Валерий Гуляев – Знак Вопроса 2002 № 03 (страница 9)
Мы не успели еще устать от дороги, как впереди, справа, появился большой шит с надписью «Вавилон», а за ним — целое море густой, темной зелени и светлые корпуса нескольких новых зданий. Ставим свою машину на стоянку и дальше идем пешком. Иракские власти создали на территории Вавилона музей-заповедник, а при въезде в него разбит тенистый парк — излюбленное место отдыха окрестных жителей и багдадцев. Если не считать парка, то ничто вокруг не выдает, что мы находимся на территории великого города древности: те же рощи финиковых пальм, глинобитные домишки, какие-то мелкие озерца или пруды среди сильно засоленных участков глинистой почвы.
Пройдя еще немного вперед, мы увидели за купами деревьев изящные двухбашенные ворота, ослепительно сверкающие на солнце ярко-синей майоликовой плиткой. Это верхние ворота богини Иштар, облицованные голубыми изразцами с цветными фигурами зверей — реальных и фантастических: быков, львов, драконов. Именно здесь начинался в древности торжественный въезд во внутреннюю часть города. Кстати, и само название города — Ба-били означает в переводе с аккадского Ворота Богов или Божьи Врата. Считается, что это — простая калька с более раннего шумерского названия Кадингир, имеющего тот же смысл.
Время приближается к полудню. Жарко. Солнце льет расплавленное золото своих лучей на головы беспечных туристов, которых тут на удивление много — и местных, иракских, и иностранных. К нам подходит гид и делает приглашающий жест рукой. Я стою у ослепительно синих ворот богини Иштар и рассматриваю процессии диковинных зверей, шествующих по глазурованным стенам. Особенно внушительно выглядит фантастический дракон с когтистыми лапами орла и хвостом змеи. Его туловище заковано в панцирь из крупной чешуи, небольшая плоская голова увенчана рогом, а из пасти торчит раздвоенный на конце длинный и тонкий язык. Ворота, конечно, замечательные. Но к сожалению, это всего лишь уменьшенная на треть копия подлинных ворот, раскопанных и увезенных в начале века немецкой экспедицией в Берлин.
К внутренней части ворот богини Иш^ар пристроен небольшой музей, где преобладают копии, макеты, схемы и фотографии, рассказывающие о тысячелетней истории Месопотамии и о месте Вавилона в ней. Имеются и подлинные предметы, найденные при исследовании древнего города, — керамика, статуэтки, несколько клинописных таблиц.
Выйдя наружу и миновав небольшой подъем, мы увидели сразу две местные достопримечательности. Впереди, внизу, на глубине нескольких метров, начинается знаменитая Дорога Процессий — главная парадная улица древнего города. Она вымощена громадными каменными плитами, положенными на основу из обожженного кирпича и скрепленными на стыках битумом. Ширина улицы достигает 26 метров. Ее окружают с обеих сторон высокие кирпичные стены и башни, когда-то тоже облицованные снаружи голубыми майоликовыми плитками с изображениями зверей. Сейчас на облупленных кирпичных стенах ровного желтого цвета лишь кое-где сиротливо выступают отдельные уцелевшие рельефные фигуры быков, лошадей и единорогов. Горячий ветер гоняет в этом раскаленном кирпичном мешке тучи песка и пыли, и мы спешим вновь подняться наверх к смотровой площадке у ворот Иштар.
Слева от Дороги Процессий, на территории около 540 тысяч квадратных метров, расположены руины Южного дворца — в прошлом величественного ансамбля кирпичных построек, сгруппированных вокруг пяти открытых внутренних дворов. Перед нами лежат жалкие остатки нижней части полуразмытых кирпичных стен, кое-как подправленных и закрепленных усилиями реставраторов. Тишина и полное запустение. Ни единого намека на былое великолепие. «А вот и висячие сады Семирамиды», — вдруг спокойно сказал гид и ткнул рукой куда-то в северо-восточный угол дворца, где виднелось несколько голых холмиков с остатками кирпичной облицовки. Это уже походило на чистое издевательство. Даже мы, профессиональные археологи, всю свою жизнь имеющие дело с полуразрушенными памятниками прошлого, были разочарованы. Что же говорить о впечатлениях рядового туриста!
Увы, жестокая реальность вновь подрезала крылья нашей мечте увидеть хотя бы малую часть того прежнего блестящего Вавилона, о котором писали древние авторы.
Спускаемся и идем дальше по той же Дороге Процессий.
Справа показался небольшой, полностью реставрированный храм богини Нин-Маш. Его площадь всего 52 на 25 метров. Вокруг внутреннего дворика с колодцем посередине расположены святилище, кладовые и жилища жрецов. Храм новенький, как только что отчеканенный медный пятак. Все аккуратно подчищено и подмазано, да так, что и глазу негде отдохнуть. При взгляде на него сразу становится ясно, что это всего лишь подделка, современная имитация древности.
Тем временем центральная магистраль древнего города выводит нас к руинам Главного дворца Навуходоносора II, частично раскопанного в начале этого столетия экспедицией Роберта Колдевея. Именно здесь грозный владыка Вавилона держал свою знаменитую коллекцию древностей и раритетов, собранную со всех концов подвластных ему земель. Большая часть этих сокровищ, как и остатки дворцовой утвари и клинописные глиняные таблички, также попала после раскопок в музеи Берлина. Среди развалин дворца, в какой-то старой яме, была найдена и ныне широко известная скульптура вавилонского льва, высеченная из глыбы черного базальта. Но увы, и она представлена здесь только копией: подлинник находится в Лондоне.
Общее негативное впечатление скрашивает лишь Античный театр времен Александра Македонского — почти точное воспроизведение греческого театра в Палестре. Строгие ряды чаши амфитеатра и изящная платформа сцены поразительно контрастируют по общему стилю с угловатой и плоской архитектурой зодчих Древнего Востока.
Раскопанная часть Вавилона на этом кончается. А дальше, на многие километры вокруг, простирается унылая лёссовая равнина с редкими деревушками и неизменными рощами вечнозеленых финиковых пальм. Напрасно пытливый взор будет искать здесь какие-нибудь осязаемые следы тех чудес и того великолепия, о которых с восторгом писали античные историки или которые неохотно признавали создатели Библии. Единственное, что видишь вокруг в изобилии, — так это большие и малые холмы, усеянные обломками кирпича и черепками глиняной посуды. По меткому выражению русского ученого-востоковеда М. В. Никольского, «эти курганы — могильные холмы вавилонской цивилизации». Под каждым из них спрятаны руины некогда роскошных дворцов, пышных храмов, жилищ, лавок и мастерских древних вавилонян. Да, время, пожары, войны и разливы Евфрата уничтожили почти все замечательные творения вавилонских зодчих. И тем не менее у нас есть немало возможностей для того, чтобы воссоздать всю богатую событиями историю Вавилона — от ее смутных истоков и до арабского завоевания. Для этого стоит лишь обратиться к находкам археологов, копающих город уже свыше ста лет, и к многочисленным письменным источникам прошедших эпох — от клинописных табличек Древней Месопотамии до свидетельств греко-римских авторов.
В конце 1897 года сразу несколько берлинских музеев предложили Роберту Колдевею возглавить экспедицию для раскопок в древнем Вавилоне. Сам Колдевей, согласившись, поставил лишь два условия: работы должны продолжаться не менее пяти лет, а для их ведения необходимо выделить огромную по тем временам сумму — полмиллиона золотых марок. Оба условия были приняты, и вскоре большая группа немецких ученых во главе с Колдевеем отправилась в дальний путь.
Раскопки начались весной 1899 года. На территории знаменитого городища успели побывать к тому моменту многие европейские исследователи, ведь само местонахождение Вавилона было хорошо известно еще с древности, а интерес к нему в ученых кругах благодаря Библии никогда не затухал. В XVII веке здесь провел несколько дней итальянский путешественник Пьетро делла Валле, описавший высокий холм Бабиль, который, по его словам, еще сохранял очертания прямоугольной башни.
Несколько позже, в XVIII столетии, на городище побывал французский аббат Башан, который привез в Европу несколько поливных вавилонских кирпичей и глиняных табличек.
Первую серьезную попытку изучения и описания руин Вавилона предпринял в начале XIX века англичанин Рич. В 1852–1854 годах на городище вела исследования французская археологическая экспедиция во главе с Френелем и Оппертом. Но все эти работы носили весьма фрагментарный характер. Лишь немецкая экспедиция располагала необходимыми средствами и кадрами для решения самых смелых задач по изучению Вавилона.
Первое, что бросилось в глаза Роберту Колдевею, — это четыре огромных холма, скорее даже горы, из щебня, битого кирпича и земли, возвышавшихся в центральной части городища. Они были названы местными арабами особыми именами: Джум-джума (здесь еще раньше нашли три тысячи клинописных глиняных табличек, попавших в конечном счете в Британский музей), Каср, Бабиль и Амран ибн-Али. После недолгих колебаний Колдевей выбрал в качестве главного объекта холм Каср, ведь в переводе с арабского «каср» означает крепость. замок. И ожидания не обманули ученого. 5 апреля 1899 года он писал своему другу Пухштейну в Берлин: