Валерий Демин – Заветными тропами славянских племен (страница 8)

В Аркаимском музее висят фотографии, сделанные с самолета специальной камерой: повсюду под землей находится еще несколько кольцеобразных и спиралеобразных городищ, их археологическое исследование — задача отнюдь не ближайшего будущего. И здесь же, в музее на стенде, прорисовки потрясающих бронзовых фигурок из Сапоговского клада, найденного в Кунашакском районе на севере Челябинской области. Особенно выделяется одна: обнаженная юная дева с двумя мечами, заложенными в набедренные ножны. Перед глазами невольно предстает воображаемая картина: стремительная лавина таких уральских амазонок с поднятыми над головой мечами в обеих руках, подобно валькириям, несется на врага, сметая все и вся на своем пути. Быть может, именно такая матриархальная орда, наследница гиперборейских времен и традиций, осаждала некогда легендарный Аркаим, взяла его с помощью дьявольской женской хитрости, разрушила и сожгла.

Глава 2. Из Солнцева рода

Происхождение имени «славяне» на первый взгляд кажется самим собой понятным: в нем слышится и «слово» и «слава». И попытки истолковать этимологию этнонима именно на данной основе неоднократно предпринимались, хотя специалисты-филологи дружно признают ее наивной. Одним интерпретаторам казалось, что именно понятие «слово» как нельзя лучше выражает глубинный смысл славянского менталитета и загадочной славянской души. Другие утверждали, что победный клич «Слава!», в конечном счете, и привел к тому, что именно по нему и стали прозываться воинственные славянские племена. Подобные объяснения подкупают своей понятностью и простотой, однако мало приближают к истине. Как указано в Большой советской энциклопедии, арабы, посещавшие Русь еще задолго до принятия христианства, именовали Словенск Великий Славою (Салау), а территорию, заселенную славянами — Славией (ас-Славия). Попробуем воспользоваться этой подсказкой…

Следы былого этнокультурного и лингвистического единства индоевропейских народов, о котором говорилось в предыдущей главе явственно обнаруживаются по сей день в трансформированных лексемах всех языков народов мира, их культуре, верованиях, обычаях и традициях. В языковом аспекте это прекрасно видно на примере этнонима «русский». В санскрите (древнеиндийском литературном языке, базирующемся на архаичной основе священных Вед) одно из слов для обозначения понятия света звучит как ruca («светлый», «ясный») и ruc («свет», «блеск»). В последующем языковом развитии «шь» и «ц» превратилось в «с» (чередование согласных и гласных звуков — обычное фонетическое явление даже на протяжении небольших временных периодов) и достаточно неожиданным (на первый взгляд) образом осело в столь значимых для нас словах, как «русский» и «Русь».[7]

Первичным по отношению к ним выступает слово «русый», прямиком уходящее в древнеарийскую лексику и по сей день означающее «светлый». От него-то (слова и смысла) и ведут свою родословную все остальные однокоренные слова языка. Данная точка зрения известна давно и представлена, к примеру, в Густинской летописи, созданной в позднейшую эпоху, но, несомненно, базирующейся на более древних источниках, не говоря уже об устных преданиях (последние, как показывает пример все тех же Вед, могут фиксировать события и факты какой угодно временной глубины).

Еще русский историк и этнограф польского происхождения, один из основоположников отечественной топонимики Зориан Яковлевич Доленга-Ходаковский (1784–1825), критикуя норманистские пристрастия и предпочтения Н. М. Карамзина, писал:

«Тогда б увидел и сам автор [Карамзин. — В. Д.], касательно Святой Руси, что сие слово не составляет ничего столь мудреного и чужого, чтобы с нормандской стороны, непременно из-за границы, получать оное; увидел бы что оно значит на всех диалектах славянских только цвет русый (blond) и что русая коса у всех ее сыновей, как Rusa Kosa i Rusi Warkocz [коса. — В. Д.] у кметей (крестьян) польских равномерно славится. <…> Есть даже реки и горы, называемые русыми».

Таким образом, этноним «русский» и топоним «Русь» сопряжены с санскритским словом ruca и общеславянским и древнерусским «русый» со смыслом «светлый» (оттенок). Если открыть «Толковый словарь живого великорусского языка» Владимира Даля на слово «Русь», то найдем там аналогичное объяснение: «русь», по Далю, означает прежде всего «мир», «бел-свет», а словосочетание «на руси» значит «на виду». У Даля же находим еще одно удивительное слово — «светорусье», означающее «русский мир, земля»; «белый, вольный свет на Руси». Здесь не только корневые основы, но и их значения сливаются в одно целое. О распространенности и укорененности понятия «светорусье» можно судить по «Сборнику Кирши Данилова» и другим записям былин, где эпитет «светорусские могучие богатыри» выступает как норма.

Аналогичные подтверждения обнаруживаются и в других формах русского фольклора. Одно фольклорное свидетельство, касающееся предыстории русского народа, позволяет предположить, что в далеком прошлом наши предки знавали как праотца Руса (о котором речь пойдет ниже), так и праматерь Русу, и, следовательно, им обоим обязаны мы собственным происхождением. Такой вывод напрашивается при анализе одной исключительно важной, сказки, записанной в 1909 году на Алтае от крестьянина села Чемала Бийского уезда Алексея Макаровича Козлова. Благодаря староверам, нашедшим последнее прибежище на окраинных российских землях, в том числе и на Алтае, сбережены от полного забвения многие сокровища устного народного творчества. Такова и сказка о Рỳсе-Русé — черной косе. (имя дожило и до наших дней — достаточно вспомнить поэтичную новеллу Ивана Бунина «Руся»).

Фольклорная Рỳса-Русá — высокородного происхождения и звания, живет во дворце, окруженном высоким забром и сплошь увешанным человеческими головами — то женихи, что неудачно сватались к беспощадной героине. Ее полное имя — поэтичнее не придумаешь: Рỳса-Русá — черная коса, тридцати братьев сестра, сорока бабушек внучка, трех матерей дочка. Все перчисленное наводит на мысль о глубочайшей архаике русской сказки, запечатлевшей типичные матриархальные реалии (они поддаются реконструкции и в других волшебных сказках). Но в данном случае важно имя — Рỳса-Русá. Самим собой напрашивается вывод: раз в тексте, дошедшем из многотысячелетних глубин, сохранилась память о матриархальной старине, то почему бы и имени сказочной героини — Рỳса-Русá — не прийти к нам из той же незапамятной эпохи, более того — не запечатлеть образ самой Праматери русского народа? Возможно, чуть ли не в виде генетической памяти сохраняется и по сей день у словенцев масленичный обряд, связанный с вождением Белой Русы и получением причитающихся даров.

В трансформированном виде архаичная корневая основа «рус-рос» сохранилась и в Библии, в: частности, при упоминании в контексте с северными народами князя Роша (Роса) (Иез. 38. 2; 39, 1). Данное место из Ветхого завета по сей день приводит в истерику всех ненавистников и фальсификаторов русской истории. Несмотря на положительное заключение ученых-гебраистов и специалистов по ивриту (включая и современных израильских экспертов), несмотря на канонический русский перевод и официальное истолкование со стороны православной церкви (см.: Толковая Библия или комментарий на все книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Т. 2. С. 443–447), — не прекращается брюзжание историков-русофобов: дескать, и древнееврейский оригинал читается по-другому, и перевод на русский сделан неверно, и смысл текста совсем иной.

Что тут ответить? Относительно вокализации (то есть различного звучания одного и того же слова на разных языках и в разные исторические периоды) можно привести тысячи примеров, когда на глазах, так сказать, слово менялось до неузнаваемости. И для этого не требуется экскурсов в библеистику: например, самая что ни на есть русская (по названию) река Рось в главных летописях наших — Лаврентьевской, Ипатьевской и Радзивиловской — именуется Рша (так же как современный белорусский город Орша), а жители Старой Руссы в новгородских летописях (впрочем, и ныне тоже) зовутся рушане. (Историческая область в древней Сербии также имела сходное название — Рашка, ее столицей был город Рас, а в Хорватии на полуострове Истрия в Адриатике есть город Раша).

Самим собой напрашивается вопрос: откуда корень «рос» в названии Ростов Великий? Согласно, странной и непонятной традиции считать основание города по первому упоминанию в летописи, этот старинный русский город возник в 862 году. Однако, как и другие русские города, он существовал на Русской земле задолго до того как попал в поле зрение летописца. Еще в XIX веке ярославский краевед-подвижник Александр Яковлевич Артынов (1813–1896) записал и литературно обработал древние сказания, передававшиеся на протяжении многих столетий из уст в уста (в распоряжении Артынова были также и тайные письменнные тексты — в дальнейшем, к сожалению, утраченные). Согласно этим данным Ростов Великий был основан 448 году до новой эры и первоначально именовался крепостью Россов Стан. (Наименование же Ростова-на-Дону вторично: город основан на месте крепости св. Анны в 1761 году и назван так в честь митрополита Дмитрия Ростовского).