Валерий Филатов – Тайна покрытая временем (страница 9)

— Раз… два… три… четыре…

Считал старший майор. При счете «десять» трактирщик отошел, прислонив к пушке запальный не зажженный фитиль.

— Впечатляет, — сказал Глазьев, тут же оценив преимущество. — Но стоило ли все это городить ради выгоды по времени?

— Канал ствола с нарезками, — поспешил ответить Арсеньев. — По моим подсчетам орудие бьет на полторы мили. А на лафете есть прицел.

— Это уже серьезней! — не удержался старший майор.

Судя по прикидкам, двенадцатидюймовое орудие с такой скорострельностью и с такой дальнобойностью стало бы очень грозным оружием. Даже если взять заминку на десять секунд, то четыре ствола сделают в минуту… двадцать выстрелов! Это просто фантастично!

Он погладил гладкий ствол пушки и повернулся к Арсеньеву. Тот, предвидя вопрос, ответил:

— Я дарю это вам, сударь. Надеюсь, они послужат отчизне. Если не будут надобны, просто скиньте их за борт… а теперь, пройдемте наверх. Сюрпризы еще не закончились.

В маленькой комнатке на втором этаже кабачка Глазьева встретил молодой человек с горящими глазами потомственного аристократа.

— Кто вы, сударь! — острие шпаги уперлось Глазьеву в грудь.

— Это друг! — поспешил сказать Арсеньев. — Уберите шпагу, господин граф!

— Граф?! — старший майор не поверил. Хотя, манера держаться у юноши и его одежда, хоть и изрядно потрепанная, выдавали принадлежность к высшему обществу.

— Я сын графа Воронцова — военно-морского атташе империи в Саксонии, — гордо представился молодой человек, отступая на пару шагов.

Глазьев расстегнул плащ, показывая эполеты и знаки отличия.

— Год назад я встречал вашего батюшку на императорском приеме. Он ничего не рассказывал о своих планах на путешествие в эти края. И, насколько я помню, ни вас, сударь, ни вашей сестры на приеме не было. А с Марией Андреевной… я знаком.

Глазьев блефовал. Он никогда не видел дочь графа Воронцова, но по слухам, витающим в императорском окружении, мадемуазель была довольно ветреной и весьма привлекательной. Об этом ему и поведал сам Воронцов на том приеме, напившись «в стельку». Глазьев тогда изрядно удивлялся — с чего бы военный атташе пьет, как сапожник?!

— Сударь, вы лжете! — распахнулась неприметная занавеска за спиной молодого графа, и на свет от свечей шагнула девушка. Большие глаза блестели от гнева, а полные губы скривились пренебрежительно. — Я не знакома с вами!

Старший майор резко шагнул вперед, схватил за запястье молодого графа и несильно, но точно ткнул его в печень.

— Ох! — молодой человек выпустил шпагу, упав под ноги Глазьева.

— Сударь, — старший майор отбросил оружие, присев. — Вы сейчас же мне расскажете, каким образом вы с сестрой здесь оказались. А вы, Аристарх Семенович, закройте дверь, и проследите, чтобы нашему разговору никто не помешал.

— Да, да, — поспешил Арсеньев, поставив на комод подсвечник. Вышел за дверь.

— Я слушаю вас, граф.

Воронцов-младший охая и потирая ушибленное место, присел на стул. Мельком посмотрел на сестру.

— Мария Андреевна имеет вольность знакомиться с офицерами, не разбираясь.

Девушка фыркнула и задернула занавеску.

— Нас просто похитили, и думается, этим шантажировали папеньку, — продолжил молодой человек, покачав головой. — Потом доставили на корабль и привезли на какой-то остров. Весь путь мы сидели в трюме со связанными руками и мешками на голове. Это было очень… унизительно. То, что мы плывем на остров, я увидел случайно — подул сильный ветер, и мешок с головы сполз…

Глазьев перебил.

— Корабль подходил к острову?

— Нет, — Воронцов вздохнул. — Нас доставили на лодке. Насколько я помню из разговоров матросов, к острову на судне не подойти. Там на фарватере какие-то защитные приспособления. Кажется… мины. Так их называли.

— И как вы понимали разговор?

— Похитители говорили по-саксонски. Я выучил их язык.

Глазьев задумался.

— И что хотели от вашего отца?

— Из тевтонского порта в столицу империи должен был проследовать караван судов. На одной из шхун везли бумаги. Но они не были военного назначения — какие-то древние рукописи. От отца требовали название судна и срок выхода каравана.

— Откуда вы это знаете?! — поразился старший майор.

— Я писал папеньке письмо под диктовку.

— Кто диктовал?

Воронцов развел руками:

— Я не видел его лица, но диктовал он на нашем языке. Я сделал вид, что не знаю саксонский.

— И очень правильно поступили, — похвалил Глазьев. — А теперь, граф, собирайтесь. Я провожу вас на фрегат.

— Маша! — повернулся Воронцов к занавеске.

— А вот вашу сестру мы оставим здесь, — заявил старший майор, увидев довольную физиономию молодой графини. — Под присмотром господина Арсеньева.

— Но как же?! — не понял молодой человек.

— «Императрица Анна» в боевом походе, — пояснил Глазьев. — По возвращении мы захватим Марию Андреевну.

— Без сестры никуда не пойду!

— Господин граф Воронцов! Вы поданный империи! — зазвенел сталью голос Глазьева. — Я имею все полномочия от императора решать — кому и что надобно делать!

Глазьев привел молодого графа на фрегат, когда боцман Котов по приказу Яковлева уже хотел посылать часть абордажной команды на его поиски.

— Господин старший майор, — пробасил боцман, поглядывая на Воронцова. — Негоже вам шастать по городу без охраны. Да и без вас гардемарин истерит, как барышня. Еле успокоили…

— И что же вы сделали с ним? — усмехнулся Глазьев, предчувствуя, что матросы слегка помяли экзальтированного ученого.

— Напоили, — виновато склонил голову Котов.

— И ни разу не ударили? — не поверил Глазьев.

— Как вы могли подумать, господин старший майор! — выпучил глаза боцман. — Гардемарин, конечно, тот ещё забияка в опьянении, но после двух кружек вина кряду упал без чувств.

— Хорошо. Боцман, подготовьте три наряда к выходу в город. Нам предстоит специальная операция.

— Без разрешения старпома никак нельзя, Фёдор Аркадьевич.

— Я сейчас к нему поднимусь…

Яковлев внимательно выслушал старшего майора.

— Не ловушка ли это, сударь? — усомнился старпом. — Тридцать человек из команды вместе с вами сойдут на берег. Это весьма ослабит экипаж, доведись держать оборону. А в трюме фрегата, вы, знаете что…

Лейтенант намекал на золото с саксонских галионов.

— Не думаю, — сказал Глазьев, секунду помолчав. — Впрочем, я попрошу здешних флибустьеров присмотреть за пирсом. У меня тут есть знакомства…

Яковлев угрюмо покачал головой.

— Простите, Фёдор Аркадьевич, но недавно вы упоминали, что сами были пиратом. Как так?

— Юрий Антонович, у меня была с папенькой нашего нынешнего императора некоторая размолвка. Вернее, не с ним, а с офицерами Генерального штаба, которых Александр Фёдорович принял на службу. Я уличил их в воровстве, а главный военный прокурор — граф Хитросбург, отправил меня в ссылку за клевету. Я сбежал, и попал на этот чудесный остров, где меня научили мореходству и стрельбе из пушек.

— И как же вы вернулись?! — недоумевал Яковлев, понимая, что старший майор не лукавит.

— Нынешний император надумал как-то поход на ляхов, а войска у него было — кот наплакал. Вот кто-то из Генерального штаба и вспомнил обо мне. Разыскали, дали чин и батарею пушек.

— А вот это ваше…