Валерий Большаков – Целитель. Кровавое Благодаренье (страница 10)
В ухо забился кашляющий смех.
– Да! Да! Это и есть моя цель, но обычным, мирным путем ее не достичь. Ну, что ж… Не хотели по-хорошему, буду действовать по-плохому! И… Спасибо, Миша, что позвонили.
– Не за что, Синти, – сказал я серьезно. – Звоните. Помогу, чем могу. До свиданья и – удачи!
– Bye-bye!
Собрать всех гостей в «красном доме» было бы не лучшей идеей, а пригласить к себе, в закрытый научный городок… Как минимум, неумно. Особенно, если учесть, что Марина и Фернандо – граждане Бразилии. КГБ меня просто не поймет.
Оставалась «недвига» вблизи Пионерских прудов. Все равно тесновато, да хоть пять комнат, на двух уровнях – Иверневой по жребию выпал верхний, а Дворской – нижний. Гостиная и кухня – общие. Васёнок занимается в кабинете, Лея играется в своей комнате наверху. Квартирный ответ!
Правда, я был коварен – минут пять изображал тяжкие раздумья, пока Наташа не воскликнула: «А давайте у нас!»
«А что? – мигом просветлел я. – Это мысль! Марину подселим к Лее, а Фернандо пускай ночует у Васёнка, там, помню, стоит здоровенный, монументальный диван!»
И контрабандная елка, пушистая лесная красавица из заповедника, украсила просторную гостиную. Свежее, с морозца, деревце оттаивало – и распускало восхитительный хвойный дух.
Не скрою, добрых полчаса сидел на старой тахте в стиле кого-то из Людовиков, и любовался. Ель, как будто вписанная в строгий конус, была математически великолепна, до того равномерно, идеально густела хвоя. Но вниманием моим владела не елочка, а те, кто ее наряжал.
Инна и Наташа вешали игрушки на верхние ветки, порой привставая на носочки. Понизу, непринужденно присев на корточки, цепляла шары Лея, а средний уровень украшали Юля и Марина Сильва де Ваз Сетта Баккарин.
Моя старшенькая действительно была похожа на бразильяночку, разве что женское начало лишь пробуждалось у Юлиуса, хоть и весьма явственно, а Марина уже расцвела. Она не поражала мужское воображение роскошеством форм – грудь небольшая, но высокая, похожая на две опрокинутые чаши, а узкая талия не круто, а плавно переливалась в округлость бедер…
– Любуешься? – Рита присела мне под бочок.
– Угу… – отозвался я рассеянно. – Изучаю… Слушай, а тебе не кажется, что вы с Баккарин слишком похожи, чтобы это было случайностью? Причудливо тасуются крови…
– Думаешь, я с ней родня? – в глазах у Риты замерла тревога.
– Думаю… Но родня дальняя и давняя, о Васёнке не волнуйся. Надо на эту красотку Светлану напустить, пусть сравнит ДНК.
– Знаешь… – женушка вытянула руки перед собой и растопырила пальцы, словно оценивая маникюр. – Я тоже думала о чем-то подобном… Ведь и ты, и Васёнок, и Лея… Юлька, Инка и Наташка – все у нее на контроле. Но ведь вы с Наташей не просто так нашли друг друга…
– Рит… – вытолкнул я, чуть ежась в душе.
– Нет-нет, Мишечка! – Рита тихонько засмеялась, притискивая меня. – Было время, когда я просто смирилась с вашей… м-м… нежной дружбой. После находила… весьма приятные бонусы – одно слияние чего стоит! А сейчас я просто рада. Да ты глянь только, какая прелесть наша Лея!
Теплое слово «наша» сразу на ум пошло…
– Ты хочешь сказать… – я ловко сменил траекторию разговора. – Что Марина носит в себе половинку генома целителей?
– Да! Но в скрытой форме, как у Инны. У Светки было иное определение, научное… М-м… В латентной форме!
– Ну-у… – затянул я. – Даже если всё сложится у Василия Михайловича и Марины Фернандовны… Хм… А если у их ребенка… та самая половинка генома перейдет в явную форму, как у Наташи? – и воскликнул тихонько, приглушая голос: – Ой, давай не будем гадать! А то зарядимся беспокойством на годы вперед!
– Давай! – со смешком согласилась Рита.
Тут Марина Сильва рывком обернулась, словно почуяв, о ком мы судачим, и обворожительно улыбнулась.
– Мигел! – воззвала она, протягивая мне красную пластмассовую звезду. – Нат-цепите, пор фавор! Поз-залуста!
Лея захихикала.
– Надо говор-рить: «Пожалуйста!»
– Пож-жалуста! – старательно выговорила Баккарин.
Я улыбнулся обеим сеньоритам, и полез на стул – иначе мне до верхушки елки не дотянуться…
* * *
Марина Сильва, вообще-то, звалась Мореной, но все наши, включая саму бразильяночку, привыкли звать ее «с русским уклоном». Вообще, красотка оказалась и умницей, к тому же упорной – пока Васёнок зубрил португальский, она постигала русскую речь. Девушка шесть лет подряд приезжала в Советский Союз встречать Новый год. Пока ее сверстницы томились в ожидании карнавала, Марина торопила время, мечтая снова увидеть заснеженную Москву, и Деда Мороза со Снегурочкой, и «Базилиу».
И во все эти зимы она прилетала либо с матерью, либо с дядей, Иваном Сетта, тоже артистом, как и его сестра. А когда я вчера встречал Марину в Шереметьево, у меня – Рита не даст соврать – вырвалось: «Ну, наконец-то!»
Юная красавица из страны, где много-много диких обезьян, прибыла с отцом – мелковатым, черным и очень подвижным.
Баккарин-старший выглядел настолько по-домашнему, по-свойски, что я поневоле расположился к нему. А когда обратился, как к дону Фернандо, он засмеялся, и живо, совершенно в итальянской манере, воскликнул: «О, этто излишком напищенно, лючше пер номе… по имени!»
Выпив за знакомство, мы обсудили лингвистические проблемы, и перешли на инглиш, чтобы не спотыкаться на каждом слове. «Папская» встреча проходила «в теплой, дружеской обстановке» – мы уединились в кабинете, и я торжественно раскупорил заветную бутылочку с коньяком, дожидавшегося распития долгие полвека.
– Морена… э-э… Марина, – по губам Фернандо скользнула хмельная улыбочка, – вся в мать, да и в дядю – бредит театром и кино. Девочка хочет поступать в московский ГИТИС… – он глянул на меня неожиданно трезвым взглядом.
– Никаких проблем! – твердо заявил я.
– Марину беспокоит выговор…
– Пустяки! В Союзе полно актеров с акцентом – прибалтийским, молдавским, грузинским, украинским… Народов в стране хватает! Главное – талант, а он в сеньорите Баккарин чувствуется. Пусть заканчивает школу – и летит к нам. Устроим, как принцессу!
– Не сомневаюсь, Мигел… – дон Фернандо уважительно покивал, оглядывая высоченные потолки, а затем фыркнул, и расплылся. – Вот только дуэнью к bambina mia не приставить! Марина обязательно будет встречаться со своим Базилиу… Нет-нет, – заспешил он, – я вовсе не против, Базилиу хороший парень, нормальный, без червоточин. Тем более, студент престижной «Бауманки». Веру он очаровал, да я и сам всё вижу! У Vasyonka горячее сердце и холодная голова; верю, что он будет беречь мою девочку… Вера родила в двадцать девять. Да, возможно, поздновато…
– Юля родилась, когда Рите было двадцать три.
– Лишь бы не в семнадцать! – пылко воскликнул Баккарин.
– Лично прослежу! – заверил я его, хмуря брови в неприступной суровости.
Хрустальные рюмки сошлись торжественно и звонко…
* * *
Чтобы не запариться, я натянул шубу Деда Мороза, оставшись в одних трусах. Босые ноги болтались в мягких белых валенках, как ботала в колоколах… Ну, лишь бы длинный красный подол прикрыл голые коленки!
Седовласым париком и окладистой бородой меня обеспечила Инна, она же налепила мохнатые белые брови. Шапка… Посох… Мешок с подарками… А где, кстати, мешок? А, вот он…
– Готова, Снегурка? – прогудел я.
– И-ису, Мигел! – восторженно крутанулась Марина Сильва, отрываясь от зеркала.
В голубенькой шубке и серебристом кокошнике, она выглядела до боли очаровательно – сладкоголосая птица юности лишь начинала петь для нее. Правда, золотистая коса не слишком сочеталась с загорелым личиком и жгучими черными глазками, зато контраст придавал внучке Деда Мороза яркости.
«Бедный Базилиу…»
Величаво ступая, я вошел в шумную гостиную, пропахшую хвоей да мандаринами, и сказал гулким басом:
– С Новым годом!
– С Новим годом! – радостно зазвенела сеньорита Снегурочка.
– Здр-равствуй, Дедушка Мор-роз! – лучась, Лея захлопала в ладоши.
– Здравствуй, Лея! – важно пробасил я. – Не баловалась ли ты в уходящем году? Не обижала ли маму с папой?
– Не-а! – воскликнула малышка, и погордилась: – Я котика вылечила! И бабу Лиду!
Наташа засияла не тусклее дочери, а я загудел довольно:
– Ну, молодец! Держи тогда…
Онемевшей от восторга Лее досталась кукла Алёнка, советский аналог заокеанской Барби, да не одна, а с приданым – тючком игрушечных нарядов, и местом жительства – разобранным домиком в яркой коробке.
– Спасибо, спасибо!
– Оставайся такой же хорошенькой и хорошей, Лея!