Валерий Гуляев – Знак Вопроса 2002 № 02 (страница 54)
Никто не знает, как именно возник этот союз, где человек был нахлебником и повелителем, а пес — слугой. Можно лишь заметить, что отношения человека и пса позднее, как в зеркале, отразились в отношениях хозяина и раба. Но время от времени четвероногий раб, наверное, тоже устраивал бунт, резко ощеривая клыки…
Своим происхождением боевые псы, как и все породы собак, обязаны Canis rufus, красному волку, и Canis lupus — серому волку. Пока неясно, почему волки повадились жить среди людей.
Возможно, их привлекали остатки еды, коими всегда можно было поживиться близ людских поселений. Постоянно наведываясь сюда, волки «сами доместицировались». Возможно, дети сызмальства играли с волчатами, и, вырастая, те и другие уже не расставались. «Предки крупных боевых псов наверняка отыщутся среди крупных волчьих пород», — уточняет немецкий кинолог Дитер Фляйг, автор книги «Боевые собаки».
Он повествует, что когда-то Господь Бог заповедал роду людскому: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими и над зверями, и над птицами небесными, и над всяким скотом, и над всею землею, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле».
Воспринимая эти слова как красивую литературную формулу, мы не можем не отметить, что человек и впрямь стал владычествовать над всем живым. Вряд ли он этого добился бы без верных слуг и помощников. Ими стали волки — одомашненные, ручные. Почему именно они? Потому что в них было слишком много человеческого. Родственные души сошлись.
Волки, как и мы, встречаются на всех широтах и меридианах. Как и мы, они осторожны и обидчивы. Безошибочным чутьем они отыскивают слабого и третируют его. Они охотно присоединяются к стае, если та берет верх над остальными. Волки, как и боги, и люди, всегда «на стороне больших батальонов».
Прирученные волки породили пестрый набор собачьих пород. По-видимому, волк был первым домашним животным, которое встречалось на одной и той же территории в одно и то же время в обличье разных пород. Научившись укрощать волка — животное, по натуре своей очень опасное, люди не пасовали уже перед приручением всяких кошек, коз и морских свинок.
От серого волка, весящего 80 килограммов и достигающего в длину (вместе с хвостом) двух метров, недалеко до дога. Тибетский волк был предком тибетского дога. На одной из греческих ваз VI века до новой эры Геракл изображен рядом с адским отродьем — Цербером, а тот выглядит как огромный, черный волк.
Кстати, первые изображения собак появились еще в глубокой древности. Их можно найти на скалах в окрестности анатолийского города Чатал-Хююк; их возраст здесь — девять-десять тысяч лет. В Алжире, на скалах Тассили’н’Аджера (Tassili-n-Ajjer), можно увидеть древние изображения охоты, в том числе на людей. Очевидно, еще в незапамятные времена стала стираться грань между охотничьими, бойцовыми и боевыми собаками.
Племя молоссов, жившее в античную эпоху в Эпире — одной из областей Греции, — вывело особую породу боевых псов, которым позднее передалось название этого племени.
Крупный, мускулистый пес со стоячими ушами, продолговатой мордой и взъерошенным хвостом — молосский дог — явно напоминал волка. Это живое оружие надо было так же искусно оттачивать и шлифовать, как любое орудие и оружие: нож, копье, рубило. Если не дрессировать его, он становился неудержим.
Очевидно, люди давно заметили: чем меньше морда собаки выдавалась над ее пастью, тем сильнее был ее укус. Древние охотники стали умышленно отбирать псов с укороченными мордами, отсеивая остальных. Так появились несколько разных пород, объективно говоря, «отвратительных, хотя для многих и симпатичных», — боксеры, доги, мастино.
Во время греко-персидских войн, начавшихся в 490 году до новой эры, «муж шел на мужа, конь на коня, а пес на пса», сообщает греческий историк Геродот. Когда спустя полтора столетия Александр Великий (356–323 годы до новой эры) покорял Грецию, Азию и Египет, он неизменно встречал громоздких, костистых мастифов. Очевидно, их вывели независимо друг от друга в разных частях тогдашней Ойкумены — земли обжитой. По мнению немецкого кинолога Эрика Цимена, «мастиф был первой породой собак, которую целенаправленно вырастили, стремясь получить животных определенных габаритов и совсем не кроткого нрава».
Римские легионеры, отправившись на завоевание Британии, обнаружили, что там водятся особые собаки — они на голову выше псов, привезенных римлянами. Этих экзотических животных стали отправлять в Рим для выступления на аренах амфитеатров. Там они сражались не только с леопардами и львами, но и с людьми.
Зато в самой римской армии собаки оставались чем-то экзотическим. «Несомненно, римляне использовали собак для охраны военных сооружений и выслеживания беглых пленников и врагов, но на мчавшегося навстречу неприятеля их не натравливали. Ведь с хорошо вооруженным воином собака справиться не могла, — замечает немецкий историк Маркус Юнкельман. — На арене собаками травили крупных зверей, например, оленей и медведей, а также безоружных людей, осужденных на смерть. Однако против опытных гладиаторов собак старались не выпускать, ведь зрителям интереснее было смотреть за поединком человека со львом или медведем».
Большинство римских авторов, описывая использование собак на войне, ссылаются на иноземные обычаи, как сообщает, например, римский писатель Плиний Старший (23–79 годы новой эры). Он вспоминает, что у греков и восточных варваров имелись боевые псы. «Царь гарамантов (кочевого народа, жившего к северу от Сахары. —
Историк и зоолог Клавдий Элиан, живший около 200 года новой эры, писал, что народы Гиркании и Магнезии (античный город в Малой Азии. —
С помощью боевых собак лидийский царь Алиатт (610–560 годы до новой эры) изгнал киммерийцев из Малой Азии, а персидский царь Камбиз в 525 году до новой эры завоевал Египет. В 385 году до новой, эры спартанцы не допустили подкрепление к осажденной крепости Мантинея в Восточной Аркадии опять же с помощью боевых собак.
С античных времен до средних веков собаки сражались на всех фронтах. Еще и на исходе рыцарской эпохи в бой устремлялись не только воины, закованные в латы, но и псы, облаченные в доспехи: их плечи и шею защищала кольчуга; живот и спину — железная броня. «Боевому псу полагается иметь устрашающий вид и выглядеть всегда так, словно он немедля ринется в бой, — писал итальянский естествоиспытатель Улисс Альдрованди (1522–1605). — Исключая своего хозяина, он — враг всем».
У полководцев эпохи Возрождения боевые псы пользовались такой же любовью, как впоследствии у прусского короля Фридриха Великого (1740–1786). Говорят, что тот обмолвился как-то: «Чем больше я вижу людей, тем больше люблю собак».
С незапамятных времен охотники, отправляясь на звериный гон, брали с собой собак, натравливая их на кабанов, оленей, медведей или диких быков (зубров). В Англии со времен Иоанна Безземельного (1199–1216) для охоты на быков (англ, bull) разводили особых «бычьих собак» — бульдогов (bulldog), крепких, мускулистых зверей, весивших почти четверть центнера. Своими мощными клыками бульдог вонзался в тело жертвы, словно осколок взорванной бомбы. Его специально приучали впиваться в нос и верхнюю губу жертвы, дабы он не повредил ей шкуру и шерсть. Повиснув на ее морде, бульдог сковывал движения добычи, дожидаясь, пока не подоспеют охотники, чтобы прикончить пойманного зверя.
Впоследствии, скрестив бульдога с вертким терьером, получили новую породу собак — бультерьеров. Лучше этих псов с причудливой, продолговатой мордой никто не мог справиться с другим зверем. «У него не было чувства страха. Он не был похож ни на одну из известных мне собак», — так описывал бультерьера канадский писатель Э. Сетон-Томпсон. В XIX веке разновидность этой собаки под именем «пит-бультерьер» сделала кровавую карьеру в Америке.
«Пит» (Pit) — так называли деревянную арену, которую йозводили в подвалах, конюшнях или сараях, чтобы стравить на ней бультерьера с любыми зверями — кабанами, барсуками, медведями, обезьянами, опоссумами, лошадьми, ослами и даже крысами. Своеобразный мировой рекорд установил 1 мая 1862 года бультерьер по кличке Джеко: не пробыв на арене и ста минут, он прикончил тысячу крыс.
Известный в середине XIX века фанатик собачьих боев «капитан Фиц Барнард (Fitz Barnard)», разглагольствуя перед журналистом из «Дейли Телеграф», так расписал повадки своего любимого бульдога: «Он готов сражаться со всеми, и когда я говорю «все», то имею в виду хоть человека, а хоть чурбан».
В XIX веке крупнейшие американские города — Чикаго, Бостон. Балтимор — стали центрами собачьих боев. Хотя со временем их запретили (в Англии они были запрещены еще с 1835 года), интерес к подобному «кровавому спорту» не утих по сей день. По разным оценкам, и в наше время каждый год до полутора тысяч питбулей гибнут на аренах подпольных «театров жестокости».