Валерий Борисов – Воздух (страница 3)

Экран погас. Генератор заглох. Адам сидел в темноте.

Тоби положил голову ему на колено.

Адам смотрел в пустой экран.

ЧАСТЬ 2. АЙРОНФОРД

Глава 1. Карта

Айронфорд не спал никогда.

Город стоял на двух берегах реки, и между ними была пропасть — не только из воды, но и из денег, власти и света. Западный берег сиял даже глубокой ночью. Огни горели в окнах высоких зданий, вдоль набережной тянулись фонари, а над крышами висела голубоватая дымка — работа систем очистки воздуха. Там жили чиновники Совета, инженеры, судьи. Там принимали законы.

Над всем городом возвышалось здание Совета — массивное, серое, с острыми шпилями, уходящими в небо. Оно стояло на западном берегу, и его было видно отовсюду: из восточных кварталов, с моста, даже из самых дальних окраин. Оно не просто находилось в центре — оно господствовало над городом, как напоминание о том, кто здесь устанавливает порядок и кому принадлежит будущее. В тёмное время суток его окна горели ровным белым светом, и казалось, что здание смотрит на город сотнями глаз.

На восточном берегу свет был другим — тусклым, жёлтым, редким. Дома стояли плотно друг к другу, с узкими улицами между ними, где даже днём было сумрачно. Здесь жили рабочие, торговцы, те, кто чинил оборудование и убирал улицы. Здесь жила Даша.

Их дом был старым, но крепким. Три этажа, серый камень, узкие окна. Внутри пахло деревом и старыми книгами. Чёрная кошка по кличке Тень спала на подоконнике, свернувшись кольцом, и иногда открывала один глаз, чтобы посмотреть на Дашу. Она появилась в доме через год после смерти матери — пришла сама, никто не звал. Отец хотел выгнать, но Даша попросила оставить. С тех пор Тень была везде: спала на её кровати, сидела у двери, ждала её с учёбы. Она была молчаливой и казалась умнее, чем обычные кошки.

На восточном берегу жизнь текла иначе, чем на западном. Здесь воду брали из колонок, которые работали по строгому графику — утром, в обед и вечером. Кастрюли ставили на чугунные печи, топили их старыми досками и строительным мусором, который оставался от снесённых зданий. Вместо хлеба пекли лепёшки из грубой муки — они были жёсткими, но сытными. Чай заваривали из сушёных трав: мяты, зверобоя, листьев смородины — ничего другого не было. Выходной день на восточном берегу — это стирка, починка вещей и разговоры у подъездов. Утром женщины выносили тазы с водой, ставили на скамейки и чистили картошку. Старики сидели у ворот, переговаривались негромко, обсуждали цены и новости, которые доходили до них с западного берега. Детей было много, и они выглядели старше своих лет: сами носили воду, стирали, приносили дрова, следили за младшими. Вечерами при свечах шили, чинили обувь, перечитывали старые газеты, которые передавали из дома в дом. Книги были редкостью, зато обрывки журналов и страниц из учебников ходили по рукам, пока не рассыпались.

Отец Даши, Эдгар Уинтер, любил книги — он собирал их всю жизнь, хотя Совет называл это «бесполезным хламом». Он работал на водонасосной станции восточного берега, и его руки всегда пахли машинным маслом и металлом. Высокий, седой, с усталыми глазами, но с тёплой улыбкой. Он никогда не кричал. Даже когда был уставшим. И всю свою жизнь он любил только одну женщину — мать Даши, Клару. Она умерла три года назад. Болезнь. Это была не тайна, не заговор — просто болезнь, которая пришла и унесла её за месяц. Даша была рядом. Она помнила всё: как мать держала её за руку, как говорила шёпотом, чтобы дочь не боялась, как улыбалась даже в последний день. Клара была обычным человеком. Она не работала в Совете, не расследовала тайны. Она просто любила дочь.

Но иногда, когда они оставались вдвоём, Клара говорила странные вещи. Не страшные. Не громкие. Просто короткие фразы, которые Даша запоминала, даже если не понимала их смысла. Например, она могла сказать: «Воздух не должен быть сладким». Или: «Технологии — это не всегда спасение». Или: «Когда я была маленькой, река была голубой». Даша тогда не придавала этому значения. Теперь — придаёт.

Она сидела у окна на втором этаже, поджав колени. На коленях лежал старый ноутбук матери — единственное, что осталось от неё. Отец хотел его выбросить, но Даша попросила оставить. Она не знала, зачем он ей. Просто хотела, чтобы что-то от матери было рядом.

Ночной Айронфорд шумел где-то далеко. Со стороны западного берега доносился низкий гул — работали городские очистители воздуха. Даша знала, что Совет называет их «спасением». Она не знала, что там внутри. Но она знала, что её мать не любила эти машины.

В Айронфорде почти никто не верил в то, что происходило за его пределами. Говорили, что где-то есть места, где воздух стал ядовитым, а в нём живут существа, похожие на людей, но не люди. Совет называл это выдумками, старыми сказками. Даша слышала такие истории, но относилась к ним как к байкам — страшным, но далёким, как сны, которые забываются сразу после пробуждения.

Она открыла ноутбук. Экран загорелся. Она набрала старый адрес архива Совета, который когда-то нашла случайно. Доступ был закрыт, но она не сдавалась — она пыталась снова и снова.

И вдруг на экране появилось сообщение. Новое окно. Чёрный фон. Белый текст.

«Ты ищешь там, где нет ответов. Посмотри в другом месте. Начни с того, что твой отец прячет в подвале».

Даша замерла.

Сообщение исчезло через несколько секунд. Как будто его и не было.

Она повернулась в сторону лестницы, ведущей на первый этаж. Там, внизу, был подвал. Она никогда не спускалась туда. Отец говорил, что там только старые вещи и хлам, который не нужен никому, кроме него.

Но кто-то написал ей. И этот кто-то знал, что она ищет. Знал про ноутбук. Знал про отца. Знал про подвал.

Даша смотрела на экран. Сердце стучало быстрее, чем она хотела бы признаться. Тень на подоконнике открыла глаза и посмотрела на неё, как будто ждала решения.

Глава 2. Подвал

Утро в доме Уинтеров начиналось одинаково — тихо, без лишних слов.

Отец сидел за столом с чашкой кофе. Кофе был редкостью в эти времена — его привозили с юга, и позволить его могли немногие. Но Эдгар умел доставать то, что другим было не по карману. Он не хвастался этим, просто иногда позволял себе маленькую роскошь. Газета лежала рядом — он читал её по привычке, хотя половина новостей была написана Советом, а вторую половину он просто пропускал. На столе стояла тарелка с хлебом и сыром.

Даша сидела напротив, ковыряла ложкой кашу и смотрела в окно. За ним всё так же серо и мокро.

— Ты поздно вчера ложилась, — сказал отец, не отрываясь от газеты.

— Не очень, — ответила Даша.

— Я слышал, как ты ходила. Второй час ночи.

Даша промолчала. Она не знала, что сказать. Тень сидела у её ног и ждала, не упадёт ли что-то со стола.

— Даш, — отец отложил газету. — Ты в порядке?

— Да, — она подняла на него глаза, — просто не спалось.

Он посмотрел на неё внимательно, как умел только он — не строго, а скорее тревожно. Потом встал, убрал чашку в раковину, потрепал её по голове.

— Не сиди слишком долго за компьютером. Голова должна отдыхать.

— Хорошо, — кивнула она.

Он надел куртку, взял сумку и уже у дверей обернулся:

— Меня не будет до вечера. На станции прорыв трубы, сказали, что придётся менять секцию. Замены нет — работаем сами.

Даша кивнула. Она знала, что такое прорыв на водонасосной станции — это значит, что отец вернётся поздно, уставший, в грязной одежде и с красными от усталости глазами.

Дверь закрылась. Стук его ботинок по ступенькам затих.

Даша подождала пару минут, прислушиваясь, потом встала и подошла к лестнице в подвал.

Тень тут же оказалась рядом. Она сидела у самой двери и смотрела снизу вверх.

— Что? — тихо спросила Даша. — Ты тоже хочешь узнать?

Кошка моргнула.

Даша открыла дверь. Из подвала пахнуло сыростью, старым деревом и ещё чем-то, чему она не могла подобрать названия. Ступеньки скрипели под ногами, когда она начала спускаться. Света было мало — тусклая лампочка в конце лестницы почти не освещала стены, покрытые старыми трещинами.

Даша остановилась посередине. Сердце стучало сильнее, чем она ожидала. Она почти уже хотела вернуться, но что-то её остановило.

И вдруг — шорох. Она резко обернулась. Тень прыгнула с верхней ступеньки прямо ей под ноги и зашипела — тихо, но отчётливо. Даша вздрогнула, едва не упала, и оперлась о стену. Сердце колотилось.

— Тьфу ты! — выдохнула она. — Тень, нельзя же так!

Кошка сидела на ступеньке и смотрела на неё. Затем, не оборачиваясь, медленно пошла дальше вниз, как будто хотела показать дорогу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.