18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Валерий Брюсов – Полное собрание стихотворений (страница 152)

18
В тишине его голоса ты не слыхала. Было страшно и сладко, и много и мало. Было ль это свершенье священных надежд? Чьи-то руки коснулись пурпурных одежд, Чье-то тело коснулось бессильного тела, И в объятьях внезапных ты вся холодела, И не знала, где боль, и не знала, где стыд. Поцелуи томили окраску ланит, На руках колыхало объятье запястья, И страданья, сливаясь с безмерностью счастья, Повторялись и жгли, наполняя всю ночь… Ты не знала, когда удалился он прочь, Ты очнулась одна на таинственном ложе, В этой спальне глухой, на могилу похожей, Две лампады, горя, озаряли покой… В сердце – стыд, в мыслях – бред, в теле – зной. И, томясь отвращеньем иль чистой любовью, Ты смотрела на пояс, забрызганный кровью.

5

И в то же утро солнце пронизало, Победное, губительный туман. Вода с полей, открыв посевы, спала. Опять спеша в родимый океан, В свое русло везде вошли потоки, И был весь мир лучами осиян. Жрецы богов, надменны и жестоки, Считали в храмах груды серебра И на камнях свои чертили строки; А люди, вопиявшие вчера, Несли свои благодаренья богу За то, что счастья вновь пришла пора. Толпа теснилась к царскому чертогу В желаньи видеть ту, что их спасла, — И деву Бэла вывели к порогу. Она была робка и не светла, Ее томили царские наряды, И лишь горела кос ее смола. Стремились к ней восторженные взгляды, Кричали все: «Тебя избрал сам Бэл!» А с крыши храма, там, где колоннады Скрывали дверь в святилище, смотрел Жрец младший Солнца. Пламенные очи Его – казались остриями стрел: Он вспоминал о тайнах грешной ночи.

1903

Старое Село

STEPHANOS

1904 – 1905

Вячеславу Иванову, поэту, мыслителю, другу

Посвящение

Вячеславу Иванову

Когда впервые, в годы блага, Открылся мне священный мир И я со скал Архипелага Заслышал зов истлевших лир, Когда опять во мне возникла Вся рать, мутившая Скамандр, И дерзкий вскормленник Перикла, И завершитель Александр, — В душе зажглась какая вера! С каким забвением я пил И нектар сладостный Гомера, И твой безумный хмель, Эсхил! Как путник над разверстой бездной, Над тайной двадцати веков, Стремил я руки бесполезно