Валерий Гуминский – Симбионт 2 (страница 34)
— Надеюсь, свои проблемы ты не перекинешь на нас, — пробормотал Семён, у которого слегка испортилось настроение. Он попрощался с Луизой и со мной, выбрался из машины, быстро направился к своему «Адлеру».
Проводив взглядом уехавшую тачку Углицкого, девушка поинтересовалась у меня:
— Успокоился? Парень неплохой, по первому моему впечатлению. Твоей подружке повезло.
— Дай Бог, дай Бог, — пробурчал я, трогаясь следом за «Адлером». Что-то у меня в последнее время звенящее чувство опасности никуда не исчезает. Оно, как надоедливый комар в темноте, зудит и зудит. Сколько не маши руками, а прихлопнуть не удаётся.
«Так что получается, это Шуйский копает под тебя»? — ожил Субботин.
«Пока есть лишь косвенное подтверждение, что граф Татищев с ним связан», — возразил я. — «Если на самом деле канцлер жаждет выпотрошить меня, наши дела хреновы, господин майор».
«Да, против человека такого масштаба мы — мошка на ладошке», — согласился Субботин. — «Прихлопнет, даже не поймём, от чего умерли».
«Тебе смерть не грозит. Не переживай».
«Русские своих не бросают, тёзка. И никогда не думай о друзьях плохо. Я всё сделаю, чтобы ты не пострадал».
«Спасибо», — мысленно откликнулся я, смея надеяться, что майор найдёт какое-нибудь решение, которое удовлетворит как меня, так и канцлера Шуйского. А то, что встреча с ним рано или поздно состоится, сомнений не было.
— Михаил, а почему бы тебе не прогулять девушку по городу? — придав голосу игривости, спросила Луиза, когда мы проехали поселковый КПП. — Смотри, какая погода хорошая! Солнышко светит, небо без единого облачка!
— Как скажешь, дорогая, — я подхватил игру. — Предлагаю прокатиться на канатной дороге. Ты видела Урал сверху?
— С удовольствием, — ладонь Луизы легла на моё плечо и тут же соскользнула. — Но и от мороженого не откажусь.
Басаврюку было скучно в поместье одинокого графа. В доме Татищева скопилась тягостная атмосфера безнадёжности и унылости, которую могло развеять присутствие женщины. Нет, речь не шла о смазливых горничных, окружавших Василия Петровича только с одной целью: утешать хозяина по ночам, согревая своим присутствием не только постель, но и его тело. Конечно, за домом девушки ухаживали, бесконечно наводя чистоту и порядок. Но Басаврюка нельзя было обмануть. Особняк был мёртв без хозяйки. А она сейчас находилась далеко, под ненавязчивым присмотром Александра Александровича Шуйского. Канцлер из интереса предлагал графине вернуться в Оренбург, но та проявляла невероятное упрямство, что доставляло удовольствие Сан Санычу. Ну, хотя бы потому, что злые языки не будут трепаться по закоулкам, что супруга Татищева находится у него в заложниках. А такие слухи ходят, ходят.
И Тимофей Галкин теперь убедился, что её нежелание вернуться к мужу вполне объяснимо. Граф не являлся образцом добродетели, явив на свет своё серое нутро после того, как семья уехала в столицу.
За два дня, что Басаврюк находился в поместье, он успел осмотреть здесь всё, начиная от красивой аллеи с парком, выходящим на берег Сакмары, и заканчивая Алтарём. Правда, к самому нему он не рискнул подходить, а только внимательно разглядел следы побоища, сотворённого мальчишкой. Ещё не все выбоины в стенах успели заштукатурить, но свежая кладка пола подсказывала, какая невероятная мощь магии здесь бушевала.
Мог ли его не пускать в Алтарный зал Татищев? Безусловно мог. Басаврюк, несмотря на свой статус при канцлере, оставался обыкновенным мещанином, чей нос не должен лезть в дела высокородных. И всё же пришлось уступить мягкой просьбе Тимофея взглянуть хоть одним глазком на Источник.
Больше всего Басаврюку понравилось созерцать тёмно-бурые воды Сакмары, плавно и безмятежно текущие меж заросших густыми кустарниками и высоченными деревьями берегов. Ярмарочное разноцветье осенней природы уже закончилось, холодные северные ветра сорвали последние листья. Голые ветви тянулись к прозрачному небу, словно пытались вобрать в себя слабое тепло неяркого солнца. Удивительное дело, но Басаврюку нравилось это время года. Был в этом какой-то затаённый смысл, схожий с обновлением души. Подбирающаяся незаметно смерть и следующая за ней рекуперация — то же самое, что и смена сезонов. Долгая жизнь (для тех, кому она доступна, конечно же) толкает людей на философские измышления, порой удивительные по своему наполнению.
Тимофей Галкин вдруг почувствовал, что не может подолгу оставаться без работы. Служба у канцлера Шуйского приучила его постоянно находиться в режиме бесконечного бега в колесе, как у хомячка Стёпы — любимца княжны Наташи. Он прожил недолгую, но счастливую (наверное) жизнь, наслаждаясь любовью и вниманием, ежедневным почёсыванием пальцем хозяйки за ушком, своей сухой и тёплой периной. Басаврюка никто никогда не чесал за ухом. Работа требовала невероятной концентрации, безошибочных решений и чётких рекомендаций для хозяина.
Находясь в гостях у Татищева, Басаврюк не боялся погрязнуть в безделье. Дел хватало. Перво-наперво он дал задание Гуляю и Рейнджеру следить за Михаилом Дружининым. Не будет же парень целыми днями сидеть дома, напуганный последним покушением! Молодость беспечна, забывает всё самое плохое. Личный секретарь Шуйского был уверен, что Михаил захочет встретиться со своей бывшей любовницей, поэтому не удивился, когда помощники доложили, что клиент следил за Елизаветой Алеевой, гулявшей со своим новым парнем.
— Надо бы с Дружининым встретиться, поговорить, — озвучил свою мысль Басаврюк за ужином.
— Каким образом вы хотите организовать встречу? — поинтересовался Татищев, разламывая паровую котлету на несколько кусочков. — Случайно броситесь под колёса его автомобиля, чтобы вызвать у мальчишки чувство вины и желания помочь?
— Хорошая идея, — одобрительно кивнул Басаврюк, наслаждаясь картофельным пюре. Любил он простую пищу. Шуйские, кстати, тоже не чурались питаться кашами да супами. Исключение составляли торжественные приёмы или праздники. Тогда повара старались подать на стол что-нибудь изысканное. — Но невыполнимая. Рейнджер предупредил, что с Дружининым разъезжает какая-то девка. Они вместе гуляли по городу, и было заметно, что их отношения строятся совсем не на принципе клиент-телохранитель. Кстати… — секретарь положил в рот кусочек котлеты, тщательно прожевал. — Не эта ли девица была рядом с молодым человеком, когда его пытались схватить возле университета?
— К сожалению, не могу сказать точно, — граф глотнул минеральной воды из бокала.
— Ваши люди, Василий Петрович, чудовищно некомпетентны, — довольно жёстко резюмировал Басаврюк. — Провал за провалом. Зачем вообще было устраивать стрельбу возле университета? Раз уж видна системная проблема, остановитесь, подумайте. Александру Александровичу подобные неудачи стоят времени. Вы же понимаете, насколько важно не затягивать процесс возвращения сущности туда, куда она и призывалась.
— Я делаю всё, что в моих силах, — сухо ответил Татищев, удержавшись от колкости, что и люди Шуйского совершают ошибки. — К сожалению, идеальный план срабатывает только в случае безнадёжной глупости клиента. Но Дружинин не глупец, не простак и не трус.
— Не Дружинин, а сущность, которая делает его великолепным бойцом, — Басаврюк поднял в назидание указательный палец. — Есть у меня подозрение, что девица — телохранитель.
— Обычная подружка, — не согласился с выводом секретаря Татищев. — У парня есть охрана. Двое бойцов из службы внутренней безопасности. А девушка может быть его однокурсницей. Очередная пассия.
— К чему тогда было расставаться с Алеевой, если не собирался жениться? — логично возразил Басаврюк. — Тешился бы с ней и дальше. Надо бы узнать про незнакомку побольше. Но этим займусь я. Всё равно скоро в Уральск ехать.
Татищев испытал облегчение. Ему надоела эта история с Дружининым. Не имея тех возможностей, что сосредоточил в своих рука Шуйский, провалы могли повторяться с ужасающим постоянством. Теперь, когда Василий Петрович осознал, насколько опасен Миша Дружинин в ипостаси бойца, рисковать своими людьми не хотелось. Да, у графа было несколько рекуперированных боевиков, но их основная задача — охранять хозяина, а не заниматься охотой на мальчишку. Канцлеру надо? Вот пусть сам и заманивает в ловушку этого студента.
Знал бы Шуйский, какие мысли бродят в голове графа — оторвал бы её без сожаления. У канцлера хватало людей, готовых услужить великому и ужасному Сан Санычу. Они бы с удовольствием выполнили поручение советника императора.
— Может, не стоит огород городить, а просто позвонить юноше и договориться о встрече? — задумчиво проговорил Басаврюк после недолгого молчания. — Лаской да добротой можно добиться гораздо большего, чем откровенной угрозой.
«Давай, попытайся», ухмыльнулся про себя Татищев. «Кто же откажется от такого приза, да ещё на халяву? Хотелось бы знать, какова истинная сила сущности, завладевшей мальчишкой? Или наоборот: а вдруг он взял власть над нею?»
— Я учитываю вашу попытку договориться с Дружининым как очень неудачную, — счёл нужным уколоть ещё раз Басаврюк. — Юноша будет осторожничать, на контакт не пойдёт. Но попробовать стоит.
— Конечно, вам и карты в руки, Тимофей Матвеевич, — Татищев приподнял бокал с минералкой, словно салютую гостю. — Кроме машины вам ещё что-то нужно?