Валерий Черных – Правило волков (страница 4)

Карен покинул его кабинет, а Рубцов встал и подошел к окну. Опять зарядил дождь. Сверху казалось, что вместо людей по улице сами собой ползут зонтики.

Чем больше Сергей думал о согласовании с подтасованными координатами участка, тем больше в нем крепло подозрение, что этот случай – не единичный. Как давно Карен повел эту опасную игру? Пока общественность молчит, скандалов никто не раздувал. Это понятно: от даты согласования до начала реального строительства проходит как минимум год, а бывает, и пять лет. Но что будет, когда вылезут все проблемные стройки?

От одной этой мысли Сергей поежился. Ему грозит стать центральной фигурой публичного скандала – и это минимум.

Надо проверить все дела за последний год, но только как это сделать без ведома партнера? Перебирая фамилии сотрудников, Рубцов вдруг подумал, что все они могут быть на содержании у Карена и в случае чего сразу побегут к нему. В голове не возникало ни одной конструктивной мысли. Сергей чувствовал себя марионеткой в чужой серьезной игре и в бессилии выругался вслух. Настроение безнадежно испортилось. Понимая, что на рабочем месте будут отвлекать и ничего он не надумает, Рубцов, взглянув на часы, решил выйти перекусить.

Он не стал брать машину и пешком прошелся до ближайшего кафе, благо тучи на время раздвинулись. Выбор в заведении был не ахти, но кормили вкусно, заваривали приличный кофе; шансы встретить кого-либо из сотрудников и коллег практически равны нулю – до обеденного перерыва далеко.

Сергей занял столик в дальнем углу. Он автоматически взял в руки меню, которое знал почти наизусть, мысленно продолжая искать выход из сложившейся ситуации. Трезво соображать мешала злость, и не только на Карена.

«Дебил, идиот! – ругал он самого себя. – Это ж надо так подставиться! Карен отстегивал мне копейки, а сам…»

Рубцов начал понимать, что Карен не просто подставил его, а кинул на очень большую сумму. Подумав о порядке цифр, он пришел в ярость: «Гад, сволочь… А еще братом называл… Ну и кому после этого можно верить?.. Как узнать, где и на сколько меня кинули?.. Нужно раздобыть реестры документов…»

Бессвязные от бешенства мысли прервал вежливый официант. Сергей даже не сразу сообразил, чего он от него хочет. Ах да, надо что-то заказать…

Вернувшись в реальность, он сделал заказ и рассеянно осмотрелся. Зал был почти пуст, только за столиком у входа две девушки в офисных костюмах курили, прихлебывая свой кофе. Одна из них поймала взгляд Сергея, приветливо кивнула головой и улыбнулась. Он машинально кивнул в ответ и принялся соображать, с кем поздоровался. Лицо казалось отдаленно знакомым, но кто это? Судя по одежде, макияжу и общему впечатлению, она не из круга его подружек-веселушек. Всех симпатичных девушек, работающих в городской думе, он знал в лицо, сотрудниц городской администрации тоже…

Девица продолжала смотреть в его сторону, и это немного напрягало. Наконец она встала и направилась к его столику. Сергей откинулся на спинку кресла, машинально оценивая внешность и походку девушки. Надо же, вышагивает как модель. Офисный костюмчик чересчур строг, но молодость им не заслонишь. Симпатичная, и фигурка на уровне!

– Добрый день, Сергей Александрович, – подойдя, заговорила девица.

– Добрый… – ожидая продолжения и с интересом глядя на нее, ответил Рубцов.

– Я – Марина Егорова.

Сергей промолчал, поскольку имя ничего ему не говорило.

Девушка улыбнулась немного смущенно и пояснила:

– Дочь Инны Алексеевны из юридического отдела администрации. Помните, мама с вами по поводу меня разговаривала…

Сергей расслабился. С Инной Егоровой он давно сотрудничал, она была надежным доверенным человеком. Девушку он тоже вспомнил. Где-то с полгода назад мать привела ее с собой, просила устроить на работу. Дочь Инны пробыла в кабинете всего минуту, просто представилась, и он в тот момент не обратил на нее особого внимания, разговаривал по телефону.

– Как ваши дела? – спросил он просто из вежливости.

Лицо девушки озарилось довольной улыбкой:

– Очень хорошо! Спасибо вам огромное, Сергей Александрович! Отличное место, я работаю с удовольствием.

– Вот и замечательно. Простите, запамятовал, куда мы вас устроили…

Сергей уже потерял интерес к девушке: дочь старой знакомой – это святое. Он собрался передать привет маме и на том закончить, но тут девушка сообщила, что работает инженером в отделе архитектуры.

Он застыл с открытым ртом, поскольку несколько минут назад гадал именно о том, как раздобыть реестры согласованных на застройку участков… Да эта Марина просто подарок судьбы!

– Простите, как вы сказали? Архитектуры? Это очень интересно, очень…

Сергей лихорадочно соображал. Сразу взять ее в оборот?.. Нет, шанс подвернулся слишком неожиданно, ему прежде нужно тщательно продумать конкретные задачи для работницы отдела архитектуры.

Официант принес заказ, но Сергей будто и не заметил. Ему необходимо было задержать Марину, познакомиться с ней поближе, установить доверительные отношения.

– Может, вы присядете? – предложил он.

– Простите, но мне уже нужно бежать. Еще раз спасибо вам огромное, Сергей Александрович. До свидания.

Марина быстро прошла к выходу, а Сергей взял в руку вилку и принялся рассеянно ковырять овощной салат. Есть расхотелось. Он отодвинул тарелку, заглотил успевший остыть кофе, расплатился и вышел на улицу.

Настроение слегка улучшилось. Понятно, что до решения проблемы еще ой как далеко, но теперь, по крайней мере, он не чувствовал себя болваном в чужом раскладе и начинал представлять, в каком направлении надо двигаться, чтобы разобраться во всём и… отомстить.

***

Направляясь к стоянке, Карен торопливо, порой переходя на мелкую трусцу, пересек улицу и скоро взгромоздился на водительское место в своем джипе. Хлопнула дверца, машина рванула с места и, набирая скорость, с визгом скрылась за поворотом.

Несколько сотрудников собрания, наблюдавшие лихой маневр из окон и узнавшие машину депутата, были порядком удивлены. Прежде за Оганяном таких фокусов не водилось. Они представить не могли, на какой пожар так спешит Карен Суренович.

Выходка Рубцова с проверкой документов стала для Карена полной неожиданностью и лишила способности трезво рассуждать. Он гнал машину, сжимая руль потными ладонями, не осознавая, что решение проблемы не зависит от того, насколько быстро он появится у Стаса.

– Черт, как же мне преподнести это хозяину… – бормотал он себе под нос.

Владимир Иванович Стасов, или Стас, действительно был хозяином, хозяином в полном смысле этого слова. В отличие от других криминальных авторитетов он вел степенный образ жизни, вроде зажиточного фермера. Этому образу вполне соответствовал его большой загородный дом из красного кирпича, выстроенный без особых архитектурных излишеств и современных наворотов в виде башенок, эркеров, парадных лестниц и бассейнов. Правда, с крыши дома смотрели в небо несколько причудливых антенн, по периметру участка было натыкано не меньше дюжины камер наружного видеонаблюдения, а когда тяжелые ворота плавно распахивались, за ними виднелись вооруженные охранники. Но соседи никогда не слышали, чтобы за стенами глухого каменного забора проходили какие-то разгульные вечеринки; в городе хозяина дома на подобных мероприятиях тоже не замечали. Владимир Иванович вел здоровый образ жизни и в свои пятьдесят выглядел не больше чем на сорок: стального цвета глаза на свежем лице, короткий бобрик начинающих седеть волос, средний рост и подтянутая фигура человека, регулярно занимающегося спортом.

Стас появился в городе в начале нулевых, когда в стране буйным цветом расцветали коррупция и рейдерство, а проще «отжим» построенного за период приватизации успешного бизнеса. Местный криминалитет принимал активное участие в переделе собственности, подминал под себя мелкий и средний бизнес, наращивая финансовые мускулы для более масштабных дел. Стасов как будто не участвовал в бандитских разборках, но неожиданно стал человеком богатым и влиятельным. В его руках оказался не один десяток мелких компаний, а их прежние хозяева просто исчезли без следа. В городе считали, что дело тут нечисто, но толком доказать никто ничего не мог, да и не пробовал. Местные «деловые» пытались «наехать» на нового авторитета с целью отобрать бизнес или хотя бы принудить его «засылать в общак долю». Но настоящей войны не случилось. «Сверху» поступил жесткий приказ оставить Стаса в покое. По городу поползли слухи о «большой руке и серьезной крыше» у Стасова, что отчасти было правдой, учитывая объемы сумм, уходящих от него во власть.

Хозяином Карен называл Стасова только мысленно, вслух это слово он произнести не смел. Владимир Иванович не терпел, когда его называли хозяином, шефом или боссом, запретил приближенным пользоваться кличками; его коробило, когда он слышал воровской жаргон. Он был твердо убежден, что подобные вольности наносят ущерб имиджу солидного бизнесмена, который он так усердно создавал. Только близкие люди имели право называть его Стасом, да и то не при посторонних.

Карен замыкал на себе серьезные земельные вопросы и считался человеком близким. За несколько лет сотрудничества он не допустил ни одного прокола, поэтому, услышав в трубке: «У нас проблема», Стас поначалу не слишком обеспокоился, просто пригласил Карена заехать. Но после разговора, мысленно анализируя дрожащий голос Карена, припомнив суммы, которые сулит последняя сделка, Стасов понял, что проблема имеется, и она может оказаться очень серьезной.