Валерий Дерябин – Каникулы (страница 2)

И тут бабушка взглянула на стену, где висел портрет вождя-и лицо ее из румяного и сияющего после бани стало белым, как стена, на которой висел испорченный портрет. Кружка с чаем с грохотом упала на пол, а бабушка осела на табуретку. Руки и губы у нее задрожали, цвет лица поменялся на синий. Я испугался, что баба Фрося сейчас умрет, и хотел бежать к соседке за помощью, но бабушка шустро перехватила меня, заперла дверь на крючок, сняла старый кожаный ремень, которым она подпоясывала фуфайку, и отхлестала меня по девственным ягодицам. После первых ударов я пожалел, что у меня нет такой модифицированной фуфайки, которая защищала бабушкины ягодицы. Портрет Фрося после экзекуции бросила в буржуйку и велела никому не рассказывать о случившемся. С тех пор у нас дома никогда больше не вывешивались портреты государственных руководителей.

Глава 4. Недетские игры

Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. Я был к этому готов.

Итак, после истории с наследством, которую я расскажу позднее, я начал работать в поликлинике Ессентуков в должности онколога. Я был хорошим специалистом, это ценили и пациенты, и, самое главное, руководство.

С переходом в новое здание поликлиники я получил кабинет, состоящий из трех смежных помещений, оборудованный самой современной по тому времени аппаратурой и инструментами. Я получил возможность проводить мелкие амбулаторные операции. Но мне надо было содержать семью, я был к тому времени уже отцом четырех детей. Денег катастрофически не хватало, и мне пришлось брать дежурства по экстренной хирургии. Позже, с внедрением платных услуг в поликлинике на официальной основе, я стал проводить типовые косметические операции. Приходилось, естественно, делиться с кассой, администрацией в лице завотделением, но денег хватало всем.

Мы давно уже переехали в Пятигорск и жили теперь отдельно от тещи и тестя в семейном общежитии. На работе у супруги мы состояли в льготном списке на получение квартиры как многодетная семья. Тогда квартиры еще выдавало государство, но можно было годами стоять в очередях, дети вырастали, родители умирали, а квартиры получали перспективные футболисты да артисты и вообще нужные люди. Подобная ситуация возникла и у нас. До нас дошли сведения, что в городе сдается новый дом и на институт жены выделена четырехкомнатная квартира. Но оказалось, что ее отдают семье, у которой было двое детей и они в очереди были за нами. Нам было известно почему – близким родственником у них числился завотделом института, очень уважаемый и нужный специалист. Но история с наследством, которая впереди, научила меня бороться и сопротивляться сложным жизненным ситуациям – то, что нас не убивает, делает нас крепче. Это были годы, когда партия руководила всем и вся, и у меня появилась мысль провести открытую политическую голодовку на рабочем месте. Я сидел на приеме с взбледнувшим лицом, день и два, пока завотделением не обратила внимание на мое состояние. Я официально заявил, что провожу голодовку и объяснил причину. И тут колесо завертелось: прибежал главный врач поликлиники, парторг. Они тут же составили ходатайство в партийный комитет Ессентуков, оттуда направили запрос в Пятигорский партийный городской комитет. Смысл запроса был таков: Как, каким образом врач-онколог, хирург, член КПСС проводит политическую акцию голодовки вследствие чудовищной несправедливости по распределению квартир?! На следующий день я, ко всему прочему, дежурил в больнице по экстренной хирургии. Завотделением хирургии был поставлен в известность о моей акции, но предупредил, чтобы мое состояние не отразилось на лечении больных, предлагал тихонько поесть, но я стойко держался, хотя к тому времени еле ноги таскал. К вечеру стало известно, что я победил. Система партийного контроля сработала, и нам волевым приказом была выделена четырехкомнатная квартира в новом доме, притом можно было выбирать из трех вариантов. Ужин в больнице давно закончился, остатки еды с кухни поварихи унесли домой, но случайно осталось полбуханки серого хлеба, который я умял за мгновение. И жить стало лучше, жить стало веселее. Анализируя сейчас ситуацию с моей политической голодовкой, я понял, что заскочил в последний вагон уходящего эшелона партии и распадающегося Советского Союза. Через год большинство активных коммунистов избавлялись от партийных билетов в связи с распадом Партии. Распад СССР стал результатом событий августа-декабря 1991 года. После августовского путча деятельность КПСС в стране была приостановлена. А 8 декабря 1991 года Советский Союз прекратил свое существование. Но моя семья благодаря руководящему влиянию партии получила квартиру. Слава КПСС!

Глава 5. Полеты во сне и наяву

8 мая 2021 г умер бывший член Политбюро Егор Кузьмич Лигачев. В 1985–1988 гг. он в качестве секретаря ЦК КПСС отвечал за вопросы идеологии. Фактически он был вторым лицом в партии после генсека Михаила Горбачева. В этот же период был одним из инициаторов и руководителей антиалкогольной кампании в СССР. Но мой рассказ не о нём.

В 1988 году меня отправили на курсы повышения квалификации в Ленинградский ГИДУВ -Государственный институт для усовершенствования врачей. Моя основная специальность – врач онколог. Поселили нас в новом общежитии на ул. Профсоюзной – огромное здание в 5 этажей из красного кирпича. Там была почта, переговорный пункт и видеозал. Жили мы в трёхкомнатной квартире по два человека в комнате, и была кухня, оборудованная всем необходимым, естественно душ и туалет – по тем временам шикарные условия. Мы покупали огромного венгерского гуся и запекали его в духовке. Голодные времена еще не настали, продукты были, но купить алкоголь становилось все труднее. Поэтому я и начал мое повествование с Лигачева Е. К. Может быть он, как и его соратники искренне верили, что русского человека можно по приказу сверху сделать трезвенником. Но товарищи не понимали и героически сражались в огромных очередях за бутылку любого алкогольного напитка с такими же жаждущими. Дело доходило до смертоубийства. За пивом тоже были очереди в несколько сот метров. Если вы помните, был один сорт пива – «Жигулевское разливное», разбавленное водой. Ну как бы то ни было, к гусю у нас было или пиво, или кислое вино из дружественных соцстран.

С промтоварами было проще – нам в институте выдали сертификаты, по которым мы могли покупать одежду, обувь и прочие дефицитные товары в магазинах Ленинграда. Осмелюсь напомнить, что иногородним товары повышенного спроса не выдавались, нужен был паспорт с пропиской или сертификат, в котором отмечено, что товарищ находится в командировке. Отоваривались мы чаще всего в Гостином дворе. Помню, искал себе костюм, и тут перед мной вывезли вешалку с прекрасными финскими вельветовыми костюмами Я, естественно, отхватил себе, даже моего размера, успел, через минуту вешалка была пуста-на полу валялись оторванные этикетки и какая-то прилично одетая женщина. Таким образом я обеспечил всю семью, ведь у нас в Пятигорске импортных товаров не было. До конца курсов оставалась еще неделя, мы осмотрели все достопримечательности и музеи города-героя и, как полагается, посетили Петродворец, Павловск, Екатерининский дворец. И тут я заскучал, захотелось домой хоть на минутку заскочить.

Однажды вечером, было еще не поздно, я вроде задремал. Потом я как бы вышел из своего тела и в той же позе как лежал поднялся к потолку, вылетел через окно и с нарастающим ускорением полетел над вечерним Ленинградом, потом дальше и выше. Я чувствовал на коже эту огромную скорость и шум в ушах. Потом приземлился, или точнее, прибалконился на балкон кухни нашей квартиры. На кухне горел свет и моя жена, что-то готовила. Тут она вздрогнула, обернулась и уронила на пол тарелку. То ли от шума то ли от чего-то другого я вновь полетел, но уже в обратном направлении, влетел в окно своей комнаты общежития, точно опустился в лежащее на кровати тело и проснулся. Тогда я не придал значение этому сну – я довольно часто летаю во сне. Но, когда после курсов я вернулся домой, после раздачи подарков и радости всей семьи от воссоединения, жена рассказала мне про странный случай, что случился с ней вечером на кухне такого-то числа: она тогда почувствовала, что на балконе кто то есть, испугалась, но не очень, так как мы жили на шестом этаже и никто посторонний не мог забраться на него. Этот событие совпало по времени и дате с моим странным сном, где я снова летал.

Глава 6. Наследство

В Пятигорском онкологическом диспансере я был самым молодым специалистом.

После окончания Иркутского медицинского института в 1972 году я был распределен в Иркутский областной онкологический диспансер. Это было престижное распределение, так как Иркутская область очень большая, и молодого хирурга могли распределить в районную больницу в тьмутаракань. Естественно, после годовой интернатуры по хирургии в Шелеховской городской больнице я мог самостоятельно оперировать только простые случаи аппендицита и грыжи. В районной больнице я бы варился в собственном соку и ничему бы не научился, ну правда, жизнь заставила бы расширить список операций, но на это ушли бы годы и самое главное, страдали бы пациенты от неумехи-хирурга.