Валерий Горшков – Супервент. Апдейт (страница 10)
– Да, но по этическим соображениям мы не рекомендуем. Людей пугают младенцы с мозгом взрослых людей. Самый популярный и безопасный вариант – совершеннолетие сразу после окончания гормональной перестройки организма.
– Мне это подходит.
– Кроме того, вы можете скорректировать врождённые заболевания, если таковые имеются, или же избавиться от предрасположенности к наиболее опасным.
– Не проще ли сразу выбрать тело другого человека, более здоровое?
– Невозможно. Несмотря на то, что мозг и тело изготовляют отдельно, они – единая система. Для другого тела нужен другой мозг, он уже не будет супервентен вашему и окажется непригоден для записи вашей карты сознания. Тело изготовят в течение двух месяцев. За это время необходимо пройти обследование в нашем центре, чтобы загрузить воспоминания для составления карты мозга. Вам вживляли датчик чтения ноты?
– Датчик? Нет, я рос в религиозной семье…
Новый приступ кашля. До Яна дошёл запах старческого пота.
– Не проблема. Поскольку в вашем случае не рекомендуется вживление ДЧ, специалисты используют неинвазивную систему «Морфей». У супервента датчик чтения будет изначально.
Григорий придержал канюлю, чтобы отдышаться. Ян схватился за спинку кресла задумавшейся Леры и покачал из стороны в сторону, а когда та оторвала взгляд от фотографии в своей руке и обернулась, одними губами произнёс: «слушай».
– Эта система хуже датчиков? – спросил старик.
– Без ДЧ мы только с её помощью сможем считать ваши воспоминания. Конечно, с нотой всё было бы намного проще – она постоянно дополняет карту сознания и передаёт обновления в облако при подключении к любому устройству с выходом в интернет. После имплантации датчика данные переносятся напрямую, или же с помощью ноты – как будет удобнее клиенту. В вашем же случае картирование будет проходить дольше, но не менее эффективно. Скопированное сознание загрузят в биоэлектронный мозг, изготовленный индивидуально в соответствии с вашим биологическим. Глаза у супервента также будут биоэлектронные, поскольку это часть мозга, вынесенная на периферию. Никаких отличий от настоящих нет, кроме того, что они не подвержены ряду возрастных заболеваний.
– А это точно буду я? Или пародия? Я точно не стану бездушным роботом?
– Поверьте, многие супервенты даже не знают, что они супервенты.
– Поясните…
– Во время записи карты мозга можно убрать всё, связанное с вашим визитом сюда и его подготовкой. Многие предпочитают такой вариант, при этом нужно понимать: отсутствие части воспоминаний, может незначительно повлиять на личность. Не критично, однако есть риск, что мышление супервента будет немного отличаться.
– То есть я просто проснусь в молодом теле? Да, давайте забудем процедуру.
– При желании можно избавиться от других неудобных вам воспоминаний. Единственное, чем супервент отличается от биологического человека – абсолютная стерильность. Организм будет функционировать как нужно, но детей завести вы не сможете. Совместно с Минздравом мы работаем над проблемами репродуктивной системы – до прорыва пока достаточно далеко.
– Можно смириться.
– Вся процедура покрывается ОМС. Давайте ещё раз пройдёмся по вашим пожеланиям и скорректируем их, если я неправильно поняла. Итак, вы выбираете восемнадцатилетнее тело…
Ян наклонился к Лере:
– Ладно, я побежал.
Та схватила его за руку и сунула в неё рамку с фотографией.
– На, вспоминай, – сказала она.
Дочь отвернулась к монитору, продолжив наблюдать за действиями Светы.
Шанс протиснулся к выходу. Направляясь к рабочему месту, он отправил Веронике сообщение:
«Лера со мной, не переживай, устроил её на практику, занимается».
Войдя в кабинет, Ян увидел скучающего за компьютером Артёма. Подперев щёку кулаком с зажатым в нём маркером, тот устало наблюдал за монитором. Рядом шумел производящий вычисления ноутбук.
– Молодой человек, вы Артёма Михайловича не видели? – спросил Шанс.
– Здравствуйте, – вздохнул тот.
– Ты не приболел часом? Что-то тихий сегодня.
Артём протяжно зевнул и глотнул из кружки.
– Да не спал почти, всё с этим кодом не могу разобраться. Вы принесли псевдоноту?
Ян запустил руку в карман. Пальцы вытянули из него голубую пилюлю в коробочке. Пошарил в другом – пусто. Ощупав себя, он выругался.
– Потеряли?!
– Дома в сейфе забыл, – ответил Шанс. – Принесу.
– Майорову, значит, не докладывали ещё?
– Нет. Доложу, как изучишь всё сам, может повысят тебя.
Артём с прищуром уставился на начальника.
– Знаете, вы сегодня тоже немного странный. У вас день рождения?
– У меня? С чего бы?
– Да добрый вы слишком. Что это у вас?
Артём указал маркером на рамку в руке Яна.
– А, это? Да так… Семейный снимок. Захотелось уюта на работе.
Он протянул фотографию напарнику.
– Хороший клёв, – бросил тот, возвращая рамку.
– Спасибо, – поблагодарил Ян, не поняв коллегу.
Тёма хохотнул и изобразил рыбака, подсекающего поклёвку.
– Клёв! Рыба там ловится хорошо, говорю, с отцом в тех местах рыбачил в детстве.
– Где?
– На недельку до второго, – прозевал Артём.
– Комарово?
– Ага. А вы чего спрашиваете, будто не были там?
– Да дочь сделала снимок на компьютере, угадай, говорит, где это. Вот голову всё утро ломаю. Значит, побережье Финского залива?
– Не, Щучье озеро… Так, скинули карту первого на сегодня. Приступим?
Ян поставил рамку на стол и взглянул в смотровое окно. Тело супервента неподвижно лежало на столе.
– Тёма, блин, ты ему лёгкие не запустил! – Ян ворвался в процедурную. – Давно он без дыхания?
– Да считайте только распаковал…
Шанс приложил ухо к груди супервента. Сердцебиение слабое. Он бросился к лотку для биоотходов на дальней стене, распахнул дверцу и свесился внутрь скрытого резервуара почти по пояс, шаря там руками. Обратно Ян спрыгнул с перепачканной голубоватой слизью рукой.
– Ещё не посветлела, порядок… – он выдохнул. – Стимулируй дыхание, пока не очистятся лёгкие.
Войдя в соседнее с процедурной прохладное помещение, Шанс подошёл к супервентам-болванкам, подвешенным под потолком в полиэтиленовых коконах. Подметил редкий экземпляр – крохотного младенца. Их обычно заказывали убитые горем родители, потерявшие детей во время родов. Несмотря на развитие медицины, такое по-прежнему иногда случалось.
Он посмотрел на болванки, изготовленные для взрослых. Не осознающие себя тела плавали внутри прозрачных пузырей в синей густой субстанции, из которой получали кислород с питательными веществами. Время от времени заготовки рефлекторно подёргивались.
После вскрытия капсул следовало удалить жидкость из лёгких и медикаментозно запустить процесс дыхания. Сделать это требовалось в течении пятнадцати минут – после без кислорода биоэлектронный мозг погибал. В роли своеобразного таймера выступал постепенно теряющий насыщенность оттенка синий раствор.
Ян чертыхнулся, подметив, что смартфон заряжен всего чуть больше чем на двадцать процентов, запустил фонарик на телефоне, сравнил цвет геля на руке с тем, что был внутри пузыря. Почти одинаковые. Супервент медленно сжался в позу эмбриона, защищая лицо от света. Гель внутри пузыря хлюпнул.
Разглядывая болванку, Шанс приметил значительно отросшие ногти. Их нужно будет подстричь при активации. Через неделю, судя по бирке на коконе. Стоило фонарю погаснуть, супервент медленно распрямился. Безмятежный. Свободный от сознания. Пока ещё даже не существующий. Лишь призрачная улыбка Будды на лице выдавала таящийся глубоко внутри разум – отринутый и призывающий последовать за ним, превратиться во всевластное ничто, способное на многое, но предпочитающее бездействие. Организм, которому никогда не было суждено родиться, излучал силу воплощённого небытия.
Супервент в процедурной уже дышал. Шанс похлопал Артёма по груди, пачкая его футболку в почти прозрачную слизь.