Валерий Бронников – Жили старик со старухой. Сборник (страница 15)

В университете учительница немецкого языка обратила на него пристальное внимание, после чего он выучил три тетради контрольных работ наизусть, кое-как их защитил, а потом пришло время зачёта.

Влад что-то мямлил, пытался говорить на смеси русского и немецкого языков, но даже сам видел, что идёт ко дну. Спасательный круг протянуть никто не мог, вот и прозвучал этот приговор. Зачёт он всё же получил, но дальше просвета не было.

«А я и не приду!» – ответил он учительнице мысленно. Влад знал, что на следующий кус он переведётся в один из институтов в другом городе, а там можно начинать всё сначала.

Ещё серьёзней обстояло дело у Юрия Скамейкина по прозвищу «Дятел». Прозвище ему дали за употребление слова «Долбит». Он его вставлял к месту и не к месту: преподаватель – долбит, экзаменатор – долбит, сосед – долбит, не говоря уж о сексе. Когда речь об этом заходила, это слово вставлялось через раз. Дятлом его называли все студенты. У него с этой птицей имелось много схожего – Юра мог по нескольку раз долбить одну фразу, пока она не доходила до слушателей.

Он иностранный язык знал в пределах алфавита. Зачёт сдавал этой же преподавательнице и с тем же успехом. Просто к нему отношение учительницы выглядело несколько лучше, так как выполненные дома работы не вызвали подозрений. Напутствие он получил точно такое же – не приходить на экзамен без знаний языка.

Друзья по несчастью отложили думы об иностранном языке до осени. В другом городе и в другом институте жизнь надо начинать по-другому, поэтому и думать не хотелось об оставленном «хвосте», надеясь, что его как-нибудь «свалят», не такие науки «сваливали» и ничего: в памяти наук не осталось, но оценки в зачётке есть!

Осенью Влад сессию начал с поисков жилья. После долгих и упорных трудов он нашёл квартиру с хозяйкой, которой он сразу понравился, и они договорились обо всех условиях. Влад договаривался за двоих: Генка, однокашник, должен был подъехать. Однокомнатная квартира мало подходила для жизни в одной комнате женщины и двух мужчин, но других вариантов пока не имелось – этот вариант всех устраивал. Хозяйке, не молодой уже женщине, к тому же инвалиду, требовались деньги на житьё, а ребят вполне устраивало то, что ночевать придётся не на улице или вокзале, а при четырёх стенах, в квартире.

Инна Матвеевна, так звали хозяйку, получала пенсию по инвалидности и была нетрудоспособна из-за вывихнутой руки. Умом она не блистала, ограничивалась скудным запасом слов, но хорошо могла обсуждать любовников и городскую столичную жизнь, чётко распределяя, кому надо отправляться в дурдом, кому работать, а кто мог годится ей в любовники. Сама она выглядела чуть краше паровоза, квадратного телосложения с короткими руками, ходила в потёртой домашней одежде, жила в столице, но столичную жизнь видела в основном из окон своей «хрущёвки»; любила выпить и очень любила комплименты в свой адрес, на которые новые квартиранты не скупились, чтобы наладить с хозяйкой контакт.

В первые же дни Влад с Дятлом, который жил у родственников, пошли на поиски преподавателя немецкого языка. Их оказалось много, все они были женщинами среднего возраста, симпатичные на вид, но кого именно выбрать, чтобы не ошибиться, ребята определить не могли. Помог им в этом старый испытанный способ. Они пошли к «старичкам», тем, кто здесь учился и давно имеет аттестацию по немецкому языку. Вскоре жертва определилась – ей оказалась симпатичная белокурая женщина, которая студентов на экзаменах не заваливала и относилась лояльно. Ребята издалека за ней понаблюдали, выбрали подходящее время и подошли договориться о сдаче экзамена. Юлия Фёдоровна, так звали преподавателя, торговаться не стала.

– Пойдёмте со мной, я вам дам каждому по тексту и, если вы мне к утру тексты переведёте, завтра я приму экзамен, – сказала она.

Студенты получили тексты, которые пестрели немецкими буквами, поклялись к утру всё перевести. На самом же деле они не имели малейшего представления, как это сделают. Времени до утра оставалось немного, если учесть, что день клонился к вечеру, а маленькая стрелка часов замерла на цифре три. Посовещавшись и прикинув свои скудные резервы, ребята решили искать объявления. Первое объявление нашли очень быстро на ближайшем столбе, но молодой человек, изучив текст, переводить отказался:

– Для меня текст непонятный, он изобилует специальными терминами, возможно, по вашему профилю. Мне все слова за короткий срок не осилить.

Второй специалист оказался более сговорчивым. Он попросил студентов погулять и к двадцати часам ночи подойти за результатом. Тексты он перевёл. Отдав почти половину своих «хлебных» денег, студенты с облегчением забрали тексты и поехали на метро по домам. Оставалось переписать всё своей рукой. Наступила ночь, на которую они и рассчитывали, чтобы завершить все дела.

Утром невыспавшиеся студенты были готовы к экзамену.

– Юра, цветы берём? – спросил Влад.

– На что же мы их будем брать?

– Сейчас вопрос не в том – на что? – а в том, удобно ли их приносить?

– Женщине цветы никогда не помешают. Ты же не взятку хочешь дать, а оказать простой знак внимания.

– Значит, берём. Я в цветах ничего не понимаю, выбирай ты.

Около метро они быстро нашли нужный товар. Дятел, не раздумывая, набрал букет цветов, за который они отдали недельный бюджет. С этим букетом они и пошли на экзамен. На экзамене их оказалось только двое. Вручив букет и выполненные задания Юле Фёдоровне, они получили снова по тексту для самостоятельного перевода. Как оказалось, пришлось снова трудиться. Влад, проявив смекалку, взял словарь и начал переводить каждое слово в отдельности. В итоге он получил набор русских слов, из которых после некоторых раздумий составил предложения. Получилось вполне сносно. Он сам порадовался своему успеху, но, обратив внимание на Дятла, он увидел, что тот сидит с чистым листом бумаги и ничего не делает.

– Переводи! – громко шепнул ему Влад.

– Не могу, – послышалось в ответ.

Влад понял, что товарищ тонет, но не просит и спасения, зная, что здесь только каждый сам за себя в ответе. Влад жестами и шёпотом стал ему объяснять, что надо переводить слова отдельно и записывать на листок. Преподаватель делала вид, что не замечает их переговоров.

– Ну, кто готов? – спросила она.

– Можно, я пока начну излагать своё творение? – спросил Влад, выручая тем самым товарища и давая ему возможность порыться в словаре.

– Хорошо. Домашний текст я Ваш посмотрела. В целом Вы с работой справились. Читайте и переводите контрольный текст.

На ломаном, близком к немецкому, языке с ужасным произношением Влад стал читать немецкие слова и, заглядывая в листок, переводить сказанное. Когда он закончил, просто получил тройку и всё. Даже самому стало противно, что столько положено на это трудов.

– Вы можете идти, – донеслось до его слуха.

– Я подожду товарища. Он не спал всю ночь, переводил текст и сейчас сидит невыспавшийся и уставший. Ему вдвойне трудно.

Краем глаза Влад увидел, что на листке что-то написано, но очень мало.

– Мы с ним разберёмся.

– Хорошо, но я его всё же подожду. Он переводит лучше меня, но ему надо время.

Юлия Фёдоровна поняла, что тут заговор. Она поставила Юре тройку, не читая его перевод, и отправила студентов на все четыре стороны.

Довольные друзья покинули аудиторию с чувством выполненного долга. Они сейчас имели высшее образование по иностранному языку – это запечатлено и подтверждено в их зачётках.

По неписаному закону после сдачи экзамена Влад зашёл в магазин и взял вина снять стресс и выкинуть из головы предыдущую науку – надо готовиться к следующей, а это требует проветривания мозгов. Хозяйка в этот раз оказалась очень приветлива и какая-то радостная.

– Ну, что, мальчики, как успехи?

– Сдали, – ответил Генка, который ничего не сдавал, но радовался успеху товарища.

Не ответить означало проявить невежливость, а отвечать длинно, значит, привлечь к себе и своему мероприятию хозяйку, что делать им совсем не хотелось. Вдвоём они быстро накрыли на кухне стол. Генка добавил:

– Мы пообедаем, сильно проголодались!

– Конечно, мальчики, обедайте, я вам не мешаю.

Но хозяйку провести оказалось трудно. Почуяв присутствие вина, она вертелась рядом, находила какие-то дела, чтобы ходить на кухню и обратно. Выпили по полстакана вина, но разговор не клеился, мешало присутствие третьего лица.

– Ладно, Гена, налей ей немного, иначе не отстанет, – сказал Влад.

– Матвеевна, выпьешь за наш экзамен? – спросил Генка.

– Мальчики, я не хотела вам мешать, но за экзамен выпью, – она нарисовалась мгновенно, возникнув из ниоткуда, как будто только и ждала приглашения.

– Я тебе налью немного, во-первых, ты женщина, а, во-вторых, мы пить совсем не собираемся. Так что, выпивай и иди, отдыхай, мы будем готовиться после обеда к следующему экзамену. Во хмелю ты буйная, а нам нужна тишина.

– Хорошо, хорошо, – она была рада и этому.

Генка налил ей треть стакана, дал закусить.

– А можно я включу музыку? – неожиданно спросила она.

– Включи, только негромко.

Хозяйка ушла в комнату, включила радиолу. Наконец-то у студентов появилась возможность поговорить спокойно! Они прибрали стол, оставив немного закуски и сели за сопромат, отвлекаясь, время от времени, для продолжения трапезы, но это спокойствие продолжалось недолго. Хозяйка в соседней комнате пустилась в пляс, всё громче и громче притопывая ногой.