Валерий Гуляев – Знак Вопроса 2002 № 03 (страница 45)
Группа авторитетных археологов из Перу убеждена в существовании еще неисследованной подземной империи, простирающейся под морями и континентами. Над входами в нее были воздвигнуты поселения древних индейцев — в частности, город Куско. И на других континентах тоже в разных местах под старинными постройками, создание которых также имеет много тайн, обнаруживаются входы в бездонные подземелья.
Самой интригующей выглядит история о подземном городе Ла Чикана в Андах.
Недавно в библиотеке местного университета обнаружили отчет о катастрофе, постигшей в 1952 году группу исследователей из Франции и США. Они обнаружили вход в подземелье под руинами в окрестностях города инков Куско. Они были в восторге и с воодушевлением рассказывали, что сделали самое большое открытие со времени обнаружения священного города Мачу-Пикчу.
Ученые тщательно готовились к спуску. Они не собирались задерживаться надолго в подземелье и взяли с собой провизии лишь на 5 дней. Но только спустя 15 суток на поверхность выбрался француз Филипп Ламонтьер. Он почти утратил человеческий облик, находился в истощенном состоянии и страдал провалами памяти. К тому же у него обнаружили признаки заражения бубонной чумой.
Француз бормотал что-то о бездонной бездне, в которую упали его спутники. Его слова посчитали бредом сумасшедшего. Никакой спасательной операции не проводилось. А вход в тоннель заделали железобетонной плитой.
Власти опасались эпидемии и навсегда запретили археологам проникать в подземелья. Однако Филипп вынес сделанный из слитка чистого золота кукурузный початок. Сейчас диковинная вещь находится в музее археологии Куско. Что произошло с ученым дальше, никто не знает. О трагедии под Куско оповестили только короткие заметки в местной прессе.
И только в наши дни авторитетный исследователь цивилизации инков доктор Рауль Риос Сентено попытался повторить путь пропавшей экспедиции. Он собрал группу из шести специалистов. Они не сумели добиться разрешения пройти в подземелье через уже известные тоннели. И выбрали старинное сооружение в паре километров от Куско, обманули охрану и пробрались в помещение, находившееся под усыпальницей в храме, и дальше вступили в длинный, сужавшийся коридор, больше похожий на часть гигантской системы вентиляции.
Однако им пришлось прервать экспедицию и вернуться после того, как выяснилось, что гладкие, вроде бы каменные стены тоннеля по непонятной причине не отражают инфракрасных лучей, что выглядело как невероятное открытие. Им пришлось приспособить специальный радиофильтр, который заработал только при настройке на частоту алюминия. Но как он мог оказаться в доисторическом лабиринте?
Выяснилось, что стены покрыты чем-то вроде металлической обшивки неизвестного происхождения и повышенной плотности. Ее не брал ни один инструмент. Тоннель продолжал сужаться, и когда его высота достигла всего 90 сантиметров, ученым пришлось повернуть назад. Проводник испугался, что его накажут за содействие в незаконных исследованиях, и сбежал. Экспедиция была прекращена.
В тоннеле не обнаружили каких-либо следов радиации. Рауль Сентено считает, что они приблизились к одной из величайших тайн истории. Однако все его запросы на более серьезные исследования были отвергнуты. А все, что связано с подземным городом, попало в разряд засекреченной информации. Такое впечатление, что местные жители и ученые испытывают мистический страх перед тем, что кроется в недрах горы. А сторонники теории о пришествии на Землю инопланетян уверяют, что подземная империя — страна Шамбала — была создана ими в недрах Земли, где, возможно, кроется отгадка тайны человеческой цивилизации. Самые смелые теоретики предполагают, что в недрах земли до сих пор работает гигантский инопланетный реактор.
На это сообщение накладываются слухи о том, что в конце Второй мировой войны деятели третьего рейха всерьез задумались о создании секретной базы где-нибудь в глухом уголке планеты, подальше от Германии. Одни говорили, что базу эту заложили аж на пятом континенте в Антарктиде (и мы еще поговорим об этой версии подробно), другие полагали, что нацистам вовсе не надо было забираться столь далеко, в места с жутким климатом, когда есть достаточно потаенных мест и в Южной Америке.
И как видите, они оказались правы. На сегодняшний день, правда, удалось получить достоверные сведения лишь о гигантских ранчо в Парагвае, Аргентине и некоторых других странах Латинской Америки, на территории которых были оборудованы достаточно комфортные убежища и тренировочные лагеря, в которых бывшие деятели третьего рейха чувствовали себя совсем неплохо.
Но не было ли у них и других, еще более секретных убежищ? Подземный город Маркони и его сподвижников вполне годится для такой роли.
«ЛЕТАЮЩИЕ ТАРЕЛКИ» —
ИЗОБРЕТЕНИЕ ОТНЮДЬ НЕ ИНОПЛАНЕТНОЕ
Что же касается летательных аппаратов типа «летающая тарелка», то разговор о них заходил уже неоднократно. Вспомним хотя бы публикацию отрывка малоизвестной книги Леманна «Германское секретное оружие Второй мировой войны и его дальнейшее развитие» (Мюнхен, 1962) (см. «Техника — молодежи», № 9 за 1992 г.).
Впрочем, и кроме нее в настоящее время накоплено достаточно сведений о деятельности загадочного «Зондербюро-13», которое было призвано строить воздушные аппараты-дископланы. Его деятельность получила кодовое название «Операция Уранус».
Итогом всего этого, как полагает чешский журнал «Сигнал», стало создание настоящих «летающих тарелок». Сохранились показания девятнадцати солдат и офицеров вермахта, проходивших во время Второй мировой войны службу в Чехословакии, в одной из секретных лабораторий по созданию нового типа оружия, сообщает журнал. Эти солдаты и офицеры стали свидетелями полетов необычного летательного аппарата. Он представлял собой серебристый диск диаметром 6 метров с усеченным корпусом в центре и каплевидной кабиной. Конструкция была установлена на четырех небольших колесах. По рассказу одного из очевидцев, он наблюдал старт такого аппарата осенью 1943 года.
Эти сведения в какой-то мере совпадают с фактами, изложенными в любопытной рукописи, попавшей мне недавно на глаза в читательской почте. «Куда только не забрасывала меня судьба, — писал в сопроводительном письме к ней инженер-электронщик Константин Тюц. — Пришлось поколесить и по Южной Америке. Причем забирался в такие уголки, что лежат, прямо скажу, совсем вдали от туристских троп. С разными людьми приходилось встречаться. Но та встреча осталась в памяти навечно.
Дело было в Уругвае в 1987 году. В конце августа в колонии эмигрантов, что в 70 километрах от Монтевидео, проходил традиционный праздник — фестиваль не фестиваль, но «гудели» все лихо. Я небольшой любитель «этого дела», потому задержался у израильского павильона (уж больно интересная там экспозиция была), а коллега отошел «по пивку». Тут гляжу — стоит неподалеку пожилой подтянутый человек в светлой рубашке, отутюженных брюках и пристально на меня смотрит. Подошел, разговорились. Оказывается, он уловил мой говор, это его и привлекло. Мы оба, как выяснилось, были из Донецкой области, из Горловки. Звали его Василием Петровичем Константиновым.
Потом, прихватив с собой военного атташе, поехали к нему домой, просидели весь вечер… В Уругвае Константинов оказался так же, как десятки, а может быть, и сотни его соотечественников. Освободившись из концлагеря в Германии, подался не на восток, на «инфильтрацию», а в другую сторону, чем и спасся. Помотался по Европе, осел в Уругвае. Долго хранил в памяти то поразительное, что вынес из далеких 41–43-х годов. И вот наконец выговорился. В 1989-м Василий умер: возраст, сердце… У меня хранятся записки Василия Константинова, и, предлагая фрагмент его воспоминаний, надеюсь, что он поразит вас так же, как в свое время поразил меня устный рассказ их автора». Далее следовала сама рукопись…
«Шел жаркий июль 1941 года. Перед глазами то и дело вставали нерадостные картины нашего отступления — изрытые воронками аэродромы, зарево в полнеба от горящих на земле целых эскадрилий наших самолетов. Постоянный вой немецкой авиации. Груды металла вперемешку с искалеченными человеческими телами. Удушающее марево и смрад от занявшихся пламенем пшеничных полей…
После первых схваток с врагом под Винницей (в районе нашей тогдашней главной ставки) наша часть с боями пробивалась к Киеву. Иногда, для отдыха, мы укрывались в лесных массивах. Наконец вышли к шоссе в шести километрах от Киева. Не знаю, что именно пришло в голову нашему свежеиспеченному комиссару, но было приказано всем оставшимся в живых построиться в колонну и с песней маршировать по шоссе к Киеву. Со стороны все это смотрелось так: группа измученных людей в обмотках, с тяжелыми трехлинейками образца 1941 года двигалась к городу. Только успели мы пройти всего с километр. В иссиня-черном от жары и пожарищ небе появился немецкий самолет-разведчик, а потом — бомбежка… Так судьба поделила нас на 5кивых и мертвых. Уцелели пятеро, как выяснилось позднее в лагере.
Очнулся я после авианалета с контузией — голова гудит, перед глазами все плывет, а тут — детина, рукава рубахи закатаны и грозит автоматом: «Русиш швайн!» В лагере запомнились мне разглагольствования нашего комиссара о справедливости, братстве. взаимопомощи, пока вместе не поделили и не доели последние крошки моего чудом уцелевшего НЗ. А дальше меня свалил сыпной тиф, но судьба подарила мне жизнь — потихоньку я стал выкарабкиваться. Организм требовал еды. «Приятели», в том числе и комиссар, по ночам, таясь друг от друга, уминали собранную днем на соседнем поле недозрелую картошку. А что я — зачем переводить добро на умирающего?..