Валерий Черных – Тонкая грань выбора (страница 8)

Девушке, по-видимому, надоела борьба с руками похотливого партнера. С перекошенным от злости лицом отстранившись от него, она что-то резко выкрикнула. Парень отшатнулся и, пятясь от разъяренной партнерши, ретировался и скрылся в толпе. Генку эта сцена позабавила. Он уже собрался прокомментировать произошедшее в ухо другу, но запнулся, словно проглотив язык, потому что избавившаяся от партнера девушка решительно направилась к ним. Она остановилась перед Саней и, глядя ему в лицо, предложила:

– Пойдем, покурим.

Саня нервно дернул щекой, наклонил голову в знак согласия и взял Лену под локоть.

– Ленка, ты куда! – вынырнув из полумрака, крикнула худая девица в черных джинсах.

– Мы пойдем перекурим с Сашей.

– Я с вами!

– Нет, ты вон с его другом потанцуй. Нам переговорить нужно.

Саня удивленно открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал и стал пробираться с девушкой к выходу. Он уверенно вел её за собой, но неожиданно Лена дернула его за руку и заставила свернуть направо, в длинный коридор, по обе стороны которого тянулись бесконечные вереницы дверей. Похоже, она свободно ориентировалась в этом здании, потому что остановилась у одной из дверей, толкнула её и за руку увлекла парня в маленькую комнату. По виду это была подсобка, здесь царил полумрак, разбавленный тусклым светом уличного фонаря, пробивающимся сквозь неплотную штору. Как только Саня закрыл за собой дверь, девушка обхватила его руками за шею и впилась губами в губы. Саня ответил на поцелуй и дал волю рукам, лаская подрагивающее от желания упругое тело. Поддаваясь ласкам, Лена тихо застонала, оторвалась от его губ и нежно провела пальцами по щеке.

– Сашенька, милый, как долго я ждала этого, – хрипло прошептала она.

Саня, уже здорово возбужденный, слегка опешил: «Давно ждала? Интересный поворот. А как же Лысый? Или она ждала уже после него? Где же ты раньше была? – и тут зверьком юркнула мысль: – Да она живет на другом конце города! Ладно, хрен с ним, потом разберемся…»

Он зарылся лицом в локоны темных волос, вдохнул их необычный, терпкий аромат. Его руки поползли по бедрам девушки, приподнимая подол длинной юбки.

– Подожди, – прошептала Лена, и парень с явной неохотой убрал руки. – Пошли ко мне. Я здесь недалеко, в фабричной общаге живу. Месяц как перебралась.

– Пошли, – не раздумывая согласился Саня. – Только Гешу предупрежу, чтоб не искал.

– Да Танька о нем позаботится. Не переживай.

– Иди в гардероб, я быстро.

Сквозь плотную толпу танцующих Матвеев пробрался к месту, где оставил Гену, но его там не оказалось. Ленкина подруга танцевала в обнимку с каким-то парнем, положив ему голову на плечо.

– Генка где?! – крикнул Саня ей прямо в ухо.

Девушка пожала плечами, потом неопределенным жестом указала в глубину цветного сумрака.

Саня в недоумении покрутил головой, но друга не обнаружил.

– Он с Вирой ушел, – бросил парень.

– С кем?! – рявкнул Саня, резко дернув его за плечо.

Парень отшатнулся, испуганно вытаращил глаза и громко прокричал:

– Они в сквер пошли, с михайловскими махаться!

Саня развернулся и, не разбирая пути, грубо расталкивая танцующих, рванул к выходу. Спустя секунды он выскочил на парадное крыльцо и с рычанием, похожим на звериное, огромными прыжками понесся в сквер позади клуба.

Драка была в самом разгаре. Еще издалека он заметил знакомую голубую куртку в толпе дерущихся, их было человек тридцать. Генка сцепился с каким-то парнем, через мгновение уже валялся на земле, и двое принялись пинать его ногами. Не останавливаясь, Саня в прыжке врезал ногой одному из долбивших его друга, успел впечатать кулак в рожу второму, и в этот момент его остановил страшный удар по затылку обломком парковой скамейки. Ноги вдруг стали ватными, подкосились, и он рухнул на лежащего Генку, навалившись на него всем телом. Последнее, что он слышал перед тем, как надолго потерять сознание, был противный вой милицейских сирен.

Саня очнулся в городской больнице и узрел перед собой бледное, с перепуганными глазами лицо матери. В больничном халате на плечах, сидя на стуле, придвинутом вплотную к кровати, она нервно стискивала ручки лежащей у нее на коленях сетчатой авоськи с продуктами. Судя по яркому солнечному свету, разлитому по палате, было уже позднее утро.

– Саша, ты как себя чувствуешь? – дрожащим от сдерживаемых слез голосом спросила мама.

Саня прислушался к своим ощущениям, пошевелил руками, ногами, приподнял голову и слегка качнул ею, ощупал огромную шишку на затылке. Кроме ноющей тупой боли в районе припухлости, его ничего не беспокоило.

– Нормально. А как я сюда попал?

– Господи! – ужаснулась мама. – Ты ничего не помнишь?

– Чего ничего?! Всё я помню. Как Генка?

– Дома он. А тебя сюда на скорой привезли. Ты без сознания был.

– А почему я только утром очнулся?

– Да спал ты. Тебя в чувство привели, потом укол сделали, чтобы спал.

– Вот этого я не помню.

– Голова не болит, не кружится? Может, тошнит?

– Не кружится и не тошнит. Что за палата такая козырная?

Мама повела взглядом вокруг. Одноместная палата с новой мебелью действительно походила на гостиничный номер. Не хватало только обоев на стенах и телевизора.

– Это Пётр Александрович договорился, – почему-то шепотом поведала мама. – Вас с Генкой обоих сюда привезли. Потом отец его домой забрал, а тебя оставили и в эту палату для начальства положили. Он и сейчас здесь, с главврачихой общается.

Дверь в палату осторожно приоткрылась, мелькнуло лицо Генкиного отца, затем она распахнулась шире, и Пётр Александрович вошел в сопровождении женщины в белом халате.

– Доброе утро, дебошир, – весело приветствовала его доктор. – Как себя чувствуешь?

– Великолепно! Не тошнит, не кружится, не болит.

Она присела на край кровати, взяла Саню за руку, пощупала пульс. Затем проверила зрачки, заглянула в рот и встала.

– Ну что ж, повезло тебе, парень. Крепкая голова. Ну а шишка пройдет.

– Так я здоров? Могу уходить?

– Быстрый какой, – усмехнулась врач. – До завтра полежишь, понаблюдаем тебя, мало ли что…

Когда она ушла, Пётр Александрович подошел к Сашкиной маме и положил ей руку на плечо.

– Надежда Яковлевна, вы не переживайте. Я прослежу, чтобы Санька хорошо лечили.

– Спасибо вам. Ладно, побегу на работу. Ты тут лежи, не вставай.

Она поставила принесенные продукты на тумбочку у окна, поцеловала сына в щеку и покинула палату.

– Хочешь чего-нибудь? – спросил Пётр Александрович, когда дверь закрылась.

– В туалет, – буркнул Саня. – Вы извините, что так получилось.

– Да ты-то вообще ни при чем. Мне мой балбес всё подробно рассказал. Можно сказать, что ты его отбил. Неизвестно, как бы всё закончилось, если бы ты свою башку не подставил. Только запомни: вас там не было!

– Так всё равно менты узнают.

– Это не твоя печаль. Я всё решу. Вас там не было. Запомнил?!

Саня молча кивнул, подумал и пробурчал:

– Виру прибью, когда выйду отсюда. Это он Генку втравил.

– Думаю, не получится. Твой Вира кому-то отвертку в живот воткнул. Сядет однозначно, а если тот парень умрет, то сядет очень надолго. Хотя, я думаю, ему и так прилично светит. Мне уже пора, отдыхай. Завтра утром я за тобой заеду.

Оставшись в одиночестве, Саня аккуратно встал с кровати и подошел к окну. Стоял чудесный солнечный день. Палата располагалась на первом этаже, и под ее окнами на больничном дворе суетились голуби и воробьи. Огромный бурый кот прыгнул с крыльца, спугнул птиц; шумно вспорхнув, они немного покружили в воздухе и вновь опустились на траву.

Несмотря на легкую слабость, настроение у Сани было воздушным и просто прекрасным. Он с удовольствием припомнил вчерашнее приключение, сладко потянулся, затем облачился в больничную пижаму, лежавшую на стуле рядом с кроватью, и отправился искать туалет.

– Матвеев, подъем!

Санины ресницы дрогнули, глаза чуть-чуть приоткрылись, пропуская свет в узкую щелочку между веками. Он приоткрыл один глаз, протер его кулаком, открыл другой и недоуменно уставился на стоящую перед ним докторшу.

– Как самочувствие?

– Отлично.

Он заметил сложенную на стуле одежду и понял, что его выписывают.