Валерий Горшков – Омниум (страница 2)

На лифтовой панели управления только одна кнопка со стрелками вниз и вверх. Нажимаю на неё. Двери смыкаются, и кабина срывается в пропасть. От резкой смены высоты очень натурально закладывает уши. Движение оказывается непродолжительным, и уже спустя секунд двадцать замедляется. Лифт плавно докатывается до нижней платформы и останавливается. За открывающимися дверями суетится уже вовсю проснувшийся город.

Автомобили с шумом проносятся мимо, пешеходы спешат по делам. Через дорогу перед стеклянным пятиэтажным зданием «Заслона» зеленеет небольшой сквер. Его пересекает пара вышедших на утреннюю пробежку любителей спорта. Кто-то выгуливает собаку. Интересно, это копия реального питомца, или сгенерированное уже в Перспективе существо?

Створки лифта начинают смыкаться, и я спешу выпрыгнуть на тротуар, источающий запах пока ещё прохладного асфальта. Он смешивается с ароматом растений из сквера. Пространство пронзает городской гул.

Сквозь стоящие вокруг дома виднеется красный контур здания на Садовой улице, в которое мне необходимо попасть. Всё также назойливо мельтешит предложение быстро переместиться к нему.

Решаю испытать возможность на более коротком расстоянии. Концертирую взгляд на углу улицы, дожидаюсь подсказки о телепортации и сосредотачиваю внимание на ней.

Пространство вокруг скручивается к точке фокуса и с замедлением вращения разворачивается передо мной в новое окружение. Оборачиваюсь назад к дверям лифта. Поблёскивают хромом в отвесной скале, у которой я находился всего мгновение назад.

Телепортация оказывается совсем не такой, какую можно было ожидать. Я словно никуда и не перемещался, а продолжал стоять на месте. Это мир вокруг поменялся.

– Новенький? – спрашивает одна из проходящих мимо под ручку подружек.

– С чего вы взяли?

– А это сразу видно, – отвечает она. – Видон у тебя такой… Будто посреди кошмара проснулся, даже не моргаешь.

– Ничего, втянешься, – подхватывает вторая. – Тут даже круче.

Первая подмигивает и звучно лопает розовый пузырь жвачки.

– Айда сегодня в восемь на девятьсот восемьдесят восьмой уровень, – предлагает первая. – Оттопыримся.

Она приспускает майку, надетой под полурасстёгнутую цветастую олимпийку. Обнажает ключицу, на которой набита татуировка QR-кода. При его виде сразу понимаю, что незнакомку зовут Софья. В сознании формируются её ник в соцсетях и номер телефона.

– Девятьсот восемьдесят восьмой уровень чего? – не понимаю я.

А сам думаю, что за слово такое – «оттопыримся». Так даже в моём детстве уже никто не говорил.

Подружки тем временем хохочут. Софья указывает на торчащую над Питером башню, формирование которой я наблюдал со смотровой администрации. Здание настолько огромное, что его вершина теряется где-то за облаками.

– Там ща август восемьдесят восьмого, малыш, – говорит подруга Софьи. – Вечером дискачи начнутся.

И действительно девушки выглядят, точно выпрыгнувшими из восьмидесятых годов – распушённые волосы, пёстрый макияж, цветные колготки.

Поглядеть на вечеринку прошлого, конечно, заманчиво, но у меня нет времени на развлечения. Благодарю их за приглашение и устремляюсь к дому 28—30к31 по Садовой улице в секторе две тысячи девятого года. Девушки вместе с окружением смазываются в разноцветные брызги, из которых разворачивается унылого вида подворотня между двумя обшарпанными однотипными жёлтыми домами.

Визуальный помощник подсвечивает ближайшую ко мне дверь красным. Над ней едва виднеется выцветшая вывеска: «Ткани».

Внутри помещения темно и пахнет сыростью. Бедный свет из подворотни, в которой не наблюдается недостатка тени, еле проникает внутрь через заляпанные и зарешёченные окна, соединяется с приглушённым свечением потолочных ламп. При этом сам магазинчик выглядит чистым. В стеллажах вдоль стен уложены стопками свёртки разноцветных тканей. Их разместили по градиенту от белого в верхнем углу крайней полки левее входа до чёрного в нижнем углу правее него.

Даже не хочу думать, сколько времени на это ушло у продавца. Впрочем, оно у него бесконечно. Сама продавец, любовно отпаривавшая развешанные посреди комнаты на рейлах ткани, оборачивается ко мне. Красная точка-маркер над ней сигнализирует, что передо мной Велимира Сидельникова.

– Добрый день, – здоровается та. – Вы ищете что-то конкретное?

– Вас, Велимира Генриховна, – отвечаю ей.

Наблюдаю, как приветливое выражение на лице уже давно немолодой женщины в квадратных очках сменяется растерянностью.

– Простите, не узнаю вас в таком возрасте, – извиняется та.

Двигаясь ко мне, она поправляет очки и щурится, пытаясь рассмотреть получше при настолько скудном освещении. Хлопает в ладоши, и тусклые осветители тут же вспыхивают на полную мощность, дезориентируя.

– Бржанский? – с сомнением предполагает Велимира, едва мы оба успеваем отморгаться.

– Нет, я из администрации, – отвечаю. – Мне необходимо задать вам несколько вопросов по поводу контактов с подозрительными лицами.

Пару секунд Сидельникова смотрит на меня неподвижно, пытаясь осознать услышанное. Конечно, мой вопрос звучит глупо, но такова инструкция. Нитурам запрещается раскрывать себя, озвучивать негативную информацию и передавать любые новости из реального мира, хотя будь моя воля – сразу бы вывалил ей всё как есть. Так бы было меньше хлопот.

– Не волнуйтесь, ничего серьёзного не произошло, – заранее успокаиваю собеседницу. – Поступило несколько жалоб от людей в данном районе на анонимных шутников, которые выдают себя за тех, кем не являются, втираются в доверие и мелко пакостят.

– А у вас, стало быть, и документик имеется? – с сомнением спрашивает Сидельникова.

Да ещё интонация у неё такая, будто это я пытаюсь от неё доверия добиться в целях обмана.

Расстёгиваю пиджак и демонстрирую внутренний карман с нашитым QR-кодом. Для обычных Мнемосов он свидетельствует о принадлежности Нитура к администрации Перспективы. Для самой же администрации код подтверждает личность агента УБПС.

При виде кода было напрягшаяся Велимира Генриховна расслабляется и возвращается к отпаривателю, на ходу хлопая в ладони. Свет в помещении снова приглушается до полумрака.

– Нечего мне вам сказать, – бросает она. – Ни с кем незнакомым я не общалась уже давно.

Складки ткани в руках женщины начинают шипеть паром. Я прохожу вдоль стеллажа, провожу пальцами по случайным образцам полотен, наслаждаясь разницей в их плотности и текстуре.

– Нас интересуют последние две недели, – уточняю я. – Это мог быть не обязательно незнакомец, возможно даже, кто-то знакомый…

Сидельникова, не поворачиваясь ко мне, качает головой. Останавливаюсь возле кассовой стойки. За ней – аппарат, компьютер, распечатки накладных. Из необычного – лишь брошюра «Вечера времён», на которой изображены выросшие из Рубежа башни. Читаю обложку буклета: «Вечер времён. Вернитесь в свою юность или проведите время в молодёжной компании».

– Или же кто-то, ещё не переместившийся сюда… – предполагаю я.

В ту же секунду отпариватель смолкает, и женщина оборачивается со встревоженным выражением. Вот так, ткнул пальцем в небо наугад и угодил прямо на звезду. А ведь предположение логичнее некуда.

– Что-то вспомнили?

– Нет, – подумав, отвечает она.

Снова возвращается к работе. Неужели полагает, что уже не выдала себя? С её-то единственной родственницей даже гадать не приходится, в чьём обличье к ней явились мошенники.

– Насчёт Анны можете не беспокоиться, мы ищем не её, – продолжаю двигаться по инструкции, сглаживая углы.

Женщина облегчённо выдыхает и бормочет себе что-то успокоительное под нос. Гадать тут больше нечего, достаточно подтверждения.

– Надеюсь, её тяготы с получением официального допуска были не напрасными? – уточняю у Велимиры.

– Она просила ни с кем это не обсуждать.

– Ну что же вы, Велимира Генриховна, – умиротворяю женщину. – В администрации известно, что она восстанавливала нейроключ, а мои вопросы – это так… Для поддержания беседы.

– Нормально всё, – говорит она. – Помогла я ей.

Что и требовалось узнать. У дела вырисовываются хорошие перспективы на скорую развязку. Раскрываю гармошку брошюры. Внутри – снимки из различных эпох с подписанными номерами уровней. Судя по ним, этажи башен – вовсе не помещения, а целые города не только из разных времён, но и мест.

– А вы на какой уровень пойдёте? – спрашиваю у Велимиры.

– Чего? – не понимает та и продолжает перебирать ткань.

– На «Вечер времён», – показываю ей брошюру. – Куда отправитесь?

– Туда я только с Анютой пойду, – отвечает женщина. – Покажу ей свою молодость.

– Когда?

– Что значит, когда? – удивляется Сидельникова. – Надеюсь, нескоро.

– Анна тоже решила выбрать Омниум вместо Супервента?

– Мы уже давно об этом договорились, – радуется Сидельникова. – Я тут специально всё обустроила, как в её детстве.

Улыбаюсь ей в ответ. Может, и хорошо, что нам нельзя говорить им правду. У женщины тут есть мечта – воссоединиться с дочерью в лучшем времени своей жизни, когда та была ещё ребёнком, а сама она – молода. Пусть и дальше об этом грезит. Не к чему ей знать, что Анна не только уже давно дала согласие на участие в программе «Супервент», но и присоединилась к ней после своей смерти.

– А я бы на вашем месте всё равно сходил, и не обязательно в знакомую эпоху, – говорю, протягивая ей рекламу вечеринки. – Новые эмоции хороши, даже если привык жить старыми. До свидания.