Валерий Горшков – Пазори (страница 9)

Неподалёку нас уже ждал шестиколёсный снегоболотоход «Бурлак». Внешне вездеход напоминал скорее военную машину, чем гражданскую. Хотя борьба со здешней погодой и была войной.

Дверь автомобиля открылась, и наружу выбрался распухший от тёплой одежды мужчина с маской, скрывавшей утонувшее в глубоком капюшоне лицо.

Мы двинулись к нему, однако поздороваться с водителем я так и не успел – меня словно пригвоздило к земле разрывающим гулом. Он падал откуда-то с неба, продирался сквозь перепонки и питал опухоль, заставлял её разбухать, разрывая мозг.

– Пойдё-о-ом, – протянул шёпот небесного дыхания. – Здесь не-ет трево-ог.

Распластавшееся на утоптанном снегу тело, поддаваясь призыву неведомых голосов, звучавших ни то в небе, ни то у меня в голове, выгнуло дугой, но подняться мне так и не удалось – подоспевшие Лука и водитель снегоболотохода навалились на меня.

– Родно-о-ой, – шепнул малознакомый старческий голос из детства, а затем его сменили голоса родителей. – Иди к на-а-ам…

Шум в голове мгновенно усилился настолько, что вытеснил всё, даже самого меня. И настолько же внезапно, как исчез, я вновь возродился. Не постепенно, а в секунду обнаружил себя в здравом рассудке на заднем сиденье заведённого «Бурлака». Лисьи огни за окном всё также мерцали вселенской мудростью и гудели, цепляя друг друга.

– Он очнулся! – обрадовалась Лука, держащая меня за голову.

Я лежал затылком у неё на коленях.

– Что произошло? – спросил я.

– Похоже на эпилептический припадок, – пробасил шофёр в свою плотную маску. – Вам в больницу нужно.

Усевшись, я поправил шапку.

– Не нужно, – воспротивился я. – У меня такое иногда бывает, ничего страшного.

А ведь почти не соврал. Потеря сознания тогда за рулём ведь была похожа на эту. Разве что менее стремительная и интенсивная. Но и сияние тут сильнее. Может, небесные блики вызывали приступы?

«Бурлак» разгонялся по полупустой трассе, а я всё смотрел на всполохи сияния, в глубине души надеясь, что оно снова обратится ко мне. Хотя и понимал, что уже забытый мной голос мамы – всего лишь сбой в поражённом раком мозге.

Сенгакоця (III)

– Слышал ли ты ещё что-то? – поинтересовался мой сиделка. – Может, харп говорил с тобой на других языках?

Я покачал головой. Воспоминания и так давались мне нелегко, а приступы даже в здравом уме казались смутными.

От печки в помещении стало намного теплее. Жар шумел в буржуйке, вода в чайнике клокотала. Незнакомец потряс ёмкостью с чем-то сыпучим. Пахнуло слегка забродившими апельсинами.

– Продолжай, – попросил он.

Собеседник стоял рядом и наливал куда-то кипяток. Должно быть, в заварочный чайник. Запах несвежих фруктов сначала усилился, а затем размягчился и сделался приятным.

– Мы направились в Тамбей, – растягивая слова, чтобы не обгонять медленно возвращающуюся память, проговорил я. – Пришлось разбить путь на две части. В первый день добрались до фактории Усть-Юрибей и заночевали там.

Я говорил с привычной громкостью, а вот он по какой-то причине продолжал шептать.

– Давай ближе к Тамбею, – попросил незнакомец. – Что там произошло, когда вы прибыли?

– Да! – обрадовался я проблеску воспоминания. – Что-то произошло…

Оно ускользнуло так же быстро, как и пришло.

– Там было небезопасно, это сразу стало понятно, – озвучил я ощущение от растворившегося в сознании образа.

Собеседник разлил чай по кружкам и осторожно подал одну мне.

– Вот, согрейся, – сказал он, продевая мои пальцы в ручку. – Не торопись, горячо.

Тихонько звякнули колокольчики. Я вдохнул фруктовый пар, обдув напиток, сделал осторожный глоток. Терпкость отвара расплылся во рту и заставила улыбнуться. Я это уже пил.

– Морошка? – спросил я.

– Царская ягода и листья, – подтвердил сиделка. – Тебе знаком вкус?

– Меня угощали таким чаем в Тамбее в первый день.

Воспоминание третье: Зов предков

От дороги было одно название. Если бы не опытный водитель, было бы невозможно догадаться, где она находилась. Снег кругом, а он рулил, выворачивал, как будто перед его глазами светилась незримая для нас траектория.

Движение осложнял поднявшийся ветер. Под пухлыми колёсами «Бурлака» потянул позёмок, бесконечным низким облаком размывая пятна света от фар. Поначалу я пытался высмотреть хоть какие-то ориентиры, но в итоге сдался, доверившись нашему молчаливому шофёру.

Вездеход сбросил скорость и внезапно остановился. Водитель всмотрелся сквозь лобовое стекло вдаль и указал направление.

– Тут начинается территория деревни, – сказал он. – Отсюда пешком давайте, в такую поползиху спуск на колёсах опасный.

Мы с Лукой напряжённо переглянулись. Желание выходить неизвестно куда посреди тундры совершенно отсутствовало. Ещё сложнее решиться на пешую прогулку было из-за того, что ни я, ни моя бывшая студентка не видели, куда вообще требовалось идти.

– А там точно есть деревня? – спросила Лукерья.

– Эх, давайте с вами пойду, ладно, – прорычал мужчина и вылез наружу.

Он прошёл несколько метров и остановился перед фарами, поглядел в нашу сторону.

– Ну, пойдёмте что ли? – предложил я.

Низовой ветер снаружи оказался ещё сильнее, чем я предполагал. Он бил аккурат в голени, подламывая ноги в коленях, а выше не поднимался. Из-за этого идти приходилось скрючившись, и постоянно корректируя направление. Владелец «Бурлака» же вообще словно не замечал неудобств – шагал себе, как на прогулке. Останавливался, ждал стенающих нас. И как ему это удавалось?

Шли долго, но прошли совсем немного – не больше пятидесяти-шестидесяти метров. Рельеф уходил под плавным углом вниз, где, частично стёртые мельтешащим поземком, виднелись несколько строений и бытовок. Поодаль от них в ночи возвышалась тёмная громада буровой установки для газодобычи «Арктика». Во тьме её башня выглядела в точности, как установленная на стартовой площадке космодрома ракета.

– Дальше доберётесь? – спросил водитель.

Несмотря на его умение держаться прямо под набегающим колким ветром, было похоже, что ближе к Тамбею ему подбираться не хотелось. Он мысленно прочертил для себя какую-то границу, перешагнуть которую для него стало непозволительно.

– Переночуете? – предложил я, проверяя своё предположение.

– Прощайте, – ответил тот и двинулся обратно к снегоболотоходу.

Мы начали спускаться к деревне, и уже буквально через пару минут попали в зону затишья. Метель кружилась позади нас и вгрызалась в окраинные здания Тамбея, но между спуском и деревней образовался настоящий воздушный провал, точно кольцом огибающий поселение.

– Наша команда вон в том домике! – пытаясь перекричать пургу, в которую мы только что шагнули, подсказала Лука.

Она указала крайнее строение возле проулка с покосившимся стенами, расположившееся ближе к «Арктике», чем к началу поселения.

– А где находка?!

Лукерья показала на буровую установку. Её башня вырастала из громадной крытой конструкции.

– Внутри здания?!

– Так бурить безопаснее здесь! – пояснила она. – Тот же принцип закрытого пространства, что и на «Восточном»!

– То-то она мне ракету напомнила!

Понимая, что стучать в окна при такой погоде бесполезно, я по-свойски шагнул в дверь первого от дороги здания с торчащим из крыши рыбьим скелетом вышки связи. Красный огонёк еле тлел высоко в чёрном небе. Над входом в строение ветер нещадно трепал хлопающий флаг с логотипом газодобывающей компании.

Обдало жаром. Сразу захотелось снять с себя всю лишнюю одежду. Внутри оказалось не так много места, как можно было ожидать. Должно быть, значительную часть пространства съедали утеплённые стены.

Напротив входа стоял стеллаж со всевозможным оборудованием связи и нишей, в которую встроили письменный стол. На нём рядом с компьютером валялся паяльник и дымилась кружка с каким-то напитком. По бокам от рабочего места связного находились два небольших окна – одно выходило на дорогу, а второе – внутрь поселения. Образующие небольшой коридор стены по бокам от входной двери говорили о скрытых комнатках за ними. В правой кто-то закряхтел и заёрзал.

– Кто там? – раздался недовольный голос.

Вслед за ним показался небольшого роста сухой мужчина лет шестидесяти, одетый в толстенный синий комбинезон и тяжеленную куртку с меховым капюшоном. В руках у него была пачка луковых чипсов.

– А, это без вас начать не могут раскопки? Геннадий, – представился он, обсосал пальцы и протянул ладонь.

– Константин, – поприветствовал я, пожимая её. – Не проводите до буровой? Не терпится взглянуть на находку.

Не возражая, он пригласил нас за собой, на ходу просовывая узловатые ладони в трёхпалые рукавицы.