Валерий Гуминский – Найденыш 2 (страница 23)

— Так весь холм придется вскопать, — поддержал товарищей один из тех, кто ждал своей очереди с топором в руке. Маясь от безделья, он то и дело проверял заточку лезвия кончиком ногтя.

— Пасть захлопни, — предупредил Дыня. — Вы двери хорошо рассмотрели? Кол вам ничего не говорил, что она под защитой? Начнем ломать — плетение враз сожжет всех, кто рядом стоять будет. Впрочем, если хотите поджариться — ломайте. А я потом загляну.

Последний аргумент сработал лучше всего. Никто не хотел своей смертью обогащать Дыню, пусть даже он и считался авторитетным пацаном. Наивные, они думали, что за дверь настоящий бункер со слитками золота или драгоценностями! Григорий слышал разговоры копателей, выдвигавших версии о происхождении «нычки». Всерьез говорили, что здесь одно время маньчжуры организовали перевалочную базу для сокровищ, награбленных на русской стороне, но тут же противоречили себе версией о кладе монахов. Все это развлекало Гришку, маявшегося от ожидания. Единственно, что напрягало: Дыня не был таким упертым бараном. Разглядел руны, решил напролом не лезть, а прорубить в срубе дыру. Так, стоп! А, может, он одаренный? Наконец, парни с лопатами отошли в сторону и дружно задымили сигаретами. Дыня с курящим напарником, которого, как оказалось, звали Колом, приблизились к двери и внимательно ее осмотрели. Гришка напрягся. Дыня с необычайно важным видом прислонил руку к полотну и так стоял несколько секунд. Неужели вскроет защиту? Гришка перевел дух. Кишка тонка! Да и откуда у безродного Дар? Не видно у него искры. В такой безнадежно мрачной ауре один негатив, всполохи агрессии и ненависти. Серьезно искалечен. А, значит, опасен. В первую очередь его нейтрализовать надо. Лечить? Кто будет этим заниматься?

Нет, руны не засветились. Дыня отлип от двери и отошел на три шага назад, засунул руки в карманы штанов. Что-то думал. Взгляд его не предвещал ничего доброго для неожиданной преграды.

— Ну, ломаем? — нетерпеливо спросил Кол. — Чего ждем?

— Смотрю, с какой стороны лучше крушить, — снова цыкнул Дыня. — Дверь защищена Хотя, столько лет прошло. Видно, что старая очень.

— Ну, да… — охотно откликнулся один из парней, держащий топор. — Чтобы под такой толщей песка сруб похоронить — лет сто-двести надо.

— А я о чем и говорю — старая она, — Дыня не мог решиться на последний шаг. Все-таки в душе он понимал риск от взлома. Пацанов может поубивать, а это привлечет внимание полиции. И прощай сокровища!

— Не советую лезть к двери, — раздался голос с верхнего уреза холма.

Все разом вскинули головы, удивленно разглядывая высокого человека в черной куртке. Капюшон был надвинут до самой переносицы, и его лица никто разглядеть не мог. Хотя голос молодой.

— А ты кто такой, зема? — удивленно спросил Дыня, делая еще пару шагов назад, как будто прикрываясь напарником в наколках. — Иди стороной, не вмешивайся.

— За вас беспокоюсь, баранов тупоголовых, — был ответ.

Публика оскорблено заворчала.

— Любая попытка взлома грозит смертью, — предупредил человек в капюшоне. — Вам это надо?

— Может, я его завалю? — прошептал наколотый, притрагиваясь к животу. — Место дикое, зароем где-нибудь в глубине острова.

— Угомонись, Кол, — отмахнулся Дыня, опасно сузив глаза. — Я этого субчика хочу пощупать сам, перышком пощекотать. Он же все видел.

— Видел, видел, — насмешливо ответил незнакомец. — И я хорошо слышу ваши желания. Еще раз по-хорошему прошу: покиньте остров и забудьте сюда дорогу. Эти места не для вас. Серьезные люди за ним присматривают. Не переходите им дорогу.

— А если не уйдем? — Кол сузил глаза. — Хочешь показать, какой ты перец? Вали отсюда, пока при памяти!

— Блин, откуда вас понарожали? — тихо вздохнул Григорий и повысил голос: — Сами напросились. Потом не вякайте.

Дыня вроде бы незаметно показал движением двух пальцев наверх, и двое с топорами, играя в разведчиков, тихо испарились с места. Идея была простой: обойти с боков незнакомца и повязать его для вдумчивого допроса. Человек в капюшоне рассмеялся, но с места не сдвинулся.

Когда на вершине холма появились парни с топорами, они сразу же бросились к незнакомцу. Подскочили к нему — и вдруг обескураженный голос одного из них: — Дыня! Это голограмма! Проекция!

— Так я и думал, — хмыкнул Дыня, оборачиваясь. — Волхв, что ли, пожаловал? Ну, здорово!

— Здорово, Дыня! — ответил стоявший напротив него такой человек в капюшоне. — Мало одному тебе каторги, так теперь и пацанов туда тянешь?

В руке Дыни появился нож. Он плавно выскочил из рукава, перетек в ладонь и блеснул клинком меж пальцев.

— Братан, ты бы ушел отсюда, — предупредил он. — Я дурной, на перо посажу — мне ничего не будет.

— Так начинай, чего грозишь? Нож вытащил — бей. Забыл это правило?

Дыня понял, что его провоцируют, чтобы выставить перед пацанами обычным треплом. Теперь нужно доказать, что вся его бравада — не напускное, а настоящее, с чем он пошел на первую свою ходку, пусть и малолетнюю. Трусом Дыня не был, но убивать людей не приходилось. Резал, да, но не до смерти. Теперь же ситуация другая. Там, за дверью, может ожидать такое богатство, которое вознесет его в обществе воров, а если грамотно все рассчитать — и сословие сменить. А тут стоит какой-то хмырь и все портит. Пусть даже и с хваленой Силой.

— Сам напросился, — предупредил Дыня, шагнув вперед. Его не испугало то обстоятельство, что человек был волхвом. Подумаешь, любитель плести заклинания. Нож отправит на тот свет любого. Главное, не попасть под магический захват.

К его удивлению, человек не стал ничего делать. Он просто стоял и ждал, когда Дыня подлетит к нему и ловким, скрытым движением сунет лезвие в плоть. А дальше… Дыня не понял, как оказался на земле. Просто в один момент его ноги оказались выше головы, а спина соприкоснулась с мягким песочком. Внутри что-то екнуло от чувствительного удара. Переведя взгляд на руку, где должен быть нож, увидел, как два пальца неприятно обвисли и смотрят в разные стороны. Это что, перелом? Боли не было, но Дыня взъярился, взлетел вверх и бросился на противника.

Григорий понял, что пока можно обойтись без Силы. Дыня, несмотря на свою худобу, врагом был отменным. Хищным, гибким и безжалостным. Не боялся ничего, кидался на любого противника, даже не закрываясь, беря звериной злобой и неневистью. И получил мощный тычок пальцами в горло, одновременно с этим пропустив болезненный удар в коленную чашечку. Боль залила тело, и Дыня завалился ниц, хрипя от удушья.

Кол, видя такое непотребство, выхватил у оторопевшего товарища лопату, и, размахивая ею, как боевой дубиной, ринулся на Григория. Лопата улетела к реке, а сам Кол пристроился рядом с Дыней, пропустив хук справа. Подбородок взорвался болью, зубы щелкнули, как у голодного пса, и прикусили язык до крови.

Оставшаяся четверка копателей не решалась приблизиться к разбушевавшемуся незнакомцу, играючи уложившему обоих авторитетов. Но даже лежащие на земле, они могли видеть, как поведут себя остальные. Обвинение в трусости — не самое страшное, что могло ждать беглеца. Дыня и на пику мог посадить.

И все четверо ринулись вперед, мешая друг другу. Григорий пальцем нарисовал руну «активная защита», и она мгновенно приняла на себя удары лопат и топоров. Одновременно с этим раздались крики ярости и боли. Вся четверка отлетела на несколько шагов назад, облепленная темно-зелеными сполохами остаточной энергии плетения. Окинув взглядом поле боя, Григорий кивнул, довольный собой. Теперь предстояло зачистить память противников. В этот раз он не допустит промашки, как в прошлый раз в стычке с уголовниками. Подойдя к Дыне и Колу, пытавшимся подняться с земли, он с силой хлопнул обоих по лбу, активизируя готовую модель «сон». В таком случае люди засыпали и забывали все, что происходило в течение двенадцати последних часов. Лучше так, чем потом ходить и оглядываться, опасаясь мести шпаны. Такую же манипуляцию он проделал с остальными, и после этого стал подтаскивать обмякшие тела к лодкам. Загрузил всех, закинул топоры и лопаты туда же, оттолкнул лодки от берега и пустил их по слабому течению, омывающему эту часть острова. Пистолет Кола он решил сначала забросить в воду, но потом передумал и оставил при себе. Приятная тяжесть оружия разбудила воспоминания учебных будней в станице. Скинул одежду и ополоснулся от пота. Неплохая разминка вышла, подумал Гришка, задумчиво разглядывая обнаженный сруб входа в подземелье. И что делать? Как уничтожить раскоп? Обвалить часть земляного козырька? А где гарантия, что не обнажится еще что-нибудь?

Тяжело вздохнув, он раскинул руки и начал медленно сводить их, формируя в ладонях тускло-багровый шар. Почувствовав, как мощь энергии начинает плескаться из рук, снова развел их. Под ногами зашевелилась земля, песок зазмеился тонкими струйками, собираясь в плотную стену, которая росла прямо на глазах. Вот она переросла самого волхва, и, клубясь налитой Силой, только ждала приказа. Григорий с размаху бросил шар, ставший из багрового ярко-желтым, и отскочил в сторону. Стена песка, глухо заворчав, ринулась на раскопанный холм. Земная стихия, получив мощную подпитку, сама знала, что делать. Песчинки, слипаясь друг с другом, образовали плотный покров, накрывший холм. Смерч, закружившийся на одном месте, вырвал с корнем несколько кустарников, содрал пласт дерна, но на этом свое непотребство закончил. Григорий удовлетворенно кивнул. Перед ним возвышался холм без малейших следов раскопок. Невнимательный глаз и так ничего не определит, а через несколько дней слой песка слежится, намертво закрывая вход в подземелье. Гришка не жалел, что не воспользуется возможностью пройти под Амуром до самого Албазина. Еще не время. Потом, когда у него появится гарантированная уверенность, что можно открыть тайну, он сроет этот холм.