Валерий Дунаев – Переходный момент (страница 7)
– СТОЙ! – выкрикнул, чуть ли не выстрельнул, Максим и необдуманно рванулся к девчонке. Имея своей целью предотвратить выкидывание за борт таких ценных предметов, каковыми являются кошельки.
Особенно ЕГО кошелек.
Но девушка, сделав ловкое движение руки, как при кидании камня (или гранаты), отправила кошельки в темную плотность ночи… В неведомое… А наверняка все складывалось бы по-другому не кинься бы Максим истерично к девушке… Но назад не отмотаешь время…
Максим осознал свою опрометчивость и попытался остановить свое, стремящееся к девчонке, тело… НО…
Девушка смотрела на него удивленно, словно предчувствуя ОСОБУЮ значимость с ОСОБЫМИ последствиями происходящего момента.
Но также что-либо изменить была не в силах…
Вагон, как нарочно, вдруг резко качнулся в сторону. Видать на повороте. А качнулся как раз в ТУ СТОРОНУ, где стояла возле открытой двери юная девушка и куда стремительно бросил свое тело Максим…
Вот так. Превратности судьбы с ее непостижимыми заворотами.
Знал бы где утонуть – набросал бы кучу спасательных кругов…
Вслед за злосчастными кошельками в злорадное объятие ночи из вагона вылетел Максим. И девушка, скованная объятиями Максима…
А из Максима вылетело то самое иное матерное слово на букву «Б», которое никогда из него не вылетало в силу Максиминой интеллегентности, уступая обычнобезобидному слову «Блин».
…И окутал их влажный ночной воздух, и ветер забился нагло в уши.
И не успели они основательно со вкусом ощутить свой незабываемый полет в ночи. Так сказать, оценить все его неизгладимые прелести. По причине его обидной внезапности и обидной скоротечности…
4 глава
Эта музыка. Она какая-то несуществующая. Ее не может быть. Но она есть. Где-то за ширмой. За прозрачным занавесом. И везде. В колебаниях каждого атома… Колокольчики… Хрустально-серебристые колокольчики, извлекающие непривычную слуху хрустально-серебристую мелодию… Ясно… Все ясно… Эта мелодия в каплях росы или в мертвенно-бледном свете луны… Луны, которая смотрит прямо в глаза, немилосердно сжигает их своим светом.
Специально направленным светом. Чтобы просверлить мозг. Через глаза… Какой умный способ… А ноты музыки весело прыгают, смеясь звонкими колокольчиками… Луна прозрачна… Только свет от нее…
И за ней…
И визг… ВИЗГ… Неприятный. Раскидывающий в стороны хрустальные колокольчики.
Какая чушь! Мгновенье. Пустыня и холод… Должен быть холод… А тут валуны… Почему валуны? Камни такие… Большие… Нелепость какая-то… И ветерок приятный… Ласкает…
…И Максим открыл глаза. В глаза ярко била своим прозрачным светом луна… В ушах тоненько пищал раздражающий писк… И лицо приятно обдувал мягкий ветерок…
Максим медленно повернул голову влево. Противно уткнулся щекой вроде бы в траву (почему в траву?). Повернувши голову на право столкнулся с той же оказией. То, что лежал на спине он уже понял…
И через мгновенье ему стало понятно по какой причине он лежал спиной на земле, поворачивая лицо в траву, обдуваемый приятным ветерком, под пристальным наблюдением луны и противным писком в ушах…
Осознав всю суть и кошмарность произошедшего, Максим ужаснулся.
Ну ничего себе приключение! Если не сказать ЗЛОКЛЮЧЕНИЕ. Вот это его угораздило.
Нашептывания чьим-то вкрадчивым шепотом каких-то стихов сразу забылись, исчезли в глубинную память. Луна перестала являться мистическим явлением. Окружающее стало опять физически ощутимым, четко осознаваемым, объяснимо осязаемым.
Максим резко приподнял свое тело из положения лежа на спине в положение сидя. Резкая боль волной охватила голову и также волной откатила в неизвестном направлении, оставив место пульсации в висках… Затылок немного саднил и побаливал. Молодой человек потрогал его, обнаружил ощутимую шишку и липкость на волосах.
Убедившись в отсутствии огромнейшей дыры и, вытекающих из нее на ладонь, мозгов Максим пресек, зарождающуюся было, панику.
Дескать, вот и все… Вот и конец… Мозги потекли и теперь я без мозгов… А значит придется умирать. Переселяться в тот самый край, который поглощает ушедших…
Нет. Мозги не вытекали. Рассмотрев при лунном свете свою ладонь, Максим еще и визуально в этом убедился. Всего лишь немножко крови на пальцах. Просто ссадина сзади, на затылке.
Чтобы приподняться на корточки он уперся руками в землю и… Сердце его чуть не сжалось в маленькую молекулу. Левой рукой он уперся во что-то непонятно-мягкое, скользкое, чмокающемерзкое…
Руку отдернул, резко отпрянул в сторону и взглянул на причину, вызвавшую в нем такой животный страх… И от омерзения отпрянул с сторону еще дальше, вскочив на ноги и откинув себя прыжком спиной вперед. Не сводя, однако, глаз с того страшного предмета…
Насколько представлялось возможным рассмотреть что-либо детально в условиях лунно-звездного света на фоне майской ночи тем пугающим предметом было какое-то животное небольших размеров…
Если точно: КОГДА ТО ЭТО БЫЛО ЖИВОТНЫМ. А вот какого вида – непонятно. Потому как живым данное животное назвать нельзя. Хотя бы по его расплывшемуся, полуразложившемуся, слизистому состоянию (отсюда чмокающемерзкое ощущение на ладони). Ну и из-за разложения животного не понятна классификация вида. Собака, кошка, лиса, волк, крошка-енот… Или еще кто?…Но не ежик..
Максим плюнул в сердцах, отвернулся и, решив не отвлекаться на такие малочегозначащие детали, как разлагающиеся желеобразные трупы непонятных животных, принялся оценивать обстановку…
Тело, судя по всему, цело. Без значительных погрешностей. Удивительное везение после полета из вагона мчащегося во весь опор поезда. Это внушало некий оптимизм. Но вот что касается всего остального… К примеру, где ОН ВООБЩЕ находится? И далеко ли ближайший населенный пункт?…С этим дела поинтересней… Попессимистичней…
КРУГОМ ЛЕС… НОЧЬ… ЛУНА… ЗВЕЗДЫ. Ласково ветер гладит по щекам. Успокаивает, наверное. Чтобы не сразу разрыдался истерическими слезами.
Затаившаяся тишина поглотила в себе другие звуки… Другие звуки…
А должны ли они быть? Звуки эти… Ну хотя бы гудки поезда. Но все звуки повисли в плотности атмосферы.
Вот тебе и сюрпризы жизни. Не бывает все одинаково и гладко…
«Маруся» – подумал Максим. Она же вместе с ним из поезда вылетела. Или он вместе с ней. Но, как фразу не переделывай, смысл остается один.
Они оба вылетели вылетели из вагона поезда, ехавшего в Ленинград. В данном случае где-то в Карелии. И больше пока ничего не известно.
Маруся. Необычная девчонка с недоверчивым взглядом волчонка, втянувшая его в столь сногсшибательное волнующее приключение.
Где то же она должна находиться поблизости. Вероятность того, что она полетела из вагона мимо земли в неизмеримые дали ничтожно мала. Значит… Значит… Где то рядом… О том, что она, к сожалению, теперь уже не девочка, а труп девочки думать Максиму не хотелось.
Это бы вовсе не дополняло бы гармонично полуразложившийся труп неопознанного животного. Такого бы не хотелось… Нужно найти Марусю. Девочку, вызывающую раздражение, почти бешеную ярость. Надо же было ей нарисоваться, влезть, несоответствующим с его планами, дополнением. Максиму совсем не казалось, что его жизнь скучна и бездарна. И во всякого рода экстравагантно-роман-тических приключениях не нуждался. И в спутниках по извилистым ухабистым дорожкам этих приключений тоже не ощущал острой необходимости. Тем более в лице этой взбаламошенной девчонки, непонятно с какой целью путешествующей на поезде в одиночку, в таком нежном возрасте. Впрочем, возраст не оказался препятствием, запрещающим воровать кошельки… Так что надо отыскать девушку и все… ВСЕ ей высказать. Все про нее узнать… Обругать… Выпороть.
И видно будет, что дальше предпринимать…
* * *
В близлежащих окрестностях, освещенных лунным светом (хотя и лунным, но не совсем уж безнадежно тусклым) ни девчонки ни ее переломанного тела с выпученными от ужаса глазами не обнаруживалось.
Максим и кричал и свистел. Все тщетно. Как сквозь землю провалилась. Или полетела далеко в лес. Что, скорее, невозможно, чем может быть.
Максим в чувствах присел на какой-то пригорок. Злость на девушку возрастала. Но уже окрашивалась оттенками беспокойства. Не может же быть, что Маруся ловко успела зацепиться за поручни вагона и уехала на поезде дальше, в сторону Ленинграда. Не может же быть, что выброс Максима из поезда являлся запланированной акцией. Детально обдуманной. Бесчеловечной. Зачем? Да нет… Максим точно помнил, что вылетели они из вагона вместе. Он еще успел подумать, как бы девчонка не разбилась. Не о себе. Ни о том, как бы самому уцелеть. А о девушке. О ее более комфортном расшибании головы о камни при столкновении с землей на внушительной скорости.
Или не было у него таких, заслуживающих всяческих похвал, мыслей?
Вообще никаких мыслей не было. Они уже потом придумались.
Когда он валялся без сознания на сочной ночной траве и слушал какие-то незнакомые стихи, шепчущие неизвестным голосом под аккомпанемент хрустальных божественных колокольчиков…
И с достоверной точностью не может Максим утверждать один он вылетал из вагона, либо в сопровождении юной дамы.