Валерий Гуминский – Симбионт 2 (страница 2)

Я открыл бардачок и достал оттуда плотный прямоугольник картона чёрного цвета с тиснёнными золотыми буквами: «Адвокатская контора г-на Фишлера Г. О.» И номер телефона.

— Эта? — на всякий случай спросил я.

— Эта, — кивнул адвокат.

— Скажите, а кто позвонил вам, когда меня привезли в полицию? — вот что меня больше всего волновало, хотя ответ я, примерно, знал.

— Тот человек, который вовремя появился возле вашей машины и отбил нападение, — улыбнулся Фишлер.

— Ясно. Надо бы потом его отблагодарить, да только где искать? — я разыграл огорчение. — Вы сами, случаем, не знакомы с ним?

— Нет. Мы общаемся только по телефону, когда возникает необходимость.

Интересно! Даже очень интересно! Выходит, Луиза-Кристина знает Генриха Фишлера. А адвокат работает на отца. Это что получается, рыжеволосая Ирмер каким-то образом связана с моим папашей?

«Всё страньше и страньше», — послышалась ухмылка Субботина.

— А можете дать телефон?

— К сожалению, ваш отец строго-настрого запретил давать личные контакты людей, связанных с ним определёнными обязательствами, — Фишлер пропустил на перекрёстке несколько машин, а потом вывернул на улицу, ведущую к набережной. Спустя некоторое время он мягко притормозил возле университетских ворот, не выключая двигатель.

Это замечание ещё больше распалило моё любопытство. Адвокат, сам того не ведая, подкинул мне кончик ниточки, ведущей к делам отца, которыми он никогда не делился не то что со мной, но и с Данилой. А ведь мог наследника поставить в известность. Ну, ладно. Про телефон я спросил просто так. Скорее у Луизы Ирмер есть личный канал связи, как с отцом, так и с адвокатом. И вряд ли она поделится своими тайнами со мной даже теперь, когда раскрыта причина её нахождения в университете. Папаша приставил девушку следить за мной и помогать в самых крайних случаях. Сегодня такой настал.

— Спасибо, Генрих Оттович, — я поблагодарил адвоката и вылез из машины, заметив, что на неё с интересом смотрит охранник у входа. — Вы очень помогли, а то бы пришлось ночевать в околотке.

— Это вряд ли, — ухнул филином Фишлер. — Вы же пострадавший, как-никак. Закон вас защищать должен, а не за решётку к мелким воришкам упекать.

Он кивнул на прощание и уехал, помигивая габаритными огнями. А я показал пластиковый пропуск учащегося данного университета охраннику, после чего прошёл через ворота и направился к кампусу. Поздоровался с парнями нашего факультета, сидевшими в беседке и нещадно дымившими сигаретами, поднялся на свой этаж и с облегчением ввалился в комнату.

Ванька стоял возле окна с бутылкой пива. Услышав шум от двери, обернулся и с облегчением выдохнул.

— Ну что, встретился с Аллой?

— Встретился, — я снял куртку и критически осмотрел её со всех сторон. Н-да, придётся выбрасывать. Хорошо, что не стал надевать свою новенькую кожанку, как чувствовал. — Неплохо посидели. Ничего французского не заметил, конечно, но круассаны вкусные.

— А что у тебя с курткой? — заметил глазастый Иван.

— Упал, — простодушно ответил я, дойдя до холодильника, откуда достал бутылку пива.

«После такого приключения надо бы водки жахнуть, — подсказал Субботин. — Или религия не позволяет?»

«Ой, не зуди, майор, — мысленно поморщился я, плюхнувшись на диван. — Без тебя тошно».

— Слушай, вы же были в кафе «Шарман»? — спросил друг, присаживаясь рядом. — Там сегодня конкретная перестрелка была, все инфо-сообщества на ушах стоят, только и успевают версии строить. По времени как раз совпадает с вашей встречей.

Я молча приложился к бутылке и сделал несколько глотков. Утаивать от друга, что стреляли в меня — это самое глупое, что можно сделать. Он же рано или поздно узнает об Арсене и Глебе. Мы ведь всегда доверяли друг другу. И надо помнить о том, что любой, кто находится рядом со мной, подвергается опасности. Нет ничего хуже, когда тебя приходят убивать, а ты и понять не можешь, за что.

— Ладно, только никому языком не треплись. Вообще молчи, понял? Это на меня нападение было. Я проводил Аллу и пошёл вместе с рындами на автостоянку. Возле микроавтобуса нас и подловили. Неизвестный «Бенц» подлетел, из окошка стали по нам садить. С глушаком, твари, работали. Глеба серьёзно подстрелили, Арсену пуля в плечо попала. Сейчас оба в больнице.

— Вот ни хрена себе, — Иван запрокинул голову и судорожно хлебнул из бутылки, но от жадности переборщил и закашлялся.

Я несколько раз приложился кулаком по спине друга, пока тот не замахал руками.

— Не в то горло пошло, — пояснил Дубенский, едва отдышавшись. — А кто стрелял? Не местная ли шпана, которую мы недавно разогнали? Решили отомстить?

— Да никакая это не шпана, — я поморщился. — Пистолеты с глушителями, совсем не самодельными. «Бенц» тоже не та машина, из которой можно безнаказанно стрелять по мирным гражданам. Их же в Уральске не сотни ездят, максимум пять-десять. Думаю, из Оренбурга за моей головой приехали.

— Но почему за тобой охотятся? — воскликнул Иван. — Может, все последние события завязаны в один узел, который находится в Оренбурге? А вдруг на твоего отца идёт накат?

«Умный пацан, — одобрительно хмыкнул Субботин. — Только вывод немного неверный».

— От кого? — я устало отмахнулся от версии друга, потому что в сегодняшней истории торчали уши графа Татищева. Но меня больше всего интересовала роль Луизы-Кристины. Кто она такая на самом деле? Студентка с навыками убийцы? Тайный агент отца? Это, конечно, бред. Девушка, конечно, странная, нелюдимая, но не настолько же, чтобы хладнокровно валить людей на улице. Надо с ней обязательно поговорить.

— Думаешь, у Александра Егоровича нет врагов на по обе стороны Каменного Пояса? Да там каждый второй мечтает уничтожить конкурентов! — Иван допил пиво и повертел в руках бутылку. — А вот сейчас мне кажется, что та авария произошла не случайно. Оттуда тянутся ниточки ко всем твоим неприятностям. В общем, звони бате и проси его прислать бойцов. Иначе такими темпами тебя завалят до конца года. И меня с тобой, — зачем-то добавил он.

— Боишься? — я улыбнулся. — Говорю же тебе, не переживай за своё тельце. Твой клон находится в хранилище.

— Правда? — с надеждой спросил Ванька.

— Зуб даю, — я показал жест, популярный у уличных пацанов, зацепив ногтем большого пальца кончик переднего зуба. — Батя проговорился. Он так-то не любит баловать своих Слуг, но вашу семью уважает, поэтому и сделал подарок. И душу Настеньки есть куда перекинуть, случись что. Только молчок, понял? Не вздумай сестре проболтаться.

— А зачем мне сказал? — обиделся Иван. — Был бы в неведении, держал бы себя в тонусе.

— Чтобы укрепить твой дух, — немного подумав, ответил я. — Нам здесь пять лет учиться, но чую, хлебнём с тобой дерьмеца. События закручиваются серьёзные, а все, кто находится рядом со мной, имеют шансы словить пулю.

— Не считай меня трусом, — Дубенский вскочил, принял боксёрскую стойку и провёл несколько прямых ударов, рассекая воздух кулаками. — Мы с тобой рядышком на горшках сидели, вместе ходили драться против кадетов и «гончарских».

Я улыбнулся. «Гончарские», то бишь проживавшая с Первого по Четвёртый Гончарные ряды шпана считалась в Оренбурге самой отвязной и безбашенной, дралась яро и чуть ли не до полусмерти. С ними связываться никто не хотел, поэтому никаких притязаний на территории, которые контролировались ею, ни у кого не было. Правда, иногда коса находила на камень. Парни из купеческих семей время от времени объединялись с мажорами-аристо и выходили на бой, чтобы хоть как-то осадить дерзких «гончарских». Считалось, что присутствие одарённых будет сдерживать противника и не позволит ему использовать запрещённые в драке предметы. А то ведь и кастеты, и обрезки труб, и цепи умудрялись приносить под одеждой. Нетрудно представить, что потом случилось бы, если бы «гончарские» кому-то пробили голову железкой. Парни, пестующие Стихии, враз бы разметали врага по закоулкам с тяжёлыми для него последствиями.

Весёлые времена были. Да они и сейчас такие же, только теперь другие ребята плечом к плечу стоят на «свалках».

— Ладно, спать пойду, — я поднялся, чтоб выбросить бутылку в мусорное ведро. — Завтра надо съездить к Арсену в больницу. К Глебу вряд ли пустят, а вот его можно навестить. Да ещё выяснить надо, куда микроавтобус оттащили. На платную стоянку запихают, потом плати за него денежки.

— А машина сильно пострадала?

— Нет. Пару стёкол вышибли, ну и ещё, наверное, продырявили где-нибудь. Пуляли по нам — будь здоров.

— Найдём нормальную автомастерскую — починят, — уверенно заявил Иван.

— Нормальная — это какая в твоём понятии? — рассмеялся я.

— Чтобы цену не задирали, ну и спецы-кузовщики в наличии.

— Разберёмся. Ты со мной поедешь к Арсену?

— Конечно! — казалось, Иван удивился, что такой вопрос вообще возник.

— Тогда сначала на рынок заедем, фруктов купим, — предложил я. — И это… девчонкам не вздумай проболтаться. А то начнёшь из меня героя лепить, а они по всему университету разнесут сплетни.

— Могила, — кивнул Иван.

Верю. Дубенский умел рот на замке держать. Поэтому я махнул ему рукой и отправился в спальню. Не раздеваясь, рухнул на кровать и закрыл глаза, чтобы в спокойной обстановке прокрутить в голове случившееся. Но тут мелодично запел телефон. Звонил отец. Что-то не сильно он торопился.