Валерий Елманов – Алатырь-камень (страница 43)

— Вот если бы они это сделали лет за десять до меня — иное дело. Тут можно было бы подумать, — возразил Константин. — Только это случилось намного раньше, и миновало с тех пор два с половиной столетья. Ушло время старых богов. Да и не стоит светской власти вмешиваться в дела веры. А тебе, Градимир Буланкович, я так скажу — не Русь для богов, а боги для Руси. Пусть народ сам выбирает — в кого ему верить, кому молиться и как.

— Ушло, говоришь. А тебе сказать, сколько людей и сейчас от старой веры не отрешилось, сколько из них тайно, а зачастую и явно на капище требы свои несут? Если взять токмо одних вятичей, что на Жиздре, Угре, Протве, Зуше и Упе[97] живут, и то тьма наберется, а то и не одна[98]. Или про Мценск напомнить, где капище доселе в самом граде стоит?[99] — поинтересовался волхв. — Да что я тебе о нем говорю, коли ты сам же его и защищал от посягательств христопоклонников.

— Было дело, защищал, — не стал спорить Константин. — Но если тебе про это известно, то ты и другое знаешь. Защищал-то я его потому, что священник целую толпу вокруг себя собрал и с факелом туда шел, чтобы богов спалить. А там его еще одна толпа ждала. И не за богов я заступался, а за свободу веры, да еще хотел смертоубийство предотвратить. И другое не забудь. Мценск — не Рязань, не Киев и не Владимир. У всех моих дружинников крест на груди имеется.

— А сколь из них в Перуново братство входят? — нашелся волхв.

— Много, — кивнул Константин. — Но я им в том не препятствую. Вот и давай-ка их не трогать. Пусть они живут с крестом на груди и с Перуном в душе. А кого выбрать — Христа или Рода с Перуном и Сварогом — пусть каждому сердце подскажет.

— Значит, нет? — подытожил Градимир.

— Значит, нет, — не стал увиливать Константин. — Проси что-нибудь иное, Градимир Буланкович, а за курицу я цену коня давать не стану.

— Курицу, говоришь? Что же ты так загорелся Урал заполучить, если он для тебя курица? — мрачно осведомился волхв.

— А она золотые яйца несет, — нашелся Константин.

— Ну, раз капища ставить не дозволяешь, тогда мне у тебя и просить нечего, — пожал Градимир плечами. — Придется тебе его…

У Константина екнуло сердце.

— Так подарить, — неожиданно закончил волхв. — Разве что… — задумчиво протянул он, поглядывая на собеседника. — Слово с тебя взять, чтобы ты нам безделицу одну отдал, которая вовсе тебе не нужна.

— Какую?

— Придет время — скажем, а пока тебе и знать об этом не надобно. Ну как, даешь слово? — Он повернул голову и пытливо уставился на Константина.

— Я в детстве в сказках читал, что иногда… — начал тот неторопливо, но Градимир не дал ему договорить.

— Сказки — они и есть сказки. Не бойся. Да и вообще, с чего ты взял, что, пока тебя нет, Ростислава сына родить успеет. Она же княгиня, а не кошка. Хотя мысль хорошая, — протянул он. — Если ты нам своих внуков на учебу отдашь, то худа от этого для тебя не будет, да и для них тоже — одно добро. Но об этом потом поговорим. А к людям эта безделица никого отношения не имеет, бояться тут нечего.

— И к церкви тоже? — уточнил Константин.

— Совсем ты, что ли, на радостях сдурел? — удивился Градимир. — Где мы, а где она?! Нам от них и даром ничего не надобно. Так что, даешь слово?

Константин вздохнул, еще раз попытался отыскать подвох в словах волхва, но вскоре сдался. Этой вещицей могло быть что угодно, а Градимир ясно сказал, что ему, Константину, она вовсе не нужна.

— Даю, — заявил он твердо, но тут же новая мысль осенила его.

«Заодно и проверю, насколько сильно вы в ней нуждаетесь», — подумал он и сделал оговорку:

— Только ты мне покажешь, где те места, на которые моим людям забредать не след и искать там что-либо нельзя. Да еще сделай милость, покажи пяток-другой хороших жил поблизости.

— Ишь ты! — покрутил головой Градимир. — Мало тебе, Константин Владимирович, что я своего знатного коня на твоего тощего петуха меняю, так ты еще с меня и уздечку с седлом требуешь.

— Не требую, а прошу, — поправил его Константин. — А что до уздечки, так вам же самим от этого выгода. Жилы покажешь, так у людей моих тогда времени не будет, чтоб лазить где ни попадя. Неужто не понятно?

Пришел черед задуматься Градимиру. Размышлял недолго, видя очевидную выгоду и для них самих, так что он согласился.

— Будь по-твоему, — заметил волхв почти сердито. — Мстислава тебе завтра же жилы начнет указывать. Только сделаем так — один будешь. Чтоб рядом или там поблизости никого из твоих людей не было. Про пяток-другой ты, князь, погорячился, да и нет здесь такого количества. Но какие есть поблизости — отдаст без утайки.

— Не истощились бы, — вздохнул Константин.

— Сын твой, не говоря уж о тебе, до этого не доживет, а с внуками поглядим, когда ты их к нам на выучку пришлешь. Может, и им подсобим, если они в деда будут. Но гляди, про свой должок не позабудь, — напомнил он с ласковой угрозой в голосе. — А теперь тебе и обратно собираться пора. Покормил бы, да не то это место, где пищу вкушать дозволительно, а далее тебя к нам тоже вести негоже. Тогда придется вовсе оставить. Навечно. Ты как, очень сильно есть хочешь или потерпишь?

— Да я совсем не хочу, — соврал Константин. — А вода у меня во фляге имеется.

— О воде — отдельный разговор. Сам понимаешь, что лишние толки нам ни к чему. Поэтому вот тебе умный кубок с зельем, чтоб ты его испил.

— Для чего? — не понял Константин.

— Для того самого, — пояснил Градимир. — Если захочешь кому-нибудь рассказать о том, где мы живем, то эти слова для тебя последними станут.

— Так я и не видел ничего. Знаю, что вы где-то здесь под землей живете, и все, — возмутился Константин.

— А другим и этого знать не след, — возразил волхв и не отстал, пока Константин не выпил все, что находилось в кубке. — Вкусно? — полюбопытствовал он почти сразу и тут же заторопился с извинениями: — Уж ты не серчай, что мы зелье такой водой разбавили.

— Да хорошая вода, — пожал плечами Константин. — Я вообще подумал было, что она ключевая.

— Вот теперь верю, что ты без злого умыла к нам пришел, тайных козней не замышлял, — довольно крякнул Градимир и пояснил: — Зелье это не только для того, чтоб человек помалкивал. Оно еще и… ну вот как тот камень на перстне. Простому человеку с открытой душой оно и впрямь ключевой водой может показаться, иному, с червоточинками, — затхлой, на вкус неприятной. А злыдень голимый через два глотка все выплюнет. Ну а теперь в путь.

Из шахты они вышли без приключений. Мстислава была немногословна, пояснив, что до этого молчала потому, что у них принято не вести никаких разговоров с теми, кто живет наверху, под солнцем.

Столь же кратка она была в определении следующего места встречи, а когда прощалась, посоветовала:

— Ты не вели своим людям ходить туда, где сегодня был. Уж больно там кровля ненадежная. Так что не пугали мы вас, а предупреждали. Просто испуг запоминается лучше.

Вернулся Константин в крепость уже за полночь. Минька не спал. Увидев князя, он немедленно накинулся на него с расспросами. Косте кое-как удалось отделаться байкой, неуклюже сплетенной на скорую руку, о том, что призрака он чуть ли не сразу потерял, а все остальное время пытался найти дорогу обратно.

Спускаться в штольню он запретил, как Мстислава и сказала. Под предлогом того, что для окончательного разгона призраков ему нужно набрать в здешних горах разных трав, которые цветут лишь ночью, он каждый день отсыпался, а под вечер выезжал на очередную встречу с Хозяйкой медной горы. Следовать за ним кому бы то ни было он тоже запретил, сказав, что имеет особый оберег от безголовых призраков и ночных духов, а тем, у кого его нет, они спуску не дадут.

Через неделю блужданий он провел странный обряд возле входа в Проклятую штольню и объявил, что изгнать нечисть оттуда он не в силах, но зато наложил на лаз печать страшной силы, и теперь выбраться из нее у призраков нет никакой возможности. А руду добывать надо не здесь, а совсем в других местах, которые он покажет, ибо в процессе странствий набрел на некое растение, которое поможет ему отыскать жилу.

Матерые рудознатцы только перешептывались да посмеивались, когда он вывел их на первое такое место, расположенное всего в пятистах шагах от их бревенчатых домишек, поставленных в прошлую весну.

Поначалу ни один из них даже не пошевелился, когда Константин, дойдя до места, которое было им заранее помечено, топнул ногой по земле и уверенно произнес:

— Тут ройте. Есть здесь железо — чую.

Наконец некоторые из простых рабочих, пожав плечами, взялись за лопаты и кирки. Как назло, земля была каменистая, поддавалась рытью из рук вон плохо.

Минька, не желая посрамления друга, тихонько дернул его за рукав и прошептал на ухо:

— Костя, здесь точно ничего нет. Пробовали не один раз и ничего не нашли. Скажи, что ошибся, пока не поздно.

— Так ведь это вы пробовали, — резонно возразил Константин.

Изобретатель в ответ только пожал плечами и больше не стал ничего говорить. Люди рыли до вечера, однако ожидания новоявленного рудознатца не сбылись. Мастера разминали в руках извлеченную землю и продолжали посмеиваться, но уже гораздо громче.

Наконец от них отделился старый Данило.

Подойдя к царю и поклонившись, хотя и не до земли, он пояснил:

— Та земля, государь, что железо в себе держит, — совсем иначе глянется. На этой — уж ты мне поверь — капусту хорошо растить, горох или репу, потому как она…