Валерий Горшков – Пазори (страница 4)

Перед глазами скрипящий дворник рвал резину об трещины в лобовом стекле, медленно стуча из стороны в сторону. Горела только одна фара, освещая серое небо, упавшее на крышу. В промежутке между зеленоватыми тучами сбоку виднелись голые деревья. Лежащие на крыше руки затечь не успели, но почти не слушались. А прямо передо мной, уходя далеко вперёд, по небу шли прерывистые белые линии.

Шум в голове начал отступать, мысли – упорядочиваться. Пришло понимание, что это не небо упало на крышу, а машина перевернулась и теперь лежала прямо на разделительной полосе проезжей части. Того и гляди, из любого направления могла появиться машина и впечататься в нас. Пережить второе ДТП подряд было бы верхом удачи.

– Ань, выбирайся, – прохрипел я и закашлялся. – Аня, не молчи, ты как?

Повернувшись, я с облегчением увидел рядом пустое сиденье, надутую подушку безопасности и открытую настежь дверь. Аня не теряла сознание, выбралась и поспешила за помощью. Моя умница.

Свисавшие на крышу руки начало покалывать из-за нарушенного кровотока. Плечо и шею сдавливал натянувшийся ремень безопасности, который не позволил мне окончательно выпасть из водительского кресла.

Через силу поднял правую руку и потянулся к замку ремня, левой поплотнее упёрся в потолок, чтобы не грохнуться на шею всем весом. Под головой лежали осколки стекла, мой смартфон, ненецкий нож и неразличимый мусор – какие-то старые чеки, обёртки, тряпки для зеркал. Увидел слетевшее с пальца обручальное кольцо Ани. Натянул на свой мизинец.

И тут послышались шлепки у самого уха. Повернувшись, вскрикнул от неожиданности – рядом с моей головой в разбившееся окно просунула голову серая утка. Да нет, пожалуй, это была не утка, а гагара. Откуда ей было тут взяться? Они же из водоёмов не вылазят.

Птица по-свойски прошлёпала внутрь по крыше, прочесав щекочущими перьями хвоста мне по лицу, подхватила клювом лежащий возле потолочного осветителя хар и поволокла прочь. Заворожённый этим сюрреалистичным зрелищем, я лишь запоздало поймал воздух, попытавшись остановить воровку. Та отбежала подальше от авто скрежеща костяной рукоятью ножа по припорошённому снегом асфальту и оставляя на нём борозду. Прокричала человеческим воплем, а затем просунула в ремешок голову и, разбежавшись, как-то криво взлетела. Висящий на её шее хар был тяжёлым, тянул к земле, однако гагара упорно работала крыльями, одно из которых выглядело потрёпанным, пока не растворилась вдали.

Кнопка защёлки ремня безопасности поддалась не сразу. Чтобы побороть её, пришлось надавить сразу двумя руками. Высота была небольшая, но удар головой вновь на мгновение помутил мой рассудок. Даже не пытаясь открыть дверь, я выполз через разбитое боковое окно, порезав предплечья и колени в нескольких местах. Напряжённо вскрикнув, откатился подальше от покорёженной машины к обочине. Мозг так и рисовал перед глазами картину налетающего на меня грузовика. Но, к счастью, до сих пор никто и не подумал проехать этой дорогой.

– Аня! – позвал я.

Никто не отозвался.

Кое-как поднявшись на подламывающиеся ноги, я огляделся. Вокруг не было никого. Снег образовал вокруг перевёрнутой машины тончайшую белую плёнку без единого следа. Даже отпечатки лап гагары уже были не видны.

Подковыляв к распахнутой пассажирской двери, я заглянул внутрь, на заднее сиденье. Ани нигде не было. Пропала и её сумка. Может, выпала во время аварии?

Я подтянул ногой к себе лежащий внутри смартфон и непослушными пальцами начал бороться с кодом блокировки. Позвонил жене. Губительно долго трубка молчала. Затем робот оповестил, что телефон вызываемого абонента выключен.

– Аня! – во всё горло крикнул я.

Мой голос прокатился по обе стороны трассы над побелевшими полями и вернулся назад слабым эхо. А высоко в небе всё также степенно и безразлично ко всему продолжало переливаться биение света.

Чуть поодаль вырастал из земли металлический отбойник, на который, судя по всему, я и наехал, отвлекшись на полярное сияние и по какой-то причине потеряв сознание.

Голова продолжала шуметь. На этот раз боль концентрировалась не только в затылке, но и на лбу, где пальцы нащупали здоровенную шишку. Должно быть, ударился о руль. И ведь водительская подушка не сработала.

Всмотрелся в пробегающие по снегу зелёные отблески сияния. Небесные огни извивались лисьим хвостом и подобно ему скрывали все следы. Вдали от дороги посреди поля я увидел тёмное пятно.

– Любимая?!

Перелез через ограждение, скатился по откосу трассы в поле и заспешил к пятну. Казалось, впереди кто-то неподвижно лежал. Когда до него оставалось несколько метров, сзади раздалсись рёв двигателя, визг тормозов и оглушительный удар, за которыми последовали стон и скрежет металла.

Обернувшись, увидел проносящуюся сквозь облако искр фуру. Большегруз снёс мою перевёрнутую машину и разорвал на несколько частей, разметав их во все стороны. Проскользив ещё с десяток метров на застопорившихся дымящих колёсах, тягач остановился. Трал с рыжим строительным контейнером по инерции повело вперёд и развернуло. Покачнувшись, он протяжно промычал и замер.

Из контейнеровоза выпрыгнул перепуганный водитель и заметался от одного огрызка металла к другому, хватался за голову и материл на чём свет стоит и меня, и своего начальника, и себя, и ещё почему-то Гоголя. И чем ему Николай Васильевич не угодил?

С облегчением от того, что ошибся, но в то же время разочарованно от дальнейшей неизвестности, я оглядел лежащее посреди поля бревно и двинулся обратно к трассе. Водитель уже куда-то звонил, сбивчиво рассказывая про аварию.

Оказавшись у отбойника, я услышал из открытой двери тягача сначала призывы привести Вия, а затем просьбу внутреннего голоса философа не глядеть. Вопрос с проклятьем Гоголя отпал сам собой – дальнобойщик слушал аудиоспектакль «Вий», запуская который, похоже, как раз и не заметил моё авто.

Водитель услышал мои шаркающие шаги и обернулся.

– Господь Вседержитель! – вскрикнул он, едва не выронив телефон. – Ты жив?! Чудо как есть!

Мужчина начал безудержно креститься.

– Вы не видели женщину? – спросил я.

– Там ещё кто-то был? – содрогнулся дальнобойщик.

Он даже замер с тремя пальцами перед помертвевшим лицом, так и не закончив очередное крестное знамение.

Я снова попытался позвонить жене. Телефон оставался отключённым. Куда же она могла деться? Ответа у меня не было, но новый вопрос появился, едва я увидел покорёженную пассажирскую дверь. Когда я очнулся, она была открыта. Однако открыть её можно было только снаружи. Внутри-то ручка сломалась. Может от удара сломался замок? Было ли изначально разбито стекло?

Не без труда приподнял дверь и уставился на замок. Выглядел целым. Если кто-то снаружи помог Ане выбраться, то почему оставил в машине меня? Вдруг её похитили? А кто?

Послышался едва уловимый звук сирен. Вдали замелькали синие с красными точки проблесковых маячков. В ожидании их приближения, ходил между обломками собственного авто. Уставился на валявшийся на асфальте в тёмной луже масла двигатель. Выглядел так, будто его аккуратно вытащили из-под капота, перенесли и положили сюда.

В отражателе передней фары лениво извивалась крохотная инверсия ослабевающих лисьих огней в небе.

Коробка с так и не дождавшейся установки новой внутренней ручкой для пассажирской двери лежала между поваленным на бок изодранным водительским креслом и перекрученным глушителем.

В лицо ударил луч фонаря.

– Вы в порядке? – спросил мужской голос.

За ярким пятном света было невозможно рассмотреть приближающегося собеседника. Я прикрыл рукой лицо.

– У меня жена пропала.

Я поднялся и увидел перед собой дорожного инспектора чуть ниже меня ростом. Тот на секунду опустил фонарь, а затем снова поднял его. Опять опустил. Похоже, проверял, как выглядят мои зрачки.

– Вы были за рулём легковушки? Или что это было…

Он оглядел разбросанные вокруг куски металла и пластика. Что-то записал в свой блокнот.

– Да. Мы ехали оттуда, – начал рассказывать я. – Колесо налетело на отбойник. Перевернулись. Я сознание потерял, а как очнулся – жены не было. Она пропала. Я вылез её искать, а тут фура…

Полицейский подсветил фонариком начало отбойника позади нас и присвистнул.

– Каскадёр, блин, – усмехнулся он. – Умудрился же.

– Супруга пропала, – повторил я. – Она ехала со мной.

– Вон чешет с дежурки, с ним это и обсудите, – мужчина указал кончиком ручки на идущего к нам полицейского. – Человеки – дело не моё.

– Константин Спиридонович Папочка? – поинтересовался оперативник, раскрывая и тут же убирая, словно карту в фокусе, своё удостоверение. – Как себя чувствуете? Нужна помощь?

– Нет, спасибо.

– Вы были один в машине?

– С женой, но она пропала… Понимаете, мы ехали с той стороны, я отвлёкся на северное сияние, наехал на отбойник и перевернулся. Отключился. Когда пришёл в себя – Ани уже не было.

Я показал обручальные кольца на безымянном пальце и мизинце, зачем-то добавил: «Вот».

Крякнула новая сирена, и поодаль остановилась карета скорой помощи, пристроившаяся рядом с машиной МЧС.

– Имя? – спросил полицейский.

– Анна Викторовна.

– Во что она была одета?

Вопрос действительно застал меня врасплох. Я понятия не имел. Не обратил внимания.

– Н-неброский пуховик, – пытался вспомнить я. – Серый что ли. Под ним длинный свитер или кардиган, тоже серый такой, почти бежевый, навроде молочного. Утеплённые брюки чёрные. Ботинки, наверное, со шнурками на высокой подошве. Также чёрные. На шее талисман из медвежьего когтя с красным кончиком…