Валерий Гуляев – Знак Вопроса 2002 № 03 (страница 20)

«В сегодняшнем Багдаде, — отмечали в 1976 году К. Гайвандов и О. Скалкин, — мало что уцелело от времени Харуна ар-Рашида. Зато иракская столица поражает размахом своего роста и обновления. В этом древнем городе необыкновенно высок процент новых сооружений — жилых домов, мостов, гостиниц, административных зданий. Многие из них выглядят довольно привлекательно, сочетая современную архитектуру и требования комфорта с национальными мотивами в оформлении. Около трех миллионов иракцев — почти четверть населения страны — живет в столице. Растет Багдад, тесня пустыню. В его меняющемся облике находят отражение происходящие в стране перемены».

Точно так же считает и Владимир Иорданский, побывавший в Ираке в 1986 году, уже в разгар ирано-иракской войны. «Халиф-Абу Джафар ал-Мансур, — пишет он, — основал Багдад в 762 году. Сто тысяч рабочих строили город, обносили его крепостной стеной. От той далекой эпохи немногое сохранилось до наших дней. Когда 15 лет назад я впервые побывал в иракской столице, в пыльном, широко раскинувшемся городе, мало что напоминало о былом величии религиозного и политического центра всего мусульманского мира».

Так кто же в конце концов прав — пессимисты или оптимисты? И есть ли в современном Багдаде архитектурные памятники, адекватно отражающие самую блестящую страницу средневековой эпохи в истории Ирака — эпоху правления халифов Аббасидов (VIII–XIII века).

Должен честно признаться, что не считаю себя ни специалистом по Арабскому Востоку, ни знатоком средневековой мусульманской архитектуры. Да и времени для познавательных экскурсий по иракской столице у меня было не так уж и много: считанные дни в каждый наш приезд в страну. И тем не менее окончательному моему превращению из пессимиста в оптимиста помог один случай.

В 1985 году, уже по возвращении нашей экспедиции в Багдад, мы познакомились там с очень милыми людьми, соотечественниками, работниками торгпредства. И вот как-то у нас с ними зашел разговор о достопримечательностях Багдада. Естественно, сразу же обозначились и обе описанные выше позиции по поводу наследия халифов в современной иракской столице. Тогда в качестве арбитра в общий спор вмешался наш главный восточный эксперт — Олег Большаков. Времени до отъезда домой у нас еще оставалось достаточно, и он предложил в ближайший выходной день провести всех желающих по всем средневековым памятникам Багдада. Предложение было принято с энтузиазмом. Торгпредская сторона охотно предоставляла в распоряжение будущих экскурсантов необходимые средства передвижения — два комфортабельных лимузина, а наша — обширные научные познания доктора Большакова. Это мини-путешествие, занявшее в общей сложности чуть более половины дня, казалось для всех подлинным откровением. И если раньше, случайно встречая на своем пути в багдадской сутолоке средневековые постройки, я тут же о них забывал, то теперь все эти яркие осколки былых эпох сложились вдруг в общую стройную картину. Нет, Багдад «Тысячи и одной ночи» не умер, и тени властолюбивых халифов еще бродят по его улицам и площадям. История Багдада неразрывно связана с историей арабского завоевания Месопотамии, с превращением ее в важную составную часть мусульманского мира. Но еще задолго до покорения Ирака арабами, в I тысячелетии до н. э., в его южные и юго-западные области постоянно проникали с соседнего Аравийского полуострова довольно значительные группы арабского населения. В III–VI веках н. э. на нижнем Евфрате появилось даже небольшое арабское государство Лахмидов. Общая арабизация страны неизмеримо возросла после Исламского завоевания, когда в Месопотамию переселилось большое число арабов-кочевников. Наступила эпоха Арабского халифата, центр которого находился первоначально в Дамаске. Однако в 750 году ситуация неожиданно изменилась. На смену сирийской династии халифов Омейядов пришла династия Аббасидов, главной опорной территорией которых стал Ирак. Начались поиски места для строительства новой столицы халифата. И вскоре такое место было найдено в районе среднего Тигра, там, где он ближе всего подходит к Евфрату.

В 762 году второй аббасидский халиф — Абу Джафар ал-Мансур основал новую столицу халифата, назвав ее Мединат ас-Салям, что означает город мира. Но простой люд предпочитал называть город Багдадом, по близлежащей старинной деревушке. Происхождение этого слова остается до сих пор неясным. Одни ученые полагают, что Багдад означает Богом данный. По мнению других, Багдад следует переводить как Сад Дада, где Дад — имя собственное. Как бы то ни было, в народе со временем прижилось и прочно утвердилось именно второе имя, сохраняющееся за иракской столицей и по сей день.

Надо сказать, что место для возведения столицы было выбрано на редкость удачно — в центре плодороднейшей области и на пересечении важнейших торговых путей средневековой Евразии. Впрочем, это хорошо понимал и сам ал-Мансур. По словам арабского историка ат-Табари, халиф обосновывал свое решение следующим образом: «Оно (это место. — В. Г.) прекрасно как военный лагерь. Кроме того, здесь Тигр, который свяжет нас с дальними странами вплоть до Китая. Он доставит нам все. что дают моря, а также продовольствие из Двуречья, Армении и соседних районов. Затем здесь же и Евфрат, который принесет нам все, что могут предложить Сирия… и прилегающие к ней земли». Большую роль Багдада в транзитной торговле стран Востока подчеркивал и известный арабский географ XI века Ибн Хордадбех в своем трактате «Книга путей и государств»: «Купцы с побережья западного (Средиземного. — В. Г.) моря отправляются от устья Оронта до Антиохии. В течение трех дней они достигают берегов Евфрата и прибывают в Багдад. Там они грузятся и по Тигру спускаются к Оболла, а оттуда в Оман, на Зондские острова, в Индию и Китай». Этот же автор сообщает нам, что «русские из племени славян вывозят меха бобров и черно-бурых лисиц из самых отдаленных краев славянской земли… Иногда случается, что они везут свои товары из Джур-Джана (Каспийское море. — В. Г.) через Итиль (Волгу. — В. Г.) в Багдад».

Новый город, заложенный на правом берегу Тигра, имел форму правильного круга диаметром 2638 метров. Снаружи его защищали стена из сырцового кирпича высотой 18 метров и глубокий ров. На удалении 30 метров от первой стены возвышалась вторая, меньшей величины, из того же материала, с четырьмя воротами. В центре столицы на широкой площади стояли дворец самого халифа, дома его сыновей, главная мечеть и здания важнейших правительственных учреждений.

По словам очевидцев, приближавшиеся к городу караваны уже издали видели зеленый купол халифской резиденции, поднимающийся на высоту около 43 метров, и фигуру-флюгер в виде всадника с копьем, который всегда поворачивался, по преданию, в ту стороны, откуда стране угрожало вторжение неприятеля. Ну как же тут не вспомнить пушкинскую сказку о золотом петушке и царе Додоне! Во дворец вели Золотые ворота — позолоченные резные двери, вывезенные из города Васита. Багдаду прислали в дар свои ворота и другие известные города халифата — Дамаск и Куфа. Строительство длилось четыре года и обошлось ал-Мансуру в девять миллионов динаров (или около 39 тонн чистого золота). Но зато новая столица быстро превратилась в богатый и красивый город. Наивысшего расцвета достиг Багдад в годы правления халифа Харуна ар-Рашида, внука ал-Мансура и главного героя знаменитых сказок «Тысяча и одна ночь».

Льстивые придворные летописцы с упоением описывали блеск, роскошь и богатство багдадского халифа. Они подсчитали, что в его дворце имелось 22 тысячи ковров и 38 тысяч занавесей. Особое впечатление производил на гостей халифа Зал Дерева, в котором посреди круглого бассейна с водой стояло диковинное дерево, сделанное из золота и серебра. В его ветвях и листьях были спрятаны механические птицы, способные благодаря специальному устройству не только двигаться, но и петь.

«О роскоши, в которой жили Аббасиды, — отмечают российские востоковеды О. Ковтунович и С. Ходжаш, — говорит, например, то, что Зубайда (жена Харуна ар-Рашида. — В. Г.) первая ввела в моду ношение туфель, расшитых драгоценными камнями. Кушанья при ней подавались только на золотых и серебряных блюдах. Свадьба халифа ал-Мамуна (сына Харуна ар-Рашида. — В. Г.) оставалась незабываемым событием в памяти многих поколений. На новобрачных, сидевших на золотом ковре, украшенных жемчугом и сапфирами, были высыпаны с подноса тысячи огромных жемчужин. Среди сановных гостей разбрасывались шарики из мускуса, в каждом из которых была закатана записка с наименованием подарка: раба, земельного надела или чего-либо подобного».

Надо сказать, что Харун ар-Рашид, изображенный в сказках «Тысячи и одной ночи» как мудрый, добрый и щедрый правитель, отнюдь не заслужил своей славы. В действительности это был жестокий и вероломный восточный деспот, который по малейшему подозрению без колебаний отдавал под топор палача любого из своих подданных, в том числе и самых высоких вельмож. Достаточно напомнить о казни визиря Бурана, верно служившего халифу 17 лет, да к тому же бывшего его прямым родственником: на дочери визиря был женат сын Харуна ар-Рашида — ал-Мамун.