Валерий Гуминский – Притяжение силы (страница 53)
– Не тарахти, – поморщился Грек, разочаровываясь в ответе колдуна. – Кто из них волхв? Можешь сказать?
– Вон тот парень, который рядом с девушкой стоит, – неопределенно кивнул в сторону яхты Барон.
– Он же пацан еще! Какой из него волхв! Сырая масса!
– Именно он. Его ауру я вижу и чувствую Силу. Второй прячется внизу. Там тоже прослеживается четкая структура силовых линий. Закрытые каналы, энергетические нити, переплетенные между собой. В общем, серьезный тип в засаде сидит. Все-таки пограничники или служба магического контроля.
– Думаешь, кто-то сдал? – помрачнел Грек.
– Ничего я не думаю, фактов маловато. Но двое одаренных на борту мне не нравятся. Против них я не выдюжу.
– Слушай, это все хрень полная, – уверенно сказал Грек. – Ну, сам подумай: выход группы планировался ниже по течению. Мы явно сбились с курса. Никто не мог предугадать такую ошибку, даже если предположить, что нас сдали. И тут мы видим, что какая-то яхта торчит на наших глазах! Да обычные аристократишки отдыхают, чего бояться-то?
– Грек, ты идиот? – устало произнес Барон. – Хочешь на двух волхвов прыгнуть?
– Грохнем обоих. Девку – в обиход, остальных – по обстоятельствам.
– Охренел? Я на это не подписывался.
– Блин, чудило! Здесь же граница! Мало ли что произошло? Может, на хунхузов нарвались? Вот и погибли. Умей поворачивать ситуацию в свою пользу, – Грек снова приник к биноклю. – Девка понравилась? Жаль стало?
– Кажется, она тоже… – буркнул Барон.
– Что – тоже? Волхв?
– Угу. Что-то непонятное в ее ауре. То ли закрыта хорошо, то ли слабенькая.
– Час от часу не легче, – проворчал Грек. – Короче, колдун, я не хочу время терять на бесполезную ходьбу. Будем брать яхту ночью. И ты мне поможешь. У нас в рюкзаках товара на полмиллиона. Представляешь, на какие санкции мы налетим, если в срок не доставим в Благовещенск «радугу»?
– Не убьют же, – усмехнулся волхв.
– Не убьют, но доверять перестанут. А еще заплатить за просрочку заставят. Ты Абрека не знаешь? Весьма щепетильный старик.
– Урод он, – пробормотал Барон. – Маму прирежет за малейший косяк.
– Вот потому его и боятся, – назидательно сказал Грек. – Сам же знаешь его, а не хочешь мне помочь в нужном деле. Согласен: против аристо идти себе дороже. Но у нас оружие есть. Главное, ликвидировать одаренных.
– Как ты их ликвидируешь? Из обычного карабина? А если они закроются «сферой» или «шильдом»? Хрен ты их пробьешь! Нужны особые боеприпасы, которых у нас нет!
– Ну, ты и зануда, Барон! – засмеялся Грек, наливаясь уверенностью. – Все пучком будет. Главное, чтобы они до наступления темноты не сдернули отсюда! Ясно, что к нашему берегу не пристанут, территория китайская. Надо будет вплавь к ним подобраться через остров. Они уйдут с фарватера, чтобы ночью кто-нибудь не налетел. Так что… Метров сто с хвостиком будет, да? Доплывем. Кто будет сопротивляться – возьмем в ножи. Ладно, хватит пузом землю натирать, пошли.
Вернувшись на поляну, Грек с довольной физиономией оглядел отдыхающих подельников.
– Ну что, парни? Готовы поработать? Хорошее дельце намечается. Вислый, ты же хорошо ножи кидаешь?
Флегматично жующий травинку мужик с хищным разрезом глаз и тонкими, бледными губами, усмехнулся и, не говоря ни слова, вытащил из голенища сапога нож с узким длинным клинком. Подбросил, ловко ловя за рукоять, а потом неуловимым движением кисти швырнул нож в Грека. Он со свистом пролетел над макушкой командира группы и с глухим стуком врезался в дерево. Грек не шелохнулся, продолжая улыбаться. Потом улыбка сошла на нет.
– Больше так не делай, придурок, – с плохо скрытой угрозой предупредил он. – Я же не просил тебя показывать фокусы с ножом. Ладно, давайте все сюда. Будем думать, как нам яхту в хозяйство взять.
Глава пятая
Ретроспектива
Язык черного старого селевого схода до сих пор, по прошествии многих лет, уродливым шрамом тянулся с южных склонов горной цепи, за которым скрывались перевалы, ведущие в Кашгар. Мощные навалы камней были хаотично разбросаны по взгорьям и на равнине, а где-то стесали, как острой бритвой, часть холмов.
Подполковник Назаров с самого раннего утра бродил по этому языку, даже поднимался далеко в горы, а за ним на двух мулах шла его группа с секретным оборудованием. Оно находилось в темно-зеленых квадратных армейских ящиках в опечатанном виде. Никто за время похода ни разу не видел, чтобы волхвы хотя бы единожды срывали магическую печать, и Назаров даже князю ничего о них не говорил. Теперь же время пришло.
По приказу старшего волхва Селезнев и Григорчук скинули ящики на землю, распаковали их, а капитан Зайковский удостоверился, что все оборудование оказалось в целости и сохранности.
То, что находилось в ящиках, оборудованием трудно было назвать; скорее, оно относилось к лабораторным принадлежностям в виде узких непрозрачных колб, матовых шаров величиной со среднюю новогоднюю игрушку и целой кучи мелких серебристых деталей, похожих на картонные квадратики с приклеенными к ним усиками, вроде детских никчемных поделок. Эти самые квадратики Селезнев и Григорчук брали горстями и, растянувшись вдоль селевого шрама по обе стороны от него, начали раскидывать их, причем строго равномерно, через каждые три шага. Следом шли Назаров и Зайковский, сжимая в руках шары.
С десяток казаков, отряженных князем Шаранским для охраны группы, с любопытством смотрели на непонятные манипуляции, но близко не подходили, справедливо опасаясь гнева старшего волхва. Еще были свежи в памяти огненные шквалы в ущелье, которыми оба колдуна уничтожили ифритов и отряд басмачей. Казаки расположились на ближайших холмах и в развалинах гранитных глыб, чтобы перекрыть все возможные пути появления вражеских отрядов.
– У меня всего лишь две реакции на человеческую плоть, – сказал наконец Зайковский, когда группа завершила первую часть мероприятия, и брезгливо откинул почерневший шар в сторону. Беззвучно полыхнув оранжевым выплеском пламени, артефакт рассыпался и превратился в горстку пепла неряшливого цвета.
Подполковник Назаров остановился, достал из планшета тетрадку и записал данные своего подчиненного, и сам, в свою очередь, аккуратно занес туда свои наблюдения. Потом ответил:
– Как я и предполагал, под селем находится небольшая часть отряда Китсера. Три реакции шара. Может, он реагировал на части одного человеческого тела, а может, и на фрагменты. В любом случае основная часть экспедиции осталась жива.
– И что все это может значить? – перепрыгивая через валуны, Зайковский перешел закаменевший селевой поток и присоединился к командиру.
– Если потери в отряде барона превысили все нормы, он должен был вернуться в Пишпек, – пояснил Назаров. – Но барон поступил иначе: ушел дальше. Никто ведь его не видел возвращающимся на север. А это значит, что экспедиция продолжилась. Теперь нам будет легче. Смотри, Данила…
Оглянувшись, Назаров приметил небольшой плоский валун и сел на него, разложив на коленях карту. Капитан примостился рядом. Палец старшего волхва уткнулся в маленькую синюю кляксу.
– Это Чатыр-Кел, а мы почти в трех километрах от озера. Наш лагерь разбит на берегу, но никак не в предгорьях. Как думаешь, Данила, барон совсем не понимал, что лучше сделать остановку на равнинной местности, чем здесь?
– Не думаю, Анатолий Архипович, – отрицательно покачал головой помощник. – Или там, или далеко отсюда, за перевалом.
– Вот именно. Выходит, что сель настиг их уже на марше, – задумался Назаров. – А это может означать некие варианты: они успели увернуться от удара, потеряв несколько человек, и ушли дальше. Или под камнями лежат останки не его людей, а кого-то из местных пастухов. Случайные люди…
– Да, такой исход вероятен больше всего.
– Если смотреть по карте, у экспедиции Китсера было несколько путей через горную цепь. В восточном направлении в обход, что займет лишние дни, или напрямик, через перевал. Дорога здесь есть, ничего сложного, особенно летом. Это зимой горные тропы завалены снегом. Барон Китсер, судя по воспоминаниям его родственников и друзей, слыл человеком упрямым и горячим и никогда не искал вариантов, облегчающих его существование. Может, такая смелость и спасла ему жизнь в тот раз…
– Или уничтожила, – Зайковский пристально посмотрел на карту. – До границы с Китаем осталось около восьмидесяти километров, а со всеми подъемами и спусками – даже сто с лишним набежит. Тяжело.
– Тяжело, не спорю. Но нам обязательно нужно выявить остаточные следы отряда, – вздохнул Назаров, представив объем работы. – Много лет прошло, боюсь, что «следопыт» не сработает. Знаешь, как я доставал слепок ауры Китсера, чтобы упаковать его в артефакты? Пришлось ехать в Ригу, просить патриарха, чтобы он поделился каплей своей крови, потом уламывать Коллегию для изготовления инструментария. Не понимают люди, что это важно для страны. Не сам Китсер, а его исследования в перемещениях между мирами. Согласен, что идея была бредовая, шальная, но она все-таки основывалась на твердой экспериментальной и материалистической базе. И на неких физических постулатах о насыщенности Космоса энергией, которую мы зовем Силой.
– А нам хватит «следопыта»? – призадумался капитан, высчитывая маршрут. – Радиус действия артефакта – два километра, а с учетом древности следа и метеорологических изменений в регионе он существенно сокращается.