Валерий Брюсов – Я люблю тебя и небо (страница 13)

Ей чужд покой окованных рабынь, Ей скучен путь проложенный и мерный. Но, встретив Холм Покинутых Святынь, Она дрожит, в тревоге суеверной, Стоит, глядит, не шелохнет травой, И прочь идет с поникшей головой.

23 июня 1895

К монахине

В средние века

Ты – монахиня! лилия бога! Ты навеки невеста Христа! Это я постучал в ворота, Это я у порога! Я измучен, я весь истомлен, Я бессилен, я мертв от желаний. Все вокруг – как в багряном тумане, Все вокруг – точно звон. Выходи же! иди мне навстречу! Я последней любви не таю! Я безумно тебя обовью, Дикой лаской отвечу! И мы вздрогнем, и мы упадем, И, рыдая, сплетемся, как змеи, На холодном полу галереи В полумраке ночном. Но, под тем же таинственным звоном, Я нащупаю горло твое, Я сдавлю его страстно – и все Будет кончено стоном.

26 июля 1895

В старом Париже

XVII век

Холодная ночь над угрюмою Сеной, Да месяц, блестящий в раздробленной влаге, Да труп позабытый, обрызганный пеной. Здесь слышала стоны и звяканья шпаги Холодная ночь над угрюмою Сеной, Смотрела на подвиг любви и отваги. И месяц, блестящий в раздробленной влаге, Дрожал, негодуя, пред низкой изменой… И слышались стоны, и звякали шпаги. Но труп позабытый, обрызганный пеной, Безмолвен, недвижен в речном саркофаге. Холодная ночь над угрюмою Сеной Не помнит про подвиг любви и отваги, И месяц, забыв, как дрожал пред изменой, Безмолвен, раздроблен в речном саркофаге!

10 августа 1895

Анатолий

В Венеции XVIII в.

Я видела в окно: на маленькой гондоле Он уплывал от стен монастыря, И за кормой пурпурная заря Дрожала в синеве цветком желтофиоли. Как плавно, как легко, как смело – Анатолий Скользил веслом по брызгам янтаря, Но всплески волн чуть долетали с воли, И покрывали их напевы псалтыря. Я отошла смущенно и тревожно… С толпой подруг спустилась в церковь я, По жить казалось мне смешно и невозможно. О господи! да будет власть твоя. Надломлены мечты, но я роптать не вправе… О сердце, замолчи… Expectans expectavi…

24 декабря 1894