Валерий Гуминский – Найденыш 2 (страница 38)

— Ты о чем говоришь? — возмутился Константин. — Даже слушать тебя противно! Да, я нашел подходящего молодого человека с мощным потенциалом. А кто мне запрещает улучшить качество Дара у моих потомков? Я не иду против законов и традиций!

— Формально — нет, — спокойно ответил император, возвращаясь в свое кресло. — Я же не обвиняю тебя, а даю расклад, в котором ты можешь направить Силу своего рода против меня. Вот я и хочу спросить: ты на моей стороне или нет?

— На твоей, брат.

— Хорошо, я верю. Единственный момент, вызывающий недоумение. Если ты нашел подходящую партию для Тамары, почему не вызвал одаренного в столицу? Зачем такое громоздкое решение? Значит, есть чего бояться? Молчишь? А я боюсь за племянницу. Если иностранные резиденты пронюхают про нее — башку тебе сверну. Ты же понимаешь, что даешь дополнительный козырь в руки наших врагов. Шантаж, давление на Кабинет, и требование каких-нибудь уступок, вплоть до территориальных. А Россия территориями не торгует. Запомнил? Повелеваю тебе вернуть дочку обратно. И можешь своего будущего зятя в Петербург забрать. Пристроим к общему делу, чтобы зря хлеб не ел. Ну, если только ты и в самом деле видишь его в этой почетной роли.

Константин Михайлович уже выходил из кабинета, когда услышал спокойный голос брата:

— Как зовут парня, ты можешь сказать?

— Нет, — покачал головой Великий князь. — Извини, Саша, пока не могу. Слишком много непонятного творится вокруг его персоны.

— Ладно, ступай.

Император колюче посмотрел в спину Константина, и как только закрылась дверь, раздраженно оттолкнул от себя сигарную коробку. Снял с «базы» радиотелефон, набрал нужный номер, дождался вызова и бросил невидимому собеседнику:

— Предоставьте мне всю информацию по Назаровым. Да, по тем самым. Всех: родственников, побочные линии… По Патриарху и по его прямым наследникам — особенно. «Вологодский отшельник» еще жив? Узнайте. В двадцать один ноль-ноль бумаги должны быть на моем столе. Все, действуйте.

Глава 17

Заглядывая в разные помещения, Григорий понял, что слишком рано прибежал в «Гладиатор» — в ту самую секцию, неподалеку от клуба. В гулких пустых залах крутились всего несколько человек. Кто-то занимался штангой, парочка пацанов оседлали тренажеры. На боксерском ринге в спарринге бились незнакомые Гришке ребята. Проскочив мимо, он направился в самый дальний, просторный зал, ради чего, собственно сюда и заглянул. Именно здесь занимались «руссбоем». Сегодня особенно хотелось подраться. Агрессия никуда не делась, она как лава под застывшей коркой магмы стремилась прорваться на поверхность. Загадкой оставалось вчерашнее чужое вмешательство в выравнивание его ауры. После недолгих раздумий он пришел к выводу, что это Тамара решила подлатать эмоциональный фон. Кстати, получилось неплохо, куда лучше, чем у Оли. Чувствовался опыт и мощь магического лечения. Надо потом поблагодарить соседку при случае.

— Здорово, Григорий! — увидел его торчащую из дверей голову молодой мужчина в спортивных штанах и с голым торсом. Он ходил босиком по матам и что-то объяснял коренастому низкорослому незнакомцу, которому было лет сорок. Гришка успел его рассмотреть. Короткая стрижка, лоб покатый, лицо округлое, обветренное. Нос с легкой горбинкой, словно когда-то у человека был перелом, который неудачно сросся. Несмотря на массивную кость и мышечную массу, он двигался легко, по-кошачьи. Парня-инструктора Григорий хорошо знал. Именно Василий был постоянным спаррингом молодого волхва на площадке. А вот второй посетитель здесь никогда не появлялся. И точно. Инструктор махнул рукой.

— Заходи, чего торчишь, как морковка на грядке? Знакомься, Глеб Донской, офицер, пограничник, разведчик-пластун.

— Сколько много достоинств, — уважительно проговорил Григорий, нисколько не иронизируя. Подал руку и словно в тиски попал. Мужик сжал его кисть слегка, но и этого ощущения хватило понять: дядька серьезный. Ладонь что лопата против детского совочка.

— Бывший, Вася, бывший, — усмехнулся Донской.

— Такие спецы бывшими не бывают, — возразил инструктор. — Давай-ка, Гришка, скидывай свою обувку — и на ковер. Это тот самый парень, о котором я тебе рассказывал.

Это уже к Донскому.

— А где служили, Глеб? — поинтересовался Григорий.

— Будем на «ты». Дальний Восток. Хасан.

— О! Жаркое место! — кивнул парень. — Читал, что там постоянно провокации со стороны Китая идут.

— Да, согласен. Активизировались в последние годы наши соседи, — улыбнулся офицер.

— Североамериканские ястребы решили отвлечь Россию от строительства военно-морской базы в Вонсане у наших корейских друзей. Думают, если желтолицые будут нам постоянно палки в колеса ставить, мы этот проект забросим на долгий срок. Ничего подобного. Сил и на китайцев хватит, и на янки.

— А как получилось, что ты стал бывшим? — Григорий быстро сбросил кроссовки и носки, ступил босыми ногами на холодную поверхность матов.

— Ранение, потом перевод в Хабаровск на штабную должность. Вернее, на инструкторскую. Преподавал навыки боя у курсантов.

— Ух, ты! Какой стиль?

— Комбинированный. Мы, приверженцы такого боя, называем его «велес».

— Не слышал, — признался Григорий.

— Не мудрено. Он строго ограничен в распространении. Впервые его обкатывать начали на каторгах и в спецлагерях, — Донской улыбнулся, увидев жадное любопытство в глазах молодого парня. — Принцип был такой: среди смертников выбирали добровольцев и предлагали провести бой с великолепно подготовленными бойцами-диверсантами, которые приезжали в лагеря только ради обкатки стиля. Условие ставили жесткое. Бой до смерти одного из противников. Победит зэк — ему тут же дают свободу и выбор, куда он хочет уехать из России. Подготовка, само собой, была. Кормили добровольцев очень хорошо: витамины, жиры, углеводы, протеин. Кому охота убивать доходягу? И тренировки, тренировки. Таким образом, система боя апробировалась в настоящих жестоких условиях. Ведь бойцам противостояли люди, которым нечего терять. Уголовники тоже имеют какие-то навыки боя в уличных или кабацких драках. Там не до благородства. В ход идут все подручные средства от вилки до ножки стула.

— А оружие давалось?

— Конечно, — пожал плечами Донской. — Можешь с ножом, с заточкой, с ломом. Кроме огнестрельного, конечно. Ситуация ставилась максимально приближенной к реальной. Да она и была реальной, черт возьми! «Велес» обкатывался не меньше пяти лет. Потом выпустили книгу с методиками. В служебное пользование.

— Потери среди диверсантов были?

— Я слышал, что кому-то из каторжан удалось получить загранпаспорт, — поморщился офицер. — Но это какой-то счастливчик, которому улыбнулась в тот день фортуна.

— Можно с тобой провести спарринг? — замер Гришка.

— А для чего я здесь? Ты же волхв, так?

— Да, но я не буду использовать плетения, честно.

— Верю, я сам в двухсторонке магией не балуюсь. Договорились, но контакт неполный. Еще не хватало тебя покалечить. Ты «руссбой» задействуешь?

— Тоже комбинирую, когда есть необходимость.

— Ладно, посмотрим. Ну, что, начнем?

Василий от удовольствия потер руки и присел на скамейку. Взял в руки секундомер, висевший на прочном шнурке на его шее, поднял его вверх.

— Сколько минут?

— Давай пять, — подумав, решил Глеб.

«Да ну, шутит! — удивленно мелькнула мысль у Гришки. — Мы даже разгореться не успеем!»

— Начали! — подал сигнал инструктор.

Григорий не успел ничего понять, как оказался опрокинутым навзничь. Колено неприятно саднило. Странно, как умудрился пропустить удар. Он вскочил и перетекающим движением приблизился к Донскому. Офицера на месте не оказалось. Он тоже двигался, подобно волне, набегающей на берег. Единственное, что озадачило Гришку, так его тактика: Глеб вообще не пользовался блоками, не отбивал удары, направленные ему в лицо, в корпус или в ноги. Но двигался офицер постоянно, заставляя парня кружиться в поисках оптимального направления атаки. Затем резкое сближение, несильные удары в гортань, по почкам — они, вероятно, только имитировали сам удар, чем грозились серьезно нанести увечья. Боль все равно была настоящей. Гришка начал злиться. Принципы «велеса» были понятны, потому что нисколько не отличались от других стилей русского боя. Но что-то иное в движениях Донского не позволяло дотянуться до него.

Однако Гришка сумел сымитировать ложный удар в промежность, а сам костяшками пальцев приложился к виску офицера, тоже слегка придерживая мощь атаки. Инерция в любом случае принесет болевые ощущения. Голова Донского мотнулась в сторону, а сам он внезапно оказался за спиной парня и двойным — по почкам и в шею — завершил атаку. Мощные руки закрутили его тело и бросили на маты. Григорий полетел носом вперед, кувыркнулся, но встать ему не пришлось. Мощная кувалда кулака застыла перед его переносицей.

— Три минуты, — сказал Василий, щелкая кнопкой секундомера.

Донской протянул руку и помог встать парню.

— Уделал ты меня, — сконфузился Григорий.

— Заметь, я ни разу не дал тебе поблажек, — ответил Глеб, показывая кивком головы, что нужно присесть на скамейку. — Никаких скидок на разные весовые категории. Умеешь бить — дерись против любого противника. Единственное — болевым касанием указывал удар.

— Заметил. Неслабо прилетело.