеть на заднице ровно, а вот потом…