Валерий Гуминский – Притяжение силы (страница 26)
Басмачи устроились в неплохом месте. Отряд русских планировалось уничтожить не на самом выходе из ущелья, а чуть дальше, где нельзя было скрыться за валунами. Щебенистая площадка с редкими зарослями терновника располагалась как раз напротив развалин какой-то крепости. Даже не крепости, а ее остатков: низкой фундаментной кладки и обломков стен, похожих на гнилые зубы сказочного дракона. После огневого шквала не выжил никто. Стены еще дымились, остывая на холодном ветру. Вокруг валялись обугленные тела, скрюченные в различных позах. Видимо, пытались спастись от ужаса, накатывающего из глубины ущелья. Кто из них ифриты – разбираться не стали.
– Вот и все, – сказал Назаров, глядя на карту, которую он разложил прямо на коленях, не слезая с седла. – Теперь спокойно двинемся вдоль западной гряды по долине и сразу выйдем к Чатыр-Келу. Там отдохнем денька два и уже потом двинемся к границе.
– Вы уверены, что дорога до озера будет такой безоблачной? – со скепсисом спросил Шаранский, разглядывая свою карту. – Судя по всему, нам встретится по пути не больше пары кишлаков, но ночевки в них не видать?
– Так точно, ваше сиятельство, – серьезно ответил Назаров. – В кишлаках ночевать не останемся. Еду добудем по пути. Здесь много диких коз на скалах пасется. Голодными не будем. Зато никто подобраться скрытно не сможет.
– Все-таки ваше стремление быстрее добраться до Кашгара таит в себе много странностей, – покачал головой Шаранский, – и они меня пугают. Солдаты – они привыкли исполнять приказы, не задумываясь особо о глубинных процессах в штабе. А я за эти дни проанализировал наш разговор…
Он замолчал, а Назаров с интересом посмотрел сбоку на профиль князя. Шаранский, как и все в отряде, оброс щетиной, посеревшие от усталости глаза смотрели куда-то вдаль без эмоций.
– И к каким выводам вы пришли, Михаил Давыдович?
– К вашим словам не подкопаешься, легенда стройная. Но я не верю во Врата, которые якобы существуют в районе Кашгара. Скорее, вы ищете самого Китсера, чтобы вернуть его на родину.
– С момента гибели экспедиции прошло пятьдесят лет, господин полковник, – напомнил Назаров. – Выжившие давно умерли, если они действительно выжили. Время не щадит никого. Но я прошу вас, придерживайтесь той легенды, которую мы обсуждали с вами в Кош-Добо.
– Что вы намерены делать на озере?
– Поработать, пока отряд будет отдыхать и набираться сил. Мы хотим проверить кое-какие теории. Это уже наше дело. Потом пойдем на Кашгар. У меня была идея оставить вас у Чатыр-Кела, но я опасаюсь басмаческих рейдов в том районе. Лучше спрятаться в горном кишлаке. Неизвестно, сколько времени мы пробудем в Кашгаре. Месяц, неделю, год… А у озера места открытые, хорошо просматриваемые с предгорий.
– Значит, надо рассчитывать на год партизанской жизни с чужими людьми, которые про русских только из уст торговцев слышали? – невесело усмехнулся Шаранский. – Представляю, как нас описывают. Как объяснить бойцам необходимость такой жертвы?
– Придумайте что-нибудь, мистики побольше, – жестко ответил Назаров. – У нас есть отрядная казна. Подкупите старейшин, аксакалов. Есть же в кишлаках такой контингент, к которым прислушиваются люди. Необходимые инструкции я вам дам перед нашим расставанием. Не беспокойтесь. В них все четко сказано, что надлежит делать в случае… Впрочем, я других вариантов не рассматриваю. Вернемся на базу все вместе. Не переживайте. Вы, кстати, можете понемногу практиковаться в накачке своих энергоцентров. По этому поводу я тоже дам рекомендации. Не успеете соскучиться.
Дорога на Чатыр-Кел после выхода отряда из ущелья, заметно понижалась, ведя в тектоническую впадину, где это озеро и располагалось. Потянулись однообразные лысые холмы, покрытые жесткой пожелтевшей травой, местами виднелись огромные валуны, вросшие в землю. Древний ледник протащил их от гор на равнину, где за несколько веков они навечно погрузились под своей тяжестью вниз.
Однажды подполковник Назаров увидел в бинокль небольшое стадо коз, бегущее параллельным курсом с отрядом, только восточнее. На водопой собрались, решил волхв. Воды здесь было достаточно. Много ручьев, речушек брали свое начало в ледниках и, набирая силу, рвались в долину. То и дело отряд пересекал неглубокие холодные реки, несущиеся в Чатыр-Кел. Даже учитывая небольшую минерализацию озера и слабую соленость, без питья отряд не останется. Единственное, что могло разочаровать бойцов отряда – безрыбье. Рыбалка в озере исключалась. Не было там ничего. Но водоплавающей птицы хватало. Свеженины тоже достаточно. Князь сумеет организовать запасы продовольствия, прежде чем отряд углубится в горы.
К Чатыр-Келу верховая группа добралась к вечеру. Закатное солнце красиво подкрашивало цепляющиеся за белоснежные вершины облака, делая их снизу красно-оранжевыми, а сверху обрызгало темно-фиолетовыми мазками. Подул свежий ветер, но бойцы, не обращая внимания на холод с гор, быстро поставили палатки и разожгли походные керосиновые печки. Убитую по дороге козу разделали умельцы, так что скоро по лагерю поплыли запахи варева.
Для командиров поставили отдельную палатку на три человека. Назаров, раздевшись по пояс, с наслаждением ополоснулся в озере, потом накинул нательную рубаху и залез внутрь палатки. Бриться решил после ужина. Сотворив небольшое плетение, зажег над своей головой яркий магический фонарик, уселся в седле, заменявшем ему стул, и стал что-то писать в потрепанном блокноте карандашом. Посвежевший и выбритый Шаранский появился позже, хмыкнул, глядя на импровизированное освещение, и прилег на спальном мешке.
– Ужин будет через полчаса, подполковник, – решил он предупредить Назарова. – Чем заняты?
– Пишу вам рекомендации, как и обещал, – откликнулся волхв. – Впрочем, вы боевой офицер, и сами знаете, как себя вести.
Князь расстегнул кобуру, достал пистолет и задумчиво посмотрел на него, потом отщелкнул обойму и стал разбирать. Решил почистить, пока готовится ужин. Денщик Огурцов уже брякал котелками за стенками палатки.
– Вы идете в сам Кашгар или будете работать в его окрестностях? – занятый делом, Шаранский до последнего момента пытался выяснить по косвенным признакам истинную цель волхвов. Так, казалось ему, легче перенести ту обиду, вернее, недоверие к нему, которое он получил от командования. Личное мнение Шаранского основывалось на чести офицеров и на приближенность его к определенным кругам из штаба округа. Но никто даже намека не дал, какую основную цель выполняет экспедиция.
– В Кашгаре, – улыбнулся Назаров, оторвавшись от письма. Он как будто насквозь видел князя, и сочувствие сквозило в его взгляде.
– А как же вы там будете сливаться с местным населением? Извольте полюбопытствовать, подполковник, но вы так же похожи на уйгура, как и я на араба.
Вместо ответа Назаров склонился еще ниже и вдруг, подняв голову, пристально взглянул на князя. Шаранский вздрогнул. На него смотрел худощавый, с острыми узкими скулами азиат с кожей едва заметного желтовато-серого оттенка. Лысый череп блестел в свете магического фонарика, а тяжелая черная коса спускалась с затылка на спину. Сощуренные в насмешке глаза сверлили оторопевшего князя, а щелочки губ разомкнулись:
– Аднака, испугалася, камандир? Кандак эхвалиниз?[3]
– Фу ты, дьявольщина! – выдохнул Шаранский и облегченно засмеялся. – Совсем забыл, с кем имею дело! Отличная иллюзия! Вы и уйгурский знаете?
– Зайковский – прекрасный знаток уйгурского и еще некоторых наречий Китая, – усмехнулся Назаров, принимая свой обычный вид, проведя рукой ото лба до подбородка. – А я просто любитель. Всего лишь ментальная программа профессора Ираклиева с применением лингвоамулетов, которая с трудом прижилась в России. Вещь презабавная, в Европе на нее давно обратили внимание, а мы почему-то проигнорировали методику.
– Я слышал об этом профессоре, – кивнул князь. – Его методики приняла в штыки Коллегия иерархов. Вы же знаете, что у них есть свои наработки в области изучения иностранных языков? А здесь всего лишь амулет и пара часов под гипнозом. Хорошо, хоть шарлатаном не объявили. Но Ираклиевым заинтересовались в контрразведке и «внешники». Там таких спецов не упускают.
– Абсолютно согласен, Михаил Давыдович, с вашим мнением.
В палатку заглянула взлохмаченная голова Огурцова. Боец браво отрапортовал, что ужин готов.
– Нести?
– А где капитан Зайковский? Видел его?
– С озера возвращается, – тут же доложил денщик.
– Тогда давай сразу на троих раскладывай и чаю в термос налей, – махнул рукой Шаранский. – Подождем вашего капитана?
– Даже не обсуждается, – согласился Назаров и захлопнул блокнот.
Глава одиннадцатая
Дождевой фронт, вызванный энергетическими возмущениями неизвестного источника, все-таки дополз до Амура, открыл свои шлюзы прямо над речной поймой и по всему побережью, разом залив набережную и речной порт, после чего уполз на восток, недовольно порыкивая громовыми раскатами.
Черный внедорожник, замедлив движение, тяжело остановился напротив широкой витрины ярко освещенного кафе с веселым названием «Амурская русалка», застыв колесами в большой темной луже. Из машины осторожно вылез мужчина в длинном плаще и широкополой шляпе и ступил на тротуар начищенными до блеска туфлями. Посмотрел на отсвечивающие в лужах вечерние огни, подумал и снял головной убор. Небрежно закинув его в салон, он захлопнул дверь и направился к заведению, откуда лились звуки саксофона, ведущего сольную партию в какой-то грустной мелодии. Оглядевшись по сторонам, он взял уверенный курс к одному из столиков, за которым сидели двое мужчин и лениво потягивали из высоких толстостенных кружек пиво. Перед ними стояла тарелка с сушеной рыбкой, и они периодически запускали туда пальцы.