Валерий Гуляев – Знак Вопроса 2002 № 02 (страница 42)
Вот как описывает Боплан (XVII в.) организацию морского похода запорожцев:
«Задумав погулять на море, казаки составляют раду, то есть военный совет, и выбирают походного атамана. После сего они отправляются в войсковую скарбницу — сборное место, строят там челны, длиною в 60, шириной от 10 до 12, а глубиной в 12 футов (фут — 0,3 м). Челны эти без киля. Дно их состоит из выдолбленного бревна ивового или липового, длиной около 45 футов; с боков оно обшивается, на 12 футов в вышину, досками, которые приколачиваются одна к другой, пока челн не будет иметь в вышину 12, а в длину 60 футов. Толстые канаты из камыша, обитые лыками или боярышником, как связаны бочонки, обхватывают челн от кормы до носа. Казаки отделывают все части лодок таким же образом, как и наши плотники (французские), потом осмаливают их и приделывают к каждой два руля, чтобы не терять напрасно времени при повороте своих длинных судов, когда нужда заставит отступить. Челны казацкие, имея с каждой стороны по 10 и 15 весел, плывут на гребле скорей турецких галер. Ставится также и мачта, к которой привязывают в хорошую погоду довольно плохой парус, но при сильном ветре казаки охотнее плывут на веслах. Челны не имеют палуб; если же их зальет вода, то камышовые канаты предохраняют от потопления.
Для отмщения татарам за разорение Украины казаки выбирают осеннее время, заранее отправляют в Запорожье снаряды и запасы, необходимые для похода и для постройки челнов. В Запорожье собирается от 5 до 6 тысяч добрых, хорошо вооруженных казаков, которые немедленно принимаются за работу. Не менее 60 человек, искусных во всех ремеслах, трудятся около одного челна и отделывают его через 15 дней, так что в две или три недели изготовляют около 80—100 лодок, с 4 или 6 Фальконетами на каждой.
В лодку садятся от 50 до 70 казаков, из коих всякий имеет саблю, две пищали, 6 фунтов пороху, достаточное количество пуль и квадрант (до 9); туда же кладут ядра для Фальконетов и необходимые жизненные припасы. Походная одежда состоит из рубахи, двух шаровар (одни для перемены), кафтаны из толстого сукна и шапки. Вот какие витязи садятся на летучий флот».
Одна из наиболее странных пиратских судеб выпала на долю русского разбойника — речного и морского — Степана Тимофеевича Разина. В царское время официальные историки величали его не иначе как «вором» (в прежнем смысле — бандит, грабитель, ворог). А в середине прошлого века были теоретики, считавшие Степана Разина революционером, предводителем крестьянского восстания. Об этом писал, например, Карл Маркс. В советское время такое мнение возобладало.
Действительно, в последние годы жизни Степан Разин превратился, говоря современным языком, в крупного революционного и общественного деятеля (как это ни странно звучит). Ленин назвал его одним из представителей мятежного крестьянства. Хотя такая характеристика весьма сомнительна. Ведь «представлял» Разин вовсе не крестьян, в ту пору преимущественно крепостных, а «вольных казаков», причем не из бедных. На протяжении почти всей своей жизни он и не помышлял устраивать великий бунт. Не по своей воле став народным вождем, он, по-видимому, вполне искренне провозглашал свою верность царю.
В нашу задачу не входит исследование тех исторических предпосылок, благодаря которым разбойник Стенька Разин вырос в фигуру государственного масштаба, став поистине исторической личностью. Но все-таки несколько слов об этом стоит сказать.
В одиннадцатом томе «Истории России» С. М. Соловьева целая глава посвящена разинской эпопее. Но об ее истоках упомянуто вскользь: мол, закрыл крымский хан донским казакам выход к морю, царевой милости донцы не дождались, вот и стали бесчинствовать.
Более обстоятельно охарактеризовал XVII «бунташный век» (ведь тогда прокатилась по Руси не одна волна смут) историк В. И Буганов:
«Народные восстания конца 40 — начала 60-х годов свидетельствовали о резком обострении классовых противоречий в обстановке увеличения налогового бремени, тягот военных лет, насилия правящих кругов, усиления гнета феодалов по всей стране, крайне неудачных экспериментов правительственных финансистов с солью и медными деньгами. Ко всему этому прибавился еще один, и притом кардинальный момент — введение в действие нового кодекса законов — Соборного уложения 1649 года. Он обозначил… окончательное закрепощение больших масс зависимых людей. После принятия закона начался жестокий сыск беглых. Все это накаляло и без того напряженное положение в государстве».
В такой взрывоопасной среде достаточно было появиться незаурядному атаману, удачливому разбойнику-герою, чтобы всколыхнуть огромные массы народа и вызвать восстание крестьян.
То, что Разин являлся поначалу атаманом речных разбойников, доказывать не надо, народная память на этот счет свидетельствует недвусмысленно.
Родился Степан Разин приблизительно в 1625 году (не позже). Согласно документам, он в 1652 году после смерти отца, выполняя его волю, совершил паломничество с родного Дона через Москву в Соловецкий монастырь. Как говорилось в грамоте: «Для поклонения соловецким чудотворцам». Не раз бывал он и в Москве (по мнению советского историка Б. В. Лунина, это толкало его «на размышления о судьбе трудового народа»).
Его путешествия по Руси вызывают определенные подозрения. Возможно, высматривал, «что где плохо лежит», выбирая объекты будущих набегов. Но более вероятно — выбирал, не пойти ли ему на государеву службу.
Атаман Василий Ус, в будущем сподвижник Разина, в 1666 году с большим отрядом донских казаков после предварительной разведки совершил поход в окрестности Воронежа и Тулы. Поначалу казаки намеревались поступать на царскую службу. Но пока дожидались ответа, к ним присоединились беглые крестьяне и холопы, «чиня разорение и грабеж».
В ответ на царево предписание покарать разбойников войсковой атаман заверил, будто учинил «наказание жестокое без пощады». Выразилось оно в лишении (на срок похода) царского жалованья и наложении штрафа. Вряд ли все это вместе составило хотя бы десятую долю награбленных богатств. Такое наказание только поощрило разбойников.
На следующий год Степан Разин организует крупный набег. Действует он продуманно. Распространяет слух, что цель похода — турецкий Азов. А был замыслен переход на Волгу с последующим пиратством (по-русски — воровством). Правда, в Москве не исключали такого поворота событий. Волжским воеводам было приказано «от воровских казаков оберегатца», «на Волге и на иных запольных реках воровать не дать и на море их… не пропустить».
В то время на Дону скопилось избыточно много бедноты и голытьбы, местным казакам тоже приходилось несладко. Согласно письму в Москву царицынского воеводы А. Унковского, Разин сказал ему: «В войске им пить и есть стало нечево, а государева денежного и хлебного жалования присылают им скудно, и мы пошли на Волгу-реку покормитца».
После основательной подготовки Разин в мае 1667 года возглавил поход, в котором поначалу участвовало около 2 тысяч казаков и беглых крестьян. Они вышли на Волгу выше Царицына. Воеводе он пригрозил в случае враждебных действий сжечь город. Захватив струги со ссыльными и каторжниками, начальников перебили, а из остальных, включая охрану, многие добровольно присоединились к разбойникам.
Разинцы вышли в Каспийское море. Они добрались до Яика. Город был готов к отпору. Оставив основные силы близ укреплений, Разин с небольшим отрядом под видом богомольцев проник в крепость и в установленный момент открыл ворота для своего войска. Местные стрельцы «с казаками не бились и по воровским казакам из пушек и ружей не стреляли».
Надо учесть, что пиратствовать на реках Разину приходилось в сложных условиях, в пределах владения того самого царя, которого он чтил и восхвалял. Поэтому атаман пускался на «дипломатические хитрости», утверждая, что выступает, мол, против плохих бояр и богатеев. Он подготавливал почву для своего прихода в тот или иной город, посылая туда лазутчиков и агитаторов с «прелестными письмами» (от слов «прельщать», «соблазнять»). Тем самым он поневоле превращался в общественного деятеля.
Перезимовав на Яике, Разин отправился в пиратские набеги на поселения западного берега Каспия: от Дербента до Шемахи и Баку. У них были десятки стругов с пушками, они грабили торговые суда. Освобождая от туретчины пленных, сами брали заложников и невольников. Опорная база разбойничьей вольницы располагалась на полуострове Миян-Кале близ Баку. Казаки-пираты пытались поступить на шахскую службу, но это им не удалось.
Дабы пресечь набеги казаков, был снаряжен персидский флот под началом Менелы-хана: 3,7 тысячи воинов на 50 судах. В июне 1669 года состоялось морское сражение. Разницы на своих маневренных лодках наголову разбили врага. Тем не менее оставаться надолго среди чужеродцев, иноверцев не имело смысла. И к осени флотилия «воровских казаков» появилась перед Астраханью, усталая, поредевшая, но с богатой добычей. И тогда атаман, как справедливо отметил К. Маркс, «разыгрывает из себя верноподданного россиянина». Сдает астраханским властям тяжелые пушки (легкие, несмотря на запрет, оставил себе), а также знаки своей власти (бунчук, знамена) и часть пленных.