Валерий Гуминский – Найденыш 3. Обретение Силы (страница 72)
— Да нет секрета, — орудуя ложкой в супе, ответил Никита. — Через три недели уезжаем на северный полигон.
— Гельсингфорс? — усмехнулся Константин Михайлович. — Ну, да. Отработка взаимодействия пехоты и морских подразделений. Шхеры, фьорды, десант. Генштаб активно моделирует театр боевых действий в прибрежной зоне.
— Точных планов нам никто не говорит, — Никита переглянулся с Тамарой и заметил в ее глазах грусть. — Но, судя по тактическим занятиям — так и есть. Хотя, предупредили, что в последний момент могут сменить дислокацию.
— На сколько уезжаете? — быстро спросила девушка. Она уже слышала, что предстоят учения, но всех подробностей не знала.
— Не могу сказать точно. Минимум — два месяца. Потом — каникулы, — постарался утешить княжну Никита. — Да это быстро. Не успеешь проморгаться — уже лето… Как думаете, Константин Михайлович, моделирование именно такой тактической схемы совпадает с ТВД Южной Азии?
— Ага, сообразил! — довольно улыбнулся князь. — Кроме фьордов — да. Ну, особой точности никто и не требует. Береговую зону можно использовать любую. Даже лучше, если усложненный рельеф будет.
— Так, мужчины! — голос Надежды Игнатьевны прервал их разговор. — О своих тайнах и военных доктринах можете говорить в курилке или в кабинете. Вы навеваете на девочек скуку.
— Ничего подобного! — возразила Катерина. — Это гораздо лучше, чем ежедневное выпиливание кусков мозга про учебу!
— Катька! — по-простецки взвился отец. — Ты мне поговори еще! Совсем от рук отбилась! Кстати, я прекрасно осведомлен о твоих успехах, но это не отменяет родительского контроля.
— Если хорошо закончу гимназию — машину купите? — с надеждой спросила девушка. — Как у Тамары, кар.
— С чего такие запросы? — удивился князь и посмотрел на жену. Надежда Игнатьевна промолчала, но улыбнулась, глазами показывая, что поговорит на эту тему позже и без свидетелей.
После разборок с Ларисой Зубовой Тамара некоторое время с настороженным вниманием приглядывала за Никитой. Чтобы полностью отстраниться от внешних раздражающих факторов, она просила волхва увозить ее к себе домой, чтобы в спокойной обстановке проводить обследование. Девушка признавалась сама себе, что в маленьком особняке ей было уютно и спокойно. Она усаживала Никиту в кресло, а сама начинала сосредоточенно, подобно просвечивающим лучам рентгена, обследовать его ауру. С самого первого раза стало понятно, что Лариса свое обещание выполнила. Никаких следов не осталось. А вот Тамара вовсю пользовалась полным доступом к полевой структуре молодого волхва. Она плела «кольчужку» уже по второму и третьему кругу, добавляя узоры и укрепляя те сочленения в плетениях, которые казались ей слабыми. В результате долгих экспериментов на Никиту княжна установила такую броню, что самой показалось излишним. Но ломать свое произведение магического искусства Тамара не стала.
Каждый раз, заканчивая свою работу, она уезжала обратно в сопровождении кого-либо из гвардейцев. Отцу бы не понравилось отсутствие дочери, и даже упрочившиеся отношения между молодыми людьми не давали повода Тамаре рисковать своей репутацией. Жадные до слухов и сплетен репортеры бульварных газет не преминули бы воспользоваться ситуацией и выяснить более пикантные подробности встреч между будущим — как им казалось — зятем Великого князя и его дочерью.
Провели сменю блюд. Орудуя вилкой, Константин Михайлович умело потрошил запеченного осетра, собираясь с мыслями. Вопрос отношений его дочери с Никитой волновал больше, чем предстоящее заседание Кабинета, на котором император со своими помощниками должен выяснить, как быть с маньчжурами. Азиатская проблема назревала давно и грозила выйти из-под контроля.
— Я хотел бы поговорить с тобой, Никита, пока есть возможность, — сказал он, наконец, глядя на молодых. Тамара демонстративно положила свою руку поверх руки волхва. — А то, получается, мы в таком кругу встречаемся не так уж и часто, и все время что-то отвлекает. Какие у тебя планы на будущее? Ну, хотя бы в первые два года?
— Да, вроде бы, все понятно, — пожал плечами Никита, осторожничая со словами. Что имеет в виду Великий князь? Не влететь бы в ловушку. — Пока учеба в Академии, работа над дипломом, и, конечно, внимательное отслеживание дел корпорации.
— Насчет твоего финансового благополучия — в «Изумруде» есть толковые управляющие, не так ли?
— Да, сейчас я никаким образом не смогу взять бразды управления в свои руки, — подтвердил Никита. — Правда, не заморачиваюсь. Я успел познакомиться с некоторыми людьми из координационного совета. Уверен в них.
— А…, - князь описал черенком вилки круг перед собой, — что у вас в отношениях? Конечно, я понимаю: учеба, желание вкусить свободы и прочие… прелести. Думал насчет Тамары?
— Отец, ты не вовремя завел этот разговор, — покачала головой княгиня. — Дай им определиться. Они еще молоды, и не стоит детей подталкивать к ошибкам.
— Ну, почему же? — не выдержала Тамара и с вызовом посмотрела на отца. — Мы любим друг друга, и о своем будущем уже говорили не раз. И хорошо представляем, что будем делать.
— Поведай, — Великий князь жестом показал, чтобы вся прислуга покинула зал. Оставшись в узком семейном кругу, он выжидающе посмотрел на Никиту, словно давая ему право взять слово.
— Да, Константин Михайлович и Надежда Игнатьевна, — правильно понят парень. — Я люблю Тамару, как и она меня. Мы хотим пожениться ближе к осени, с вашего благоволения, конечно. Не так хотелось объявить о нашем решении. Я же понимаю, что нужна помолвка и прочие атрибуты. Но раз так вышло…
— Это не проблема, Никита, — махнул рукой князь. — О помолвке объявим, как надо и когда надо. Об этом не переживай. Меня волнует другое: почему так быстро? Впереди у Тамары еще четыре года учебы, у тебя чуть больше, а потом распределение по войсковым частям. Неопределенность какая-то….
— Так хотел дед, — честно признался парень. — Он хочет увидеть нашу свадьбу, пока жив. Патриарх очень плох после Петербурга. Редко ходит, жалуется на боли в ногах. Мне хочется отблагодарить его за все, что он сделал для меня. Мы поженимся, а дальше… Дальше будет видно.
Тамара сжала его пальцы. Надежда Игнатьевна кивнула, словно поддерживая решение молодых людей.
— Ура! — завопил Сашка, вскидывая руки вверх. — Жених и невеста!
— Княжич, неуместно вопить дурным голосом, как болотная крокозябра, — холодно произнесла Надежда Игнатьевна. — Стыдитесь.
— А кто такая крокозябра? — заинтересовался пацан.
— Противная жаба, которая орет по ночам от вредности, — тут же заявила Катерина, напряженно слушавшая разговор. — Вот будешь так орать, превратишься в нее. Понял?
Сашка надулся и завертелся на стуле, потеряв интерес к происходящему.
— Ну, да… Просьбу Анатолия Архиповича надо уважить. Действительно, такая глыбища, всю свою жизнь защищавшая род, достойна ее. Что ж, главное от вас я услышал.
— Может быть, пора подавать десерт? — спросила княгиня. — Право, не стоит сейчас уделять столько времени почти свершившемуся факту. Главное, не допустить очередных провокаций со стороны некоторых лиц вроде князя Балахнина. Что-то он в последнее время активизировал встречи с вашими оппонентами, дорогой.
— Он думский деятель, встречается с теми, с кем хочет, — поморщился Константин Михайлович. Вот уж, на самом деле, заноза крупного масштаба. Чертов оппозиционер, англофил. Причем, ярый противник экспансии России на Дальнем Востоке. Еще нужно учитывать, что он ищет сближения с министром финансов князем Гагариным, а к чему это приведет — и так ясно. Порежут денежные потоки, идущие через Меньшикова, база в Вонсане начнет испытывать некоторые проблемы, мобилизационные планы тоже придется корректировать.
— Кстати, ко мне выходили с просьбой устроить встречу, — сказал Никита, откладывая вилку и нож. — Представители Абрамовых, Орловых. Такое ощущение, что каждый из них старается заполучить меня в друзья.
— А в чем причина? — задумался Меньшиков.
— Совместные проекты, не иначе. Оказывается, кто-то успел слить в прессу часть моих доходов, идущих на банковский счет от «Изумруда». Неприятно, если честно. Но цифры оказались засвеченными. А у Абрамовых, я понял, есть проблемы с разработкой нового стрелкового оружия. Деньги Генштаб не выделяет, вот и ищет частных вкладчиков.
— Насчет твоих счетов я дал распоряжение. Видел эту пакость бульварную. Болтунов накажут, — сказал Константин Михайлович. — С волчьим билетом на Сахалин. С Абрамовым на контакт можно пойти, но денег не давай. Просвистит их, как пить дать. Он больше к Балахнину тяготеет, так что делай выводы.
— Неужели союзников так трудно найти? — вздохнул Никита. — Оказывается, тут по сторонам надо головой вертеть, чтобы в карман не залезли!
— Столица, брат! — засмеялся князь.
Надежда Игнатьевна позвонила в колокольчик, и прислуга принесла десерт. Разговор сразу съехал на несерьезные темы, вроде тех, «а не пора ли нам навестить бабу Агату в ее мрачном и одиноком поместье?» Наскоро расправившись с бисквитными пирожными и чаем, Никита спросил соизволения «украсть» Тамару до завтрашнего дня. Он понимал, что может получить жесткий отказ от Великого князя, и так уже с подозрением смотрящего на отлучки дочери. Меньшиков отставил в сторону чашку и вместо ответа сказал совершенно другое: