Валерий Черных – Тонкая грань выбора (страница 12)
– Хорошо, хорошо. Спасибо за прекрасный вечер.
Входная дверь тихо хлопнула, Саня тут же нырнул в ванную комнату и через секунду услышал удаляющиеся шаги хозяйки дома. Утром, припомнив вчерашний разговор Виолетты с гостями, он счёл неуместным расспрашивать её. Впрочем, утром всё видится по-другому, и события давно минувшего времени уже не казались такими интересными.
******
Матвеев шагнул в комнату и объял взглядом студенческое жилище. Стол с остатками то ли завтрака, то ли вчерашнего ужина, две пустые бутылки из-под дешевого портвейна. Четыре пошарпанных стула, четыре одинаковые кровати вдоль украшенных фотографиями из журналов стен, большой платяной шкаф у входа. Три застланные застиранными покрывалами кровати были пусты; на четвертой, у двери, лицом вниз лежал парень в затертых джинсах и с голым торсом. Над ним на стене фотография: группа молодых девушек, человек семь, явно позируя фотографу, живописно расположилась у фонтана.
Всё выглядело как год назад, будто кто-то нарочно сохранил интерьер, ожидая возвращения Сани. Только парень с мощным торсом никак не вписывался в его воспоминания. Саша громко кашлянул. Спина парня слегка дернулась, напряглась, затем приподнялась и повернулась в сторону гостя голова.
– Чё надо? – сипло бросил лежащий, не открывая глаз.
– Я… я хотел узнать… – несколько растерянно промямлил гость.
Парень резко перевернулся на спину, затем сел на кровати, открыл глаза и смахнул назад длинный густой чуб.
– Знакомая рожа. Ты кто?
– Конь в пальто! – обиженно насупился Матвей.
Он узнал парня: Коля. Во время своего первого приезда в Москву он несколько раз пересекался с ним в компаниях. Этот здоровяк-старшекурсник, заводила и любитель шумных застолий был года на четыре старше и уже отслужил в армии. Его панибратские отношения с Сашиной подругой вызывали у парня жуткую ревность, пока не он понял, что так Николай общается со всем женским населением общежития.
– Блин! Вспомнил! Ты Ленки Морозовой хахаль, абитура. Чё хотел? – воскликнул Коля, окончательно очнувшись.
– Здесь раньше девчонки жили, – попытался уточнить Матвей.
– Они и сейчас здесь живут, – равнодушно пожал плечами Николай. – Меня просто из общаги турнули, так я вот и кантуюсь у них, пока жильё не нашёл.
– А Лена?
– Что Лена? Лена – фьюить! – присвистнул Коля. – Она здесь не появляется. У неё есть где жить. Ты что, её ищешь?
Саня мрачно насупился и коротко кивнул.
– Зря! – отрезал Николай. – На хрена ты ей сдался? Впрочем, как и она тебе. Головняков в жизни не хватает?
– Тебе какое дело?! – разозлился Матвей. – Не знаешь – так и скажи! А советы свои засунь…
– Ладно, не нарывайся, – усмехнулся парень. – А то и правда могу засунуть… тебе… в башню. Часы имеются? Сколько сейчас?
Саня приподнял рукав куртки и бросил взгляд на левое запястье.
– Почти одиннадцать.
– Блин! Опаздываю! Тебе, братан, подфартило. Ленка сейчас в кафе на Шлюзовой. Я с ней вчера встретиться договаривался. Погнали!
Он ловко соскочил с кровати, натянул на ноги теплые ботинки, сдернул со спинки кровати свитер, понюхал его и, удовлетворенно крякнув, надел прямо на голое тело. Несколько минут быстрым шагом по заснеженной улице – и они уже тряслись в шумном трамвае.
Заштатное кафе неподалёку от здания инженерно-строительного института – любимое место студенческой братвы. Не очень вкусно, но быстро и недорого, а это важнее. Там практически никогда не бывало свободных мест, но когда ребята ввалились в зал вместе с потоком морозного воздуха, то Лена сидела за столиком одна. Саня невольно замер. Всё та же прическа – окрашенные в радикально черный цвет коротко постриженные волосы выгодно подчеркивают тонкие черты лица, карие глаза и полные детские губы. При этом она изменилась почти до неузнаваемости и уже не напоминала обыкновенную студентку. Девушка сидела вполоборота, закинув ногу на ногу, слегка покачивая модным черным полуботинком; узкие бедра плотно облегают темные джинсы, короткая шуба из чернобурки наброшена на плечи, на столе шапка из того же меха.
– Почем матерьяльчик? – весело гаркнул Коля, подкравшись к ней со спины и трогая пушистый мех.
– Отвали от шубы, Грамарь, не трожь, – огрызнулась Лена и неожиданно застыла, увидев Сашу.
Грамарь, удовлетворенный произведенным эффектом, громко хмыкнул, дернул стул от соседнего столика и уселся на него верхом.
– Ты-ы-ы? – протянула девушка, резко встала с места, шагнула к Саше и, будто не веря своим глазам, осторожно коснулась пальцами его лица.
Он стоял, не имея сил оторвать взгляд от её увлажнившихся глаз. Его рука поймала тонкие пальцы у лица и нервно сжала их. Девушка слегка поморщилась, отстранилась и села на место.
Николай по-хозяйски подвинул второй стул и жестом пригласил Саню присесть. Лена уже не смотрела в его сторону, достала из сумки сигареты и зажигалку, закурила, глубоко затянулась, затем подвинула пачку ребятам. Они синхронно отрицательно качнули головами.
– Сколько? – неожиданно обратилась она к Грамарю.
– Сколько не жалко, я совсем пустой. Через месяц отдам.
– Сколько не жалко, столько нет. А ты что, через месяц наследство получишь? – язвительно буркнула девушка. – Или все-таки работу нашел?
– Нашел, – обреченно вздохнул Коля. – Я в ментовку устраиваюсь.
– О как! – оживилась девушка. – С чего бы?
– Я серьезно! – обиженный недоверием, протянул Николай. – Другого варианта нет. Там жильё приличное, прописка и форма. Меня на неделе патруль загрёб, я же без прописки здесь болтаюсь после отчисления. Хотели отправить по месту жительства, но майор предложил к ним на работу пойти. А чё, чем не работа?
– Нормально, – пожала плечами Лена.
Она полезла в сумку, порылась там, достала два червонца и протянула Николаю. Тот быстро ухватил их, сунул в задний карман джинсов и, приподнявшись, крепко обнял девушку. Она не отстранилась, только в ответ похлопала его по широченной спине.
– Исчезаю! Санёк, бон аппетит!
Коля хитро подмигнул Матвею, кивнув в сторону Лены, и поднялся. Удивленный тем, что, оказывается, этот парень помнит его имя, Саня криво улыбнулся в ответ.
– Грамарь, ты гад, – лениво бросила девушка. – Вали!
Коля махнул рукой на прощание и исчез.
Лена аккуратно загасила сигарету в пепельнице, повернулась к Саше и неожиданно прижалась к нему, уткнувшись лицом в шею. Он осторожно положил ей руку на спину, затем приобнял, вдохнул аромат её духов вперемешку с табачным запахом и нежно тронул губами прядь волос на виске. Ощутил, как вздрогнуло её тело, и замер с беспомощным выражением на лице, борясь с мучительным желанием сжать её в объятиях. Она же вся подалась к нему, словно желая раствориться в нем, но это длилось лишь секунды. Затем Лена отстранилась, легким движением поправила прическу и опять закурила.
– Ты как здесь? – спросила она тоном, который разом расставил всё по своим местам.
Чувственный порыв, секунду назад поднимавший его к облакам, начисто смело холодным, равнодушным голосом. Казалось, ей вдруг стало скучно, и даже раздраженные нотки прозвучали в этом простом вопросе.
– Я учусь здесь, – ответил он, стараясь унять дрожь от обиды. – Вот вчера сессию закрыл, ну и подумал найти тебя.
– Зачем?
Спросила без заинтересованности, просто вежливое продолжение разговора. Саня грустно пожал плечами. Он не был готов ответить, так как и сам себе не мог объяснить, зачем. Может, потому что мысли о ней мешали жить, мешали двигаться вперед, тянули в прошлое? Всех знакомых девушек он непроизвольно сравнивал с Леной, примерял на её место, но даже более красивые почему-то проигрывали это сравнение.
– Где учишься?
– МГУ, буду экономистом.
– Интересно!
Он почувствовал, что ей стало действительно интересно – в ее голосе послышалось неподдельное удивление.
– А ты молодец. Как тебе удалось поступить?
– Помогли. Долго рассказывать.
– Долго? – задумчиво проговорила Лена. – Пусть будет долго, – вдруг решительно сказала она, натягивая на голову шапку.
Торопливо набросила шубу, схватила одной рукой сумку, второй сжала локоть парня и потащила к выходу. На улице, не давая опомниться, махнула рукой, останавливая такси, почти силой запихнула Саню на заднее сиденье и плюхнулась рядом.
– Татарская, семь, – объявила Лена.
– Это же рядом, – скривился водитель.
– Три счетчика! Мы не можем ждать!
Водитель удовлетворенно хмыкнул, и машина сорвалась с места.
Бегом, бегом! Они торопились, словно боясь не успеть, упустить минуты волнительного, всепоглощающего счастья. Как будто вот сейчас, в эту секунду жизнь пролетит мимо, словно пуля, и всё кончится. Этаж, еще этаж, проклятый замок, проклятые ключи! Срывая одежду, они вломились в спальню, рухнули на кровать, стиснув друг друга, и через секунду он ощутил, как под его напором пульсирует ее горячее нутро.
Придерживая на груди сползающую теплую шаль, Лена стояла у окна спиной к кровати, нервно затягиваясь сигаретой и периодически сбрасывая пепел в горшок с цветком.
– Ну как ты не можешь понять, родной… Всё, что у меня есть, – всё он. Да, ты единственный, с кем я чувствую, кого я хочу… Но что нас ждёт? Я не хочу тянуть лямку, считать копейки, как моя мать, и не знать, чем кормить семью завтра. А эти обноски всё детство – от друзей, от соседей! Штопанное-перештопанное! Ненавижу! Ненавижу!