Валерий Горшков – Зов лисы (страница 8)
– Вы чего мусорите, негодяи? – пристыдила их Агата.
Она, держа бутылочку двумя пальцами за крышечку, демонстративно занесла её над контейнером и отпустила.
– Вот так не судьба было сделать?
– Простите, я не подумал, – сказал худой и высокий парнишка.
– Не знали, что тут мусорка, не местные мы… – начал второй в белой кепке с серой эмблемой, ростом ниже всех остальных.
Бледный как тесто парень с наглым выражением лица, судя по всему, лидер компании, пихнул его локтем в бок. Обладатель кепки крякнул и потёр ушибленное место.
– Вы граффити хоть уберите со стены, – хохотнул заводила. – А то так и манит.
– Ну или решётку поставьте, – добавил высокий. – Я не специально.
– Ладно, – махнула рукой Агата. – Проехали.
Она прошла мимо компании, направляясь к задней части гаража, чтобы посмотреть, о каком граффити говорили подростки. Однако далеко уйти не успела.
– Ну и хрюкостяг же ты, Игорян, – буркнул заводила. – Палишь только нас.
– Да пошёл ты, боброскот, – ответил высокий, который оказался Игорем.
– Что ты сказал?! – обернулась Агата.
– Да он не вам! – заверил заводила.
Агата подлетела к Игорю и схватила его за лямки рюкзака. От неожиданности другие подростки отскочили в сторону.
– Боброскот, да?! – допытывала Агата.
– Да не про вас…
– Где ты слышал это слово? – не унималась Агата. – Боброскот, хрюкостяг – что они обозначают?
– Да успокойтесь вы, – отпихнул её заводила.
Ребята сгрудились вокруг Игоря, готовые защищать его. Кто-то даже достал из кармана перцовый баллончик, но применять его не спешил – уверенности в его лице не хватало.
– Больная, оставь нас в покое, – выступил вперёд заводила. – Эти слова – сообщения «Жужжалки».
– Что ещё за «Жужжалка»? – переведя дыхание и отступив, спросила Агата.
– Военная радиостанция «УВБ-76», – сказал молчавший до этого носатый парень.
– А мы как раз идём… – начал коротышка в кепке.
Договорить ему не позволил подзатыльник заводилы. Вышло так сильно, что у того аж кепка слетела. Отзвук шлепка затерялся где-то в гаражах.
– Завались! – рявкнул заводила, разворачиваясь в сторону озера. – Всё, пошли.
Парень уверенно шагал. Его туристическая сидушка, раскрашенная под кинохлопушку, довольно быстро удалялась.
И они поспешили за лидером, несколько раз оглянувшись на Агату. Та подняла с травы кепку с эмблемой в виде смайлика-истукана и протянула отставшему коротышке. Он излишне нервно выхватил её, а затем побежал за остальными, потирая затылок. Когда он пробегал мимо деревянного пирса, со стоящего на нём стула поднялся бормочущий что-то дед Матвей.
Уходя, краем глаза Агата заметила какое-то движение в окне квартиры на втором этаже своего дома. Но когда она повернулась, не увидела ничего кроме колышущейся занавески.
Посреди гаража валялись разбросанные папки с записями странных военных сообщений. Но её отец к армии никакого отношения не имел. Агата опустилась на корточки и подняла отвалившуюся от переплёта пачку листов.
Записанные на них слова теперь уже не казались бессмысленными, а стали вызывать чувство какого-то смутного узнавания. Появилось обманчивое понимание скрытого шифра, будто вот-вот могла открыться истина, но всё никак не приходила.
Перед глазами мелькали «ПУПСОЛЁТ» и «КУБОКИТ». В них врезались казавшиеся инородными «НАНАЙКА» и «ШЕЛЬМА». Фоном тянулись невзрачные «АЗБУКА», «ПУЧОК» и «ТЕНДЕР».
Вернувшись к коробке, Агата увидела скрытый ранее под аккуратными стопками папок Российской академии наук хаос. На дне коробки покоился настоящий свал мыслей из тетрадей в потрёпанных разноцветных обложках, исписанных стикеров, испещрённых дрожащими от напряжения линиями листов скомканной миллиметровки.
Схватив первую попавшуюся, она увидела, как среди ровных колонок цифр и формул теснились попытки разгадать передаваемые «Жужжалкой» слова. Агата прочитала пару строк: «МЫСОВЬЮК: юкать = стучать/звать. Мыс – точка призыва?» и «ЛЕСОЛЁД – точка перехода? Ледяной портал в лесном массиве (см. схему 7-Т)». Попалась расшифровка и уже знакомого слова: «БОБРОСКОТ: бротос (др. греч. «смертный») + скотос (др. греч. «тьма») – тень мертвеца?»
Слова словно пульсировали на бумаге, настойчиво требуя смысла, но отказываясь складываться во что-то логичное. Агата листала. За словесной белибердой следовали схемы. Но это были уже не научные наброски, а бредовые видения сходящего или уже сошедшего с ума радиоинженера.
В тетрадях катушки индуктивности сплетались с околоруническими символами. Обозначения антенн треугольными стрелками стремились к уходящей в воронку спирали, которая дрожащей рукой была обозначена как «Туонела».
Попалось и названное подростками упоминание радиостанции «УВБ-76». Ниже в столбик выстроились обозначение частот:
– 13875 кГц АМ (АЗЕ) [3-я гармоника];
– 9250 кГц АМ (АЗЕ) [2-я гармоника];
– 6998 кГц АМ (АЗЕ);
– 5310 кГц АМ (АЗЕ);
– 5211 кГц АМ (АЗЕ);
– 4625 кГц АМ (АЗЕ) [основная] – карельский портал.
Последняя частота 4625 кГц была обведена вокруг несколько раз красным фломастером.
Следующая тетрадь хранила хаотичные размышления, записанные вразнобой – правильно и вверх ногами, по диагонали и вертикально. При прочтении одной из таких мыслей у Агаты похолодели пальцы:
«Это не слова, а обрывки мыслей находящихся по ту сторону. Разломы говорят с нами на их языке. Расшифровка – ключ к двери. Но кто запёр её изнутри?»
Через пару страниц взгляд уцепился за ещё более леденящие слова, разбросанные по листу:
«Свету не найдут», «Разлом принял её тело как плату за проход», «Ключ в частотах повернулся один раз», «Для второго нужен резонанс» и «Сигнал подавляет Агата».
Агата отбросила тетрадь, точно почувствовав морозное покусывание от влажной бумаги. Заржавленная скоба развалилась, и листы рассыпались по бетонному полу. В грязи улеглись безумные формулы мысли и признания её безумного отца. В детстве казалось, он искал маму, но что, если он, наоборот, не давал её найти?
– Нет, – шепнула под нос Агата, противясь своим мыслям. – Нет-нет-нет, всё не так.
Упав на четвереньках к разбросанным листам, она начала хватать один за другим, пытаясь отыскать так перепугавшую её страницу. Но попадались лишь бесполезные «КОФРОШЛЯХДЕКТЯРНЫЙ», «ДЖИПОВНУКУКОСОТЮЛЬ» И «ГРЕХРЖЕВОГЕРЦ», схемы плат для неизвестных устройств, новые карты глухих мест, уже полностью нарисованные от руки.
Она верила, что отец сможет объяснить свои записи и в них не окажется ничего ужасного.
Наконец, она увидела то, что искала – «Свету не найдут». Сжав в руке лист, Агата вскочила и, даже не закрывая ворота, побежала к дому. Ещё никогда в жизни так быстро она не бегала – сама не заметила, как влетела в подъезд и вставила ключ в скважину. Хотелось побыстрее услышать опровержение своих жутких догадок. Распахнув дверь, Агата закричала.
Отец лежал рядом с поваленным креслом посреди коридора, а сверху на нём валялись его радиостанция, колонки от неё и ещё какие-то неведомые устройства. Всё это вывалилось из открытой кладовки, в которую, похоже, Борис Афанасьевич полез целенаправленно.
Возникший в гараже при виде безумных записей страх уступил место волнению. Агата рухнула на колени рядом с отцом, ощупывая его, и обомлела – без видимых повреждений, за исключением небольшой шишки на лбу, тот прижимал к уху наушник и сосредоточенно глядел на шкалу радиочастот, которую успел настроить на 4625 кГц. Метнув взгляд к Агате, он медленно поднёс к губам указательный палец свободной руки.
Эфир радиостанции «УВБ-76» [ЛЕД-03-ГУЛ-14]
Частота: 4625 кГц
Время передачи: 09:22
СТЕНОГРАММА ТРАНСЛЯЦИИ:
//[Начало записи]
//[ДИКТОР]
*Николай, Анна, Иван, Михаил, Иван, Николай, Анна [НАИМИНА];
*Николай, Анна, Иван, Михаил, Иван, Николай, Анна [НАИМИНА];