Валерий Большаков – Танкист №1. Бей фашистов! (страница 47)
– Попал! – воскликнул наводчик. – Видали? Попал! Ночью!
– Все! – хрипло захохотал мехвод. – Хана немцам! Федот их всех ночью перещелкает!
– Да только так!
– Я – Зверобой! Полянский!
– Туточки я.
– Твоя очередь. Просьба: пали подкалиберным – вспышки для прибора не совсем полезны.
– Понял!
На счет «пять» выстрелил «ИС-2» – тугой грохот ударил даже сквозь броню. Огонь, вырвавшийся из 122-миллиметрового орудия, ослепил прибор, и Репнин скорее угадал, чем увидел попадание – снаряд снес башню с погона.
– И так будет с каждым, – сурово проговорил Федотов.
– Вот что, ребятки, – сказал Репнин, – отбой скомандуем сегодня попозже. Покатаемся чуток…
Катались до полуночи, привыкая к ночной езде, главное в которой заключалось вовсе не в том, чтобы видеть дорогу, а чтобы замечать своих и не сталкиваться. Да не перепутать с чужими.
Вернулись экипажи под большим впечатлением – теперь можно было гонять фрицев и светлым днем, и темной ночью.
На другой день прибыла целая бригада технарей – приборов ночного видения хватило на весь 4-й полк, еще и осталось на один батальон из 49-й бригады, которой командовал Алексей Бурда.
Несколько ночей подряд танки гоняли в учебных городках – экипажи вырабатывали навык к ночному бою. Много, конечно, не натренируешься, но хотя бы будет не в новинку.
На вторую «тренировочную» ночь Репнин уснул позже однополчан – у него было свидание с Натальей Шеремет, такая у девушки оказалась фамилия.
Когда оба подостыли под ночным ветерком и уняли дыхание, девушка сообщила интересную деталь: немцы стали бояться русских танкистов, прозывая их «шварцен тойфель», то бишь «черными дьяволами».
Видимо, не только из-за черного цвета комбинезонов…
В. Брюхов вспоминает:
Глава 27. «Черные дьяволы»
О том, что немцы перейдут в наступление 5 июля, Ставка догадывалась. Было известно, что отмашку дадут с 3-го по 7-е число. Точную дату разведка установила буквально за день до начала сражения.
Тогда же Катуков получил приказ Военного совета Воронежского фронта: «К 24.00 5.07.43 г. два корпуса выдвинуть на второй оборонительный рубеж 6-й гвардейской армии и прочно занять оборону: 6-й танковый корпус – на рубеже Меловое, Раково, Шепелевка; 3-й механизированный корпус – на рубеже Алексеевка, Яковлево; 31-й танковый корпус – расположить в обороне на рубеже Студенок, совхоз «Сталинский», Владимировка, Орловка. Штаб армии – Зоринские Дворы.
Задача:
1. Ни при каких обстоятельствах не допустить прорыва противника в направлении Обоянь.
2. Танки в обороне закопать и тщательно замаскировать.
3. Потребовать от войск максимального напряжения для выполнения поставленной боевой задачи…»
В иных условиях, имея в наличии одни «Т-34-76», которых «Тигры» били с двух километров, командарм за голову бы схватился – как тут устоять?
Но ныне Катуков был уверен в своих силах. Немцы надеялись на «Пантер» и САУ «Фердинанд», не зная, что русские приготовили им неприятный сюрприз в виде «ИС-2» и «Т-43».
Переговорив с Репниным, командарм поставил в первом эшелоне 6-й и 31-й танковые корпуса, а во втором – 3-й механизированный[48].
Наступая под прикрытием танковых корпусов, 3-й механизированный мог бы развернуться на выгодном рубеже и успешно отражать танковые атаки противника, а с подходом резервных соединений фронта – окончательно остановить врага.
А по другую сторону фронта солдатам зачитывали приказ Гитлера: «С сегодняшнего дня вы становитесь участниками крупных наступательных боев, исход которых может решить войну. Ваша победа больше чем когда-либо убедит весь мир, что всякое сопротивление немецкой армии, в конце концов, все-таки напрасно… Мощный удар, который будет нанесен советским армиям, должен потрясти их до основания. И вы должны знать, что от успеха этого сражения зависит все».
К ночи все соединения 1-й танковой армии, пройдя 35–40 километров, заняли исходное положение с готовностью наступать: 6-й танковый корпус – на Меловое, Васильевку, Дмитриевку, Раково, Красный Починок, Казацкое; 31-й танковый корпус – на Ивню, Меловое, Дмитриевку, Круглик, Раково, Бутово, Томаровку, Яковлево, далее вдоль шоссе на Белгород.
В ночь на 5 июля, в 2 часа 20 минут, началась артподготовка с советской стороны – это был упреждающий удар, однако немцы даже не подозревали, какой он будет силы.
По договоренности с командующим фронта Катуков отдал приказ Репнину атаковать немцев в полтретьего ночи.
Просто так взять да и заявиться в расположение фрицев ранее было нереально – подходы были буквально завалены минами. Но в ночь перед наступлением немецкие саперы разминировали поля, оставляя широкие коридоры для прохода своих танков.
Советской разведке это было известно, причем именно на том участке, что соседствовал с линией обороны армии Катукова.
Там стоял резерв 4-й танковой армии Гота – 2-й танковый корпус СС, куда входили танково-гренадерские дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер», «Райх» и «Тотенкопф».
Катуков помнил ночной рейд Репнина, когда тот, пользуясь относительной бесшумностью новых танков, нанес визит немцам и вдоволь порезвился за линией фронта.
Теперь же задача стояла куда более серьезная – ударить первыми. Бить самому, а не ждать, когда немец замахнется!
К сожалению, нанести противнику действительно мощный удар силами одного полка было невозможно. Следовательно, надо было врезать так, чтобы добиться хотя бы нокдауна.
Канонада не утихала, множественные вспышки выстрелов и разрывы снарядов освещали ночь стробоскопическим мельтешением от горизонта до горизонта.
На участке прорыва – это было согласовано с Ватутиным – огонь артиллерии ослабел, а после и вовсе прекратился. Заметить это немцам было вряд ли возможно – когда вокруг все взрывается, бывает не до того, чтобы отслеживать площади, где снаряды не падают.
– Вперед! – скомандовал Репнин, и Борзых живо передал приказ по двум батальонам полка.
Танки покатились вперед, скрытые тьмой. Батальоны разошлись «вилкой», выискивая свои проходы.
Репнин пристально всматривался в мутноватую картинку с подсветкой от «Т-80». Он уже хотел было скомандовать Иванычу притормозить, боясь захватить край минного поля, но тут впереди блеснул яркий отблеск – разведчики отметили края коридоров в минных полях, воткнув штыри с уголковыми отражателями – их смастерили из картона и фольги.
– Есть! Иваныч, входить точно в створ!
– Само собой… То есть так точно!
Взвод за взводом проникал на территорию противника. Каждой тройке или четверке танков подсвечивал «Т-80».
Боевые порядки дивизии «Райх» увидеть было нельзя – ни огонечка. Танки стояли по линеечке, ожидая сигнала и прогревая моторы.
– Я – Зверобой! Второй батальон, как слышите?
– Слышим хорошо, танки вышли на боевой рубеж.
– Отлично. Развернуть танки в линию, приблизиться на прямой выстрел и ударить по противнику. Полянскому и Заскалько – ваши «ИСы» выдвигаются к холмам у высоты 203. Как поняли? Прием.
– Вас поняли. Занимаем места в партере…
У Репнина было желание поправить Илью, но он промолчал – нечего зря языком болтать. И все же не в партере танкисты, а на сцене.