Валерий Гуминский – Найденыш 2 (страница 44)

— Он в больнице. Какой-то урод ударил его ножом, когда хозяин возвращался домой… Состояние стабильно тяжелое, но врачи говорят, что выживет. С этим все нормально, но затянется надолго. Приедешь? Ты сейчас нужен здесь.

— Черт, черт! — вскочил Григорий, лихорадочно натягивая на себя шорты. Потом плюнул на все и метнулся по коридору мимо ванной комнаты и кухни в другую половину дома. Там была гостиная и комната супругов Донских. Постучал в закрытую дверь, отошел в сторону.

Сон у бывшего офицера оказался чутким. Через пару минут мужчина выглянул из комнаты.

— Гриша?

— Глеб, выйди на пару минут, — прошептал парень.

— Да что такое? — Донской плотно прикрыл дверь и в одних трусах прошлепал босыми ногами на кухню, включил свет и с удивлением посмотрел на всклокоченного Гришку.

— Мне надо срочно в город. Дядя Кондратий попал в больницу. Говорят — ножевое.

— Какое состояние? — быстро спросил хозяин.

— Стабильно тяжелое.

— Может, до утра?

— Нет, я хочу выяснить, как это случилось, — замотал головой Гришка. — Пока есть возможность, снять ауру напавшего, зафиксировать ее, а потом пойду по следу и вытроплю козла. Уверен, что дядя Кондратий успел «зацепить» слепок.

— Хорошо, тогда одевайся, я сейчас…

Собрались быстро. Не прошло и двадцати минут, как уже полностью одетый Глеб оказался на улице, открыл гараж и выгнал наружу малолитражную «Осу». Григорий закинул сумку с вещами на заднее сиденье и, нахохлившись, стал смотреть вперед на освещаемую фарами дорогу. Донской вел машину уверенно, даже где-то излишне быстро, но пустая трасса позволяла слегка полихачить. Встречного транспорта почти не было, попались только две тяжелогруженые фуры, которые промчались мимо с натужным ревом, да еще раскачали легкий корпус «Осы» потоками воздуха.

— Все будет нормально, — Донской понимал, что сейчас парню не до разговоров, но и молчать тоже неправильно. — Людей с того света вытаскивали с большим количеством ран, а здесь, как я понял, ситуация лучше.

— Хорошо бы, — откликнулся Григорий. — Только куда били? Дядя Кондратий и так ходит, спотыкаясь со своей тростью, а тут еще… Не понимаю, кому мог помешать старик?

— Наткнулся на шпану, не поделили дорогу. Таких встреч до сотни в день по всей стране происходит.

Чуть успокоившись, Григорий стал вспоминать, как в последнее время Кондратий Иванович вел себя. Не было ли в его поведении каких-то странностей, нервозности или замкнутости? Нет, все как обычно. Часто молчал за ужином, читал газеты или разговаривал с Богданом. Со своим «племянником» удосуживался перекинуться парой слов, если Гришка куда-то спешил. Стало не по себе, стыдно. Вот так всегда бывает: живет рядом человек, привыкаешь к его присутствию, и даже теплого слова не найдешь, чтобы выразить свою любовь или благодарность. А вот случилась беда, и он мчится в ночи с яростным желанием покарать тварей, поднявших руку на замечательного старика. И понимает, что жизнь, оказывается, настолько скоротечна, что симпатичные ему люди, оказывается, могут навсегда покинуть этот мир. В наиболее вероятную причину он не хотел верить, но мысли снова и снова возвращались к ней и точили мозг, чтобы Григорий полностью осознал, кто виновник произошедшего. Выходило, что он.

Связь между стычкой с уличной шпаной и последующими событиями отодвигалась в самый дальний угол, пока твердо не заняли первое место в немногочисленных версиях. Неужели тот парень, которому он сломал два пальца, решил таким способом отомстить за ущерб? Может, это намек на что-то? Недаром же за ним следили несколько дней? Но зачем? Зачем? Что бы ни было, молодой волхв решил сам разобраться. Никто ему не помешает. И он найдет того гада и устроит ему «веселую» жизнь.

Донской отвлек его от размышлений, когда машина въехала в город, замерший в предутренней сонливости. Фонари еще горели, освещая сумрачные улицы и стройные ряды деревьев вдоль дороги.

— Куда отвезли дядю?

— В городскую на Приречной.

— Понял. Я знаю, где это. Там новый корпус построили для простолюдинов. Старый чуть в стороне стоит. Он для аристо. Думаю, нам следует сразу туда ехать.

Заложив машину в вираж, Донской направил ее в небольшой проулок, проскочил мимо двухэтажных бараков, распугал небольшую стаю бродячих псов, куда-то бегущих по утреннему холодку, выскочил на параллельную широкую автостраду, не забывая поглядывать по сторонам. Не хватало влететь в какого-нибудь раннего торопыгу.

Вот проехали городской парк, за которым и возвышались корпуса больницы. Сама территория была огорожена высоким решетчатым забором, тянущимся почти двести метров. Глеб не стал останавливаться перед шлагбаумом, ведущим на стоянку больницы, а проехал еще немного, свернул на тенистую улочку. Оказывается, здесь был еще один въезд. Бравый старичок-вахтер с потертой кобурой на правом бедре машину пропускать наотрез отказался. Пришлось Гришке идти пешком, только предварительно выписав пропуск. Вахтер добросовестно заполнил журнал посетителей, вписав фамилию волхва, потом потратил еще десять минут на оформление самого пропуска. Донской сказал, что поспит в машине, если Григорий задержится.

В приемном отделении подтвердили, что Барышев Кондратий Иванович поступил в двенадцать часов ночи с ножевым ранением в тяжелом состоянии. Операция проведена успешно, сейчас мужчина находится в реанимации. Настоятельно попросили прийти завтра, чтобы узнать, как идут дела у больного. Гришка чуть не расплакался (нужно-то было для эффекта чуть сдвинуть ауру эмоционального фона в сторону меланхолии) перед молодой дежурной, после чего она согласилась пригласить господина Ликина, бывшего ассистентом во время операции.

Ассистент появился через сорок минут, когда Григорий, слегка успокоившись, сидел на мягком диванчике и делал вид, что спит. Он уже успел послать своих «амеб» на поиски дяди Кондратия, и те отработали свое задание на «отлично». Обнаружив дядюшку, тут же сняли показания его ауры, несколько «амеб» остались при нем, чтобы подлатать поврежденные внутренние органы, насколько хватит сил. Барышев был в порядке и сейчас спал, напичканный медикаментами. Информация, которую Гришка снял со «шпионов», его удовлетворила. Потом, дома, он разберется с ней досконально. Дядюшка молодец, успел сделать то, на что надеялся молодой волхв. Найти ублюдка не составит труда.

— Здравствуйте, молодой человек, — мужчина в белом халате встал перед Гришкой и нервно поправил очки в тонкой оправе на необычно длинном носу. — Вы хотели меня видеть?

— Да, — вскочил Гришка. — Как там Кондратий Иванович? Беспокоюсь о нем. Когда услышал, сразу сюда рванул, но меня не пустили…

— Сядьте и не частите так, — Ликин вздохнул и присел сам рядом с парнем. — С ним все в порядке. Помимо профессора Зарипова с нами в операционной был дежурный волхв. Бригада опытная, вытаскивали с того света гораздо тяжелых, чем ваш дядюшка. Конечно, рана неприятная. Проникающее ножевое ранение брюшной полости. Мы его сразу подняли в операционную. Была задета селезенка, но экстренное вмешательство волхва помогло нам подготовиться и спасти орган. Опасных повреждений не обнаружили. Удар несильный, больше похож на демонстрационный.

— Почему вы так уверены в этом? — насел на ассистента Гришка.

— Провели ревизию толстой и тонкой кишки, печени, поджелудочной, желудка. Все в порядке. Если бы удар нанесли со всей дури, по саму рукоять, то господина Барышева могли и не довезти до больницы. Да и сама селезенка задета по касательной. Единственная проблема — в возрасте вашего дяди. Сейчас ему понадобится полный покой и профилактические занятия с волхвами-лекарями. Позаботьтесь заранее, если есть возможность.

— Спасибо, вы меня обнадежили, — со вздохом облегчения произнес Григорий. — Значит, завтра я могу проведать дядю?

— Конечно. Завтра он уже будет в палате. Узнаете у дежурного, посетите его, — улыбнулся Ликин и пожал протянутую руку молодого человека.

В машину Гришка сел опустошенный, но довольный. Донской, протяжно зевнув, деликатно отвернувшись, и спросил:

— Порадуешь?

— Да, операция прошла успешно. Дяде повезло. Урод, к счастью, оказался косоруким, и промахнулся на пару сантиметров, а то бы проблемы возникли. Думаю, через неделю выпишут.

— Здорово, — Донской завел машину — движок сыто заурчал. — Что делать будешь? В полицию пойдешь?

— За такие вещи надо не в кандалы заковывать, а руки ломать, — мрачно сказал Гришка.

— Меня интересует, что дядя Кондратий в двенадцать часов ночи на улице делал? Как такое могло произойти? Где он ходил и почему не на такси домой уехал?

— Н-да, ситуация, — покачал головой Глеб. — Показывай, куда тебя отвезти. Надеюсь, наши занятия не прекратятся?

— В ближайшие дни не смогу, — виновато развел руками парень. — А вот со следующей недели без проблем. Могу хоть каждый день приезжать. Потом, правда, в Благовещенск уеду на соревнования.

— Какие соревнования? Спортивные? — поинтересовался Донской.

— Нет. По инициативе иерархов собирают всех лучших учеников по Забайкальской и Амурской губерниям. Будем друг с другом меряться кое-чем, — усмехнулся Григорий.

— Тоже дело полезное, — засмеялся Глеб, поворачивая по жесту парня на сонную улицу.

— Оно, знаешь, способствует самореализации своих желаний.