Валерий Демин – Заветными тропами славянских племен (страница 18)

Этнографы и археологи в подавляющем большинстве воздерживаются от объяснения причин столь глубокой внедренности солярно-циркульной символики в мировую культуру. Действительно, без опоры на концепцию единой Прародины и единой Пракультуры трудно объяснить столь стойкую повсеместную привязанность к кружковому орнаменту и циркульной символике аборигенов Европы и Азии, Северной и Южной Америки, Африки и Океании. Среди народов России кружково-циркульный орнамент распространен в виде вышивок, резьбы, росписи и т. п. не только на Севере, но и в Сибири и на Дальнем Востоке (якуты, буряты, ульчи, алтайцы, тувинцы, шорцы, хакасы), в Поволжье (татары, мордовцы, удмурты и др.).

Популярны солярные символы и в славянском орнаменте — в том числе и в русском, где точка встречается как в круговом, так и в ромбическом обрамлении (кстати, в последнем случае это полностью совпадает с соответствующим древнекитайским иероглифом). Эти и другие солярные знаки зафиксированы на вышивках, предметах и изделиях из кости, дерева, металла — на украшениях (рис. 40), перстнях, подвесках, пряслицах, игральных костях и т. п. В начале нынешнего века при углублении русла реки Десны был найден ствол древнего дуба, инкрустированный в его нижней части четырьмя челюстями дикого кабана. Костяные амулеты сплошь испещрены магическими знаками — спиралями и солярными кружками с точками посередине., Найденная при археологических раскопках во Пскове костяная пластина с кентавром и ее оборотная сторона с фантастическим зверем сплошь испещрены солярными кружковыми знаками.

Множественность солярно-кружковых знаков на фигурках — характерная черта древнерусского декоративно-прикладного искусства. В музеях страны хранятся мелкие бронзовые изделия, относящиеся к первым векам нынешнего тысячелетия, из Смоленщины, Приладожья, других краев и областей: утки, гуси, собачки, зайцы, разные «неведомые звери» — сплошь испещренные солнечными и иными «небесными» символами. До недавнего времени в Архангельской губернии (Холмогоры) процветал косторезный промысел по изготовлению орнаментированных ларцов, украшенных резными кружками с точками посередке. Наконец, нельзя не отметить, что древние (языческие) славяно-русские святилища в проекции сверху также представляли собой громадный круг с «точкой» (идолом или костром) посередине (рис. 41). Любопытно, что культовые сооружения точно такой же конфигурации и с множеством костров — но в виде изгородей из срубленных молодых деревьев и кустов — отмечены этнографами также у североамериканских индейцев.

Стоит ли после этого удивляться, что общеиндоевропейские корневые основы «сол» и «кол» так или иначе оказываются связанными и с самим названием славянского племени (племен). Так, в искаженном Геродотом этнониме славяно-скифов — «сколоты» явственно просматривается корень «кол» и одновременно слышится названиие древнего тотема «соколы» — «с[о]колоты». В передаче арабских географов, описавших наших предков задолго до введения христианства, самоназвание последних звучало практически по-геродотовски: «сакалиба» («соколы»). Отсюда и знаменитые «саки» — одно из названий славяно-скифов — «скитальцев»-кочевников.[9]

Сооколиная тематика и символика роднит нас с древними египтянами. В этом тоже нет ничего удивительного, ибо этнокультурные корни у всех общие и основатели древнеегипетской цивилизации появились на берегах Нила не ранее IV тысячелетия до новой эры, имея к тому же полярный календарь, который пришлось немедленно менять, ибо он не был приспособлен к средиземноморским реалиям. Египтяне были классическими солнцепоклонниками и представляли дневное светило в виде диска с соколиными (орлиными) крыльями. Теми далекими-предалекими временами навеяна и русская народная сказка «Финист Ясный Сокол» и былинный сюжет о смерти светоносного богатыря-великана Святогора (правильнео — Светогор) — последний как и главный бог египетского пантеона, Осирис, гибнет в неоткрываемом гробу. Одно из имен солнечного божества было Хор (Гор), то есть оно даже фонетически совпадало с именем славянского Солнцебога Хорса. Того же корня и современные русские слова «хорошо», «хоромы» и производное от них слово «храм», далее — «хоробрый» («храбрый»), «хоровод», «хоругвь», «хорон(иться)», «хорохор(иться)» и др.

В честь Солнцебога Хорса наименован древнерусский крымский город — Хорсунь (Корсунь). Греки называли его Херсонес, отталкиваясь, по-видимому, от исконно русского наименования, хотя корень «херс» общеиндоевропейского происхождения (к нему восходит имя бога Гермеса — Hermes). Более того, он уходит в глубь доиндоевропейского прошлого и обнаруживается хотя бы в семитских языках. Так, библейская гора в Египте, близ которой Моисей пас овец и где ему впервые в пылающем терновом кусте явился Бог, — именуется Хорив (Исх. 3.1 и посл.) — по названию нагорья в Синае, а, по мнению некоторых богословов-комментаторов, вообще синонима горы Синай (см. Толковую Библию, т.1). Общеизвестно, однако, из Несторовой летописи, что имя одного из трех братьев — легендарных основателей Киева — тоже было Хорив. Удивительное это совпадение свидетельствует прежде всего о том, что в основе созвучия древнерусских и древнееврейских слов лежит один и тот же доиндоевропейский и досемитический корень «хор», восходящий к общему праязыку, где он охватывал совокупность понятий, относящихся к Солнцу, свету и благу («хорошо!»).[10]

Представление о солярном мировоззрении славянства будут неполными, если не проследить его истоки до той эпохи, когда язык, культура и религиозные верования были нерасчлененными. И именно с именем солнечного божества Коло однозначно связаны архаичные следы арийского (общеиндоевропейского) и доиндоевропейского языческого культа Солнца. Коло — древнейшее индоевропейское и доиндоевропейское (яфетическое) название Солнца (одновременно Кол — одно из народных названий Полярной звезды). От имени астрального Божества, которому поклонялись древние аборигены Кольского полуострова и небесно-космическую символику которого они запечатлели в спиралевидных знаках каменных лабиринтов, и произошло название реки Колы, давшей впоследствии имя всему краю. На Русском Севере есть также две реки с одинаковым названием и корнем — Колва: в Пермской области — приток Вишеры и в Ненецком Национальном Округе — приток Усы. А в Баренцевом море хорошо известен остров Колгуев. И так — вплоть до Колымы. Но не только Север сохранил следы древнейшей истории и предыстории. В Верхневолжье известен город Кологрив, в Подмосковье — Коломна, а на Бородинском поле протекает речка Колоча, на ее берегу был построен Колоцкий монастырь. Современный немецкий город Кёльн в древности прозывался по славянски — Колин: здесь повсюду жили балтийские славяне, позже уничтоженные в ходе германской экспансии — Drang nach Osten («Натиска на Восток»).

Корневая основа «кол» типична для языков самых различных языковых семей. Его первоначальный смысл — «круг», что связано прежде всего с Солнечным «кругом». Можно вспомнить коло — хороводный танец на Балканах. Казацкий круг (рада) у запорожцев также именовался коло. В этот же ряд следует поместить сакральные и, несомненно, древнейшие понятия «колдун», «колдовать», «колдовство». Значение округлости как отличительного качества колеса наложило отпечаток и на другие русские слова: «кольцо», «кольчуга», «колесница», «колымага», «колодец», «колыбель», «калач», «колобок», «колган» (примитивная посуда), «колоброд», «около» и др. В европейских музеях можно увидеть женские подвесные украшения, именовавшиеся у русских «колты» (ср.: также иноязычное «колье», кольцеобразное значение которого доказывает, что корневая основа «кол» имеет древнее индоевропейское происхождение). Индоевропейские племена кельтов (их потомками являются современные шотландцы, ирландцы и валийцы), которые в древности были расселены от Верхней Волги до Балкан и Атлантики, у славян прозывались колотами.

Слова с корнем «кол» встречаются во многих финно-угорских языках. Любопытно, что и название родины Ломоносова — Холмогоры (древнерусское — Колмогоры) происходит от древнечудского наименования данной местности Кольм — оно созвучно исконно русскому слову «холм», но генетически восходит к той общей доиндоевропейской лингвистической основе, которая связана с постоянно рождающимся и умирающим светилом Солнцем-Коло (отсюда, кстати, и финское kalma — «смерть», «могила», и имя древнеиндийской Богини смерти — Кали). Все это явственно свидетельствует о былой этнолингвистической общности различных народов мира, казалось бы, таких непохожих теперь друг на друга.

Но и это еще не все. Уже упомянутые выше индейцы ацтеки (мешики) считали себя этническими преемниками племени колуа (colua) (так их называл в своих посланиях испанскому королю великий завоеватель Эрнан Кортес) — прямых наследников древних тольтеков, название империи которых — Толан (Тулан) со столицей Тула — Как уже говорилось, однозначно сопрягается с архаичным самоназванием погибшего арктического материка Туле (Гипербореи). В боливийских Андах, к югу от священного озера Титикака, на высоте 4-х тысяч метров расположен знаменитый храмовый комплекс Тиауанако, посвященный Богу Солнца. Он открывается циклопическими, вытесанными из одного монолита Вратами Солнца с барельефом дневного светила. Уже инки — тоже солнцепоклонники — задолго до вторжения на их территорию испанских конкистадоров не знали, кем был построен поднебесный Солнечный город. Не помнят этого, естественно, и индейские аборигены, не имевшие письменности. Но поражает другое: индейцы аймара — исконные обитатели Андской области и молчаливые стражи Вечного города Солнца (им современный мир обязан культурой картофеля) — имеют еще одно, более древнее, название — колья. А их обширная страна, охватывающая ныне территорию Боливии, Северного Чили и части Аргентины, именовалось в старину Кольяо, со столицей Хатунколья. Во всех трех словах также невооруженным глазом явственно различается архаичный корень «кол», что недвусмысленным образом свидетельствует о былом этнолингвистическом и культурно-мифологическом единстве всех народов земли.