Валерий Гуминский – Симбионт 2 (страница 8)

Она вдруг нагнулась и быстро поцеловала меня в щёку, то же самое сделала Марго, вызвав тихое ворчание у Ваньки. Но мою руку он пожал крепко, потом сжал кулак, потряс им, дескать, крепись!

Я проводил взглядом девушек и друга. Наконец-то остался один! Теперь можно и поразмышлять.

— Что думаешь, майор? — тихо спросил я.

— Ты по поводу двух красоток или о нападении? — откликнулся тот с охоткой.

— Насчёт красоток я твоего мнения не спрашиваю, сам разберусь!

— Ну… как мы и предполагали, на тебя началась охота. И заметь, теперь они действовали очень нагло. Значит, времени у Мистера Икс в обрез. Ему нужно получить твою ценную голову как можно быстрее. Поэтому следующий удар будет очень скоро. Может, уже сегодня или завтра.

— Здесь? В больнице? — удивился я.

— Вот чуйка меня гложет, — немного помолчав, ответил Субботин. — Не смогут они удержаться от соблазна нанести визит сюда, пока ты лежишь, прикованный к постели.

— Если бы хотели, давно бы пришли. Я уже здесь третий день валяюсь. Потеряли шанс. Сейчас-то мне легче, а значит, ты сможешь воспользоваться моим телом, чтобы защититься.

— Не вопрос, тёзка, — голос майора стал тише. — Я очень боялся, что ты умрёшь. Вот прямо всеми фибрами души чувствовал, как смерть взяла тебя за кадык и не отпускала, когда Целитель колдовал над твоим телом.

Он снова помолчал, а потом чуть ли не с жалобными нотками в голосе попросил:

— Слушай, Мишка… Когда тебе снова Надя приснится, но уже в тот период, когда она уже знала о моей смерти… ты передай ей, что я очень виноват перед ней, перед дочкой, что не вернулся из этой треклятой командировки. Скажи, что очень их люблю. Ты же сможешь сказать это?

— Для них ты уже призрак, майор, — я сглотнул тяжёлый ком в горле. Субботин с трудом сдерживался, чтобы не заплакать, ну а мне поневоле пришлось переживать его эмоции. — Это обман, иллюзия. В первое время после твоей смерти Надежде будет очень тяжело. А если она начнёт слышать голос во сне или… не знаю даже, как мне удастся контактировать с ней… она же начнёт сходить с ума.

— Ты откуда такой умный? — грустно хмыкнул Субботин. — Прямо как наш полковой психолог Доктор Вайс. Это у него прозвище такое. Умный мужик, мозгоправ отменный. Сколько ребят из психологической ямы вытащил!

— А почему Вайс?

— Ну, это же с немецкого значит «белый». А белый — цвет надежды, жизни. Ну и цвет халата. Отсюда такая вот ассоциация.

— У синтоистов он наоборот ассоциируется с трауром, — заметил я.

— Но мы-то — русские! — логично заметил тёзка-майор. — Так что, брат Михаил? Поддержишь мою супругу? Она женщина крепкая, сильная духом.

— Ладно, — нехотя согласился я. — Но это в том случае, если появится такая возможность. Может, мы столкнулись с единичным случаем переброса сознания из одного тела в другое.

— Гадать не будем. Давай-ка, тёзка, поспи, — позаботился обо мне Субботин. — Ночью придётся бодрствовать. Хотелось бы ошибиться… Эх, слабоват ты ещё. Как таким телом управлять, с трудом представляю.

Меня и в самом деле одолела сонливость. После визитов мамы и друзей наступило странное затишье, поэтому я решил подремать до ужина. Но меня потревожила медсестра, довольно миловидная, с высоким белым колпаком на голове. Она с непроницаемым лицом проверила температуру, после чего дала мне несколько разноцветных таблеток и расписала время приёма каждой. Сейчас я должен был выпить красненькую.

— Надеюсь, это не снотворное? — с подозрением спросил я медсестру.

— Снотворное — на ночь, — пояснила молодая девушка, строго взглянув на меня. Наверное, хотела показать, что никаких вольностей в свой адрес не позволит. — Вот эта, белая.

— Но у меня сон крепкий без всяких таблеток, — попробовал отказаться я.

— Указание доктора, — отрезала милашка. — Вы трое суток находились в бессознательном состоянии, поэтому не можете знать, насколько ваш сон крепок.

— Как скажете, — я улыбнулся, чтобы вызвать положительные эмоции у медсестры. — Тогда выпью, не буду вас расстраивать.

— Это ваше здоровье, — пожала плечами девушка. Она задержалась, чтобы проконтролировать, чтобы я выпил красненькую таблетку.

— А это что? — покатав в ладони лекарство, поинтересовался я.

— Магический стимулятор, который ускоряет заживление аурного контура. Он у вас был серьёзно повреждён.

— Он даётся только одарённым?

— Конечно, — личико строгой медсестры немного смягчилось. — Перед ужином выпейте ещё одну красную таблетку и вот эту жёлтую капсулу. И на ночь снотворное.

— Девушка, а девушка, а как вас зовут? — с любопытством спросил я, хоть и не собирался задавать этот вопрос. Это майор шалит, интонация какая-то странная. Как будто цитирует известную только ему фразу.

— Отдыхайте, больной, — сухо ответила девушка, сразу пресекая мою возможность наладить контакт. Дождавшись, когда я закину в рот таблетку и запью водой из стакана, удовлетворённо кивнула, после чего вышла из палаты, цокая каблучками туфель.

Проводив взглядом стройную фигурку, затянутую в белый халат, я задумался. Интересно, отец обеспечил мне охрану или решил, что меня всё равно рано или поздно убьют? И не важно, одного или с телохранителями. В результате нападения уже двое личников попали в больницу, и не факт, что следующие смогут защитить меня. Батя же не зря приставил ко мне Луизу Ирмер. Эта девушка даже в проигрышной ситуации разобралась с двумя наёмниками, сумела их ликвидировать, и лишь мгновения ей не хватило, чтобы убрать меня с линии огня. Она всё же человек, пусть и дважды прошедший рекуперацию, пусть и напичканная разными имплантами. Я бы лучше согласился, чтобы именно Луиза-Кристина находилась за дверью и защищала меня. Да и как-то увереннее себя чувствовал, когда эта девушка была рядом. Странно. Не влюбиться бы. Подобные метаморфозы в своей душе я прекрасно знал. Такое уже случилось однажды, когда повстречал Лизу. Хм, Лиза… Луиза. Забавное сходство.

— Ты таблетки воздержись на ночь пить, — проговорил во мне Субботин. — Особенно снотворное.

— Да понял уже, — проворчал я в ответ.

— Сможешь подойти к окну? — вопрос оказался неожиданным. — Посмотри, на каком этаже ты находишься. Мало ли, вдруг придётся сигать вниз.

— Попробую, — я откинул одеяло, спустил ноги на пол, осторожно встал. Слегка качнуло в сторону, перед глазами всё поплыло. Выждав некоторое время, почувствовал себя лучше и направился к окну, наполовину закрытому жалюзи. Потянул витой шнурок, поднимая пластины вверх. Опершись на подоконник, уткнулся носом в прохладное стекло.

— Так, пластиковое окно, тройной стеклопакет, — деловито заговорил майор. — Ручки для открывания присутствуют, решёток снаружи нет. Значит, мы не в палате для преступников. Просто замечательно.

— Третий этаж, — сказал я, вглядываясь в сумрак наступающего вечера. Хорошо, хоть фонари ярко освещают внутреннюю территорию больницы. Отсюда видна часть кованого забора, дорожки, чашу фонтана (уже не работающего) и кусок парковой зоны. Получается, окно моей палаты расположены с фасадной части здания.

Я дал майору возможность как следует рассмотреть окрестности, после чего опустил жалюзи вниз и вернулся в койку. Включил настенное бра, удобно расположенное рядом с тумбочкой. Мягкий свет разогнал темень в палате. Интересно, когда здесь ужин? К сожалению, я мог ориентироваться только на биологические часы, так как своих у меня не было. Сняли перед операцией, скорее всего.

— Думаю, ужин дают в шесть часов, — вдруг подсказал Субботин. — В моём мире в большинстве поликлиник и больниц такое расписание…

— Значит, будем придерживаться местного расписания. Когда принесут кормёжку, тогда и принесут, — откликнулся я и выпил красную таблетку, потому что уже знал её свойства. А вот жёлтую пока решил не трогать. Медсестра не объяснила, для чего она. Снотворное в серебристом блистере тоже отодвинул в сторону.

Открылась дверь и в палату заглянул широкоплечий парень, лицо которого мне показалось знакомым.

— Ужин привезли, Михаил Александрович, — доложил он, закрывая собой маячившую за спиной медработницу с тележкой.

— Егорка, это ты, что ли? — узнал я охранника. От сердца отлегло. Значит, папаня не бросил меня на произвол судьбы.

— Я! — подтвердил парень, улыбаясь. — Со мной ещё Филя. Будем здесь, пока вас не выпишут.

Филю я тоже знал. Вертлявый черноволосый парень, похожий на цыгана, такой болтливый, что с ним никто не мог высидеть и получаса, чтобы не сбежать. Он частенько сопровождал грузы в Семиреченск, да и Уральск ему знаком.

— Который сейчас час? — спросил я.

— Шесть ноль-пять, — доложил Егорка и отошёл в сторону, пропуская медработницу с ужином. Та что-то тихо проворчала, охранник приложил руку к сердцу, как бы извиняясь за задержку.

Ну и что тут у нас? Рис и кусок отварной курицы, два кружка диетической колбаски, салат из свежей капусты с морковкой, чай, хлеб. Негусто.

— Я же с такого не наемся, — я сделал жалостливое лицо. — Пару пирожков бы…

— Не положено жареное и печёное, — невозмутимо проговорила женщина, оставив поднос с ужином на тумбочке. — Назначена диета. Дома будете пирожки кушать, господин. Покушаете, тарелки оставьте на подносе. Я потом заберу. Приятного аппетита.

Она развернула тележку, на которой были ещё два подноса с ужином (наверное, развозила его таким же лежачим, как и я), и направилась к выходу. Егорка пропустил её и закрыл дверь, оставив меня наедине с курицей.