Валерий Чудов – Имена и времена (страница 9)

Перевалив через Центральный Тавр, они спустились в долину. Дальше проводник отказался идти, боясь, что его арестуют. В то время в Адане стояли египетские военные части. При въезде в город Вронченко и его денщика остановил патруль. Вначале, офицер решил задержать путешественников, но, прочитав в паспорте титул «бейзаде», тут же доложил начальству. Дивизионный паша, маленький полный человек с большим самомнением, принял Вронченко учтиво, но настороженно. Разговор шел на французском языке.

– Извините, бейзаде, но здесь ваш паспорт недействителен.

– Я ученый, провожу различные научные изыскания, необходимые всему мировому сообществу и в вашем конфликте с султаном, как иностранный подданный, не имею отношения.

– Но я обязан вас задержать, бейзаде, до решения моего начальства

Когда было нужно, Вронченко умел напускать на себя надменный вид.

– Хорошо, – холодно сказал он, – я остаюсь, ибо не могу драться один с вашей дивизией. Но помните, что скажет об этом Мехмед-паша и что скажут самому Мехмед-паше.

Дивизионный паша смешался. Было видно, что он не знал, как поступить. Вронченко решил помочь ему.

– Знаете что, – произнес он небрежным тоном, – давайте сделаем так. Я сейчас покину город, но остановлюсь неподалеку, за пределами ваших полномочий. Поставлю палатку. Надо же мне и моим лошадям где-то отдохнуть.

Немного поразмыслив, паша согласился. Вронченко покинул Адану, но ночью все же провел астрономическое определение этого недружелюбного города.

Из Аданы путь экспедиции пролегал на север к местечку Нидге, который они посещали и в прошлом году. Здесь закончился третий круг. Отсюда русские пошли на север к городу Ангора. Где-то на полпути, они стали на ночлег. Утром их разбудил гул. А потом заколебалась почва. Это было землетрясение. Впрочем, толчки были недолгими, и вскоре путешественники отправились в путь. В местечке Кыршегр Вронченко сделал остановку и провел измерения. Здесь же в кофейне, которая гудела от взволнованных голосов, он узнал подробности грандиозного природного явления. Самые сильные толчки ощущались в районе города Кесария. Землетрясение было неслыханное, особенно на юг и восток от потухшего вулкана Аргеус. После многовекового молчания гора отозвалась страшным образом: столбы пламени вылетали из ее боков, шел густой дым. По рассказам испуганных свидетелей (не очень достоверным, как вывел про себя Вронченко) провалилась целая деревня, и на этом месте образовалось озеро. Землетрясение и огненные столбы возобновлялись в разные промежутки в течение полусуток. Потом гора замолчала. Вронченко помнил этот вулкан еще по прошлому году. Тогда гора, самая высокая в Анатолии, произвела на него сильное впечатление. Ее вершина покрыта вечными снегами, но снег лежит не сплошь и из него высовываются скалы в виде черных пятен, увеличивающихся по мере усиления жары. На всей горе нет ни леса, ни травы, только внизу, в лощинах и оврагах, жители разводят сады, огороды и виноградники.

Далее экспедиция добралась до самой большой реки Турции Кызыл-Ирмак, переправилась через нее и пошла по правому берегу. Пройдя некоторое время вдоль реки и полюбовавшись встретившимся на пути огромным озером, они перешли на левый берег и направились к Ангоре. В этом городе путники также побывали в прошлом году, и здесь закончился их четвертый круг.

Отдохнув в Ангоре, Вронченко продолжил маршрут прямо на юг к городу Кония, одному из узловых пунктов своего путешествия, где он уже останавливался этой весной. Они ехали по пустынной местности, знакомой еще по прошлогодней поездке. Перед ними простиралось необозримое монотонное плоскогорье, почти лишенное растительности. Лишь в балках и долинах, по берегам немногочисленных ручьев и сырых ложбинках можно было наблюдать чахлые кустарники. На сухой, выжженной солнцем, земле росли странные растения в виде распластанных подушек, колючих и непроницаемых, напоминающих ежей. Кое-где на расстоянии друг от друга встречались полушарообразные кусты с редкими листьями, ветви которых были усажены шипами и покрыты густым войлочным пухом. Впрочем, плоскогорье нельзя было назвать по-настоящему гладким, так как в основном оно было всхолмленное, пересеченное по всем направлениям возвышенностями. Был конец августа, днем стояла жара, а по ночам одолевал холод. Припасы кончились, и путешественники вместе с лошадьми голодали.

Наконец они прибыли в Конию, где закончился их пятый круг. Отсюда экспедиция пошла на запад по более плодородным местам, с озерами и речками. У местечка Аллашегр Вронченко спустился с плоскогорья в долину, завершив шестой путь и проверив еще раз свои измерения. Последний седьмой круг был короткий – через Айдин в Смирну.

Отдохнув немного в Смирне и приведя в порядок свои записи, Вронченко совершил в конце сентября вторую поездку. Первый круг прошел по приморским районам Эгейского моря, затем в Брусу и на юг к местечку Кутайя, известному с прошлого года. Отсюда начался второй круг, который завершился, как всегда, в Смирне. Наступила осень, хотя и без дождей. Вронченко усиленно работал, приводя в порядок записи и чертежи. Он собирался домой в Петербург, решив по пути сделать еще один круг. Сердечно попрощавшись со всеми знакомыми, Вронченко в конце ноября выехал из Смирны, добрался до Мраморного моря, а оттуда на суденышке прибыл в Константинополь. Пробыв в столице Османской империи больше месяца, он после Рождества отправился в Россию.

В марте 1836 года Вронченко наконец-то добрался до Петербурга. Остановился он у своего старшего брата, Федора Павловича, занимавшего высокий пост товарища министра финансов. Вечером, после ужина, когда братья, расположившись у камина, закурили сигары, Федор спросил:

– Ну, Михаил, как там турецкие женщины?

Младший брат рассмеялся:

– Ты неисправимый циник, Федор!

– А ты думал, я буду спрашивать о твоих геодезических изысканиях, в которых я ни черта не понимаю?

– Знаешь, я вынужден опровергнуть общепринятое мнение о забитости и затворничестве турецких женщин. Они уже не являются рабынями мужей, а среди простого люда можно даже провести равенство между супругами, разве что женщины прилежнее мужчин и старательнее в быту. В основном каждый имеет одну жену. Когда знатный турок женится на дочери человека сильного и влиятельного, он иногда даже дает обязательство не брать другой женщины. Ну а если жена попадается сварливой и злой, то он так и мучается всю жизнь, боясь развестись из-за страха перед тестем.

– Да ну! Вот и тебе, Михаил, урок. Не спеши жениться, а то тебе попадет такая вздорная женушка и будешь терпеть.

– А я и не собираюсь, пока.

– Ладно, – сказал Федор, – завтра я уезжаю на неделю, а ты готовь свой отчет. Когда приеду, ознакомлюсь с ним, по крайней мере, с теми разделами, которые меня интересуют.

К середине марта Вронченко представил в Генеральный штаб карты, в количестве 128 листов и приложенным одним сборным, 14 особых планов, отчеты и описания Турции. Начальник Генерального штаба, докладывая Николаю Первому, дал высокую оценку работе Вронченко.

– А знаете что, – сказал император, – пригласите-ка его ко мне на аудиенцию. Хочу порасспросить кое о чем. Он ведь еще числиться в моей свите?

– Так точно. С 1822 года он, как офицер Генштаба, находится в свите вашего императорского величества.

Спустя два дня Вронченко вошел в кабинет царя и доложился по форме. Николай Первый стоял у стола с разложенной картой.

– Подойдите сюда, господин капитан, – сказал он.

Когда офицер подошел, император положил руку на карту и продолжил:

– Вот полуостров Малая Азия. Данные на нее нанесли австрийцы еще в прошлом веке. Видите сколько здесь белых пятен. Сможет ли ваша работа закрыть их?

– Ваше императорское величество, – спокойно ответил Вронченко, – если на карту, что перед вами, нанести зафиксированные мною сеть дорог, описание берегов и рек, то она преобразуется – реки переменят свое течение, а некоторые исчезнут и появятся новые, передвинутся даже горы и города. За два года я проехал на лошади 10 тысяч верст, всю Анатолию вдоль и поперек. Во время поездок непрерывно велась маршрутная съемка местности. Я определил астрономически, то есть по широте и долготе, координаты 100 пунктов Малой Азии, что придаст карте прочную основу. Мои данные достоверны, потому что я в своей работе соблюдал правило: руководствоваться лишь теми сведениями, которые мог приобрести лично, или расспросами, которые потом перепроверял.

– Хорошо, я ознакомлюсь с вашим отчетом позже. Сейчас мне бы хотелось знать ваше мнение, ваши наблюдения и соображения по двум вопросам: состояние турецкой армии и флота. Вы только что прибыли оттуда и у вас, очевидно, есть свежие сведения?

– После того, как султан Махмуд Второй в 1826 году уничтожил янычарский корпус и стал строить армию по европейскому образцу, реформы продолжаются. Обмундирование новой пехоты – смесь переднеазиатской одежды с европейской: куртки русского покроя и турецкие шаровары, английское оружие и татарские седла, французские уставы и инструкторы со всех стран света. В новой армии острая нехватка офицерских кадров. В последние дни перед отъездом из Константинополя я прочитал в турецких газетах, что правительство намеревается привлечь для обучения армии французских инструкторов, а для флота – английских…