Валерий Большаков – Спасти СССР. Манифестация II (страница 42)
Брежнев усмехнулся про себя – он следил за товарищами, выглядывая из-под бровей, как из-за кустиков.
«Бровеносец… Ну-ну. Сатирики-юмористы…»
Леонид Ильич присмотрелся к Пономареву. Вечно у Бориса Николаевича капелька под носом висит… А так, специалист толковый, можно положиться. Главное, что поперед батьки не лезет, локтями не сучит, а ведь целый ряд решений по министерству обороны, МИДу или КГБ визирует именно он. Зато постоянно оглядывается на Михаила Андреевича… Хм… Да они даже похожи чем-то! Оба любят тексты своих речей усушивать и обесцвечивать… Ну, это уже общее место – товарищ Пономарев надежно работает в связке с Сусловым.
Прочистив горло, генсек воззвал, не слишком повышая глуховатый голос:
– Рассаживаемся, товарищи, рассаживаемся… Одиннадцатый час уже. К-хм… Приступим.
Ближний круг послушно расселся у длинного стола для заседаний. Брежнев, крутя в пальцах остро отточенный карандаш «Тактика», подвинул «рогатые» часы, вписанные в штурвальчик, чтобы не бликовали.
– Мы тут неофициально, без протокола… К-хм… А будь у нас повестка дня, то стоял бы в ней всего один вопрос, зато очень серьезный. Польский вопрос. Признаться, после крымского совещания, после той выволочки, что мы устроили Гереку, я ожидал хоть каких-то перемен! И что же? Вчера прошел пленум ПОРП. Изменений – ноль! Всё тот же отказ от политической борьбы, всё та же порочная правоприменительная практика… – Генеральный нервно отложил карандаш. – Товарищ Пономарев, вам слово.
Борис Семенович озабоченно нахмурился.
– Многое уже говорено и, как мне кажется, пора подводить черту. Фактически, Польша попала в расставленную Западом долговую западню, набрав кредитов на двадцать два миллиарда долларов. Только их обслуживание съедает до семидесяти процентов от дохода по экспорту! Старая экономическая политика ПОРП фактически ведет страну в тупик, новых же предложений нет, и не предвидится. Такое впечатление, что руководство Польши надеется «пересидеть» кризисные явления, а при общении с нами всё сводится к просьбам о новых кредитах и безвозмездной помощи… Но ведь кризис в ПНР не только и не столько народнохозяйственный, сколько социально-политический! В стране, по сути, разворачивается борьба против завоеваний социализма, в том числе и вооруженная, а правоприменительная практика, как верно заметил Леонид Ильич, абсолютно неадекватна! Националистические, антисоветские элементы действуют в обстановке полной безнаказанности, и… И я считаю, что думать о том, как корректировать ситуацию, необходимо уже нам!
Обведя взглядом собравшихся, Брежнев насупился и сказал ворчливо:
– Высказывайтесь, товарищи. Сверим, так сказать, часы.
Беспокойно оглянувшись, заговорил Черненко:
– Товарищи, придется, так или иначе, предлагать меры, имеющие в основе вмешательство в дела даже не братской страны, а братской партии, что будет без должного понимания воспринято в большинстве социалистических партий как Организации Варшавского Договора, так и находящихся на позициях еврокоммунизма. Они нам до сих пор шестьдесят восьмой год простить не могут…
Леонид Ильич испытал прилив раздражения, но смолчал.
Поерзав, сдержанно вступил Суслов:
– Мы не должны работать за польских товарищей, наша задача – только подтолкнуть их к необходимым мерам по оздоровлению ситуации. И… Да, тут уже были указаны такие дестабилизирующие факторы, как антисоциалистические и националистические силы, но нельзя забывать и о клерикалах! В Польше, по историческим причинам, именно Римская католическая церковь обладает влиянием, нынче явно превосходящим влияние ПОРП.
– Что предлагаете, Михаил Андреевич? – Брежнев глянул исподлобья.
Суслов ударил ребром ладони по зеленой скатерти.
– Изолировать актив радикальных организаций, вроде КОС-КОР… Как это по-нашему… – он неопределенно взмахнул кистью, будто пытался ухватить перевод, и вымолвил, страдальчески морщась: – Комитет защиты рабочих – Комитет общественной самообороны… Изолировать! С учетом нейтрализации церкви.
– Юрий Владимирович?
Андропов выглядел задумчивым. Облокотившись на стол, он сложил ладони перед собой, будто вознося моление Будде. Но из «медитации» вышел без пугливой суеты.
– Полностью согласен с Михаилом Андреевичем, – ровным тоном заговорил председатель КГБ, – но хочу дополнить. В Польше вовсю работают так называемые «летучие университеты» и «дискуссионные клубы», сориентированные, прежде всего, на учащуюся молодежь. Основное направление их деятельности – подготовка активистов КОС-КОР… На самом деле КОС-КОРом они не ограничиваются, радикальные структуры множатся на глазах. Отпочковались Независимый союз студентов, Студенческий комитет солидарности, Конфедерация независимой Польши – ну, у этих и вовсе пилсудчина на уме… Суть же в том, товарищи, что радикальная оппозиция ставит своей целью уже не просто раскачку ситуации, а непосредственно захват власти!
– Называется «Доигрались!» – дергая ртом, выразился Громыко.
– Андрей Андреевич? – Генеральный приподнял набрякшие веки.
Министр иностранных дел задумался, по привычке шлифуя ответ.
– Позволить команде Бжезинского выполнить и перевыполнить план «Полония», отработать, так сказать, Польшу до конца, значило бы попросту сдать американцам одну из ключевых стран социалистического содружества в Европе, – изложил свое мнение Громыко. – Это, мягко говоря, неадекватно, особенно исходя из личности Бжезинского, его обеспечения и групп поддержки в системе вашингтонского истэблишмента. Ввод войск, полагаю, исключается точно также, если мы не хотим получить жесткое противостояние с Западом накануне самых серьезных реформ в самом СССР. Что можно сделать? – Мистер «Нет» скупо улыбнулся, приподняв уголок рта. – Да мы уже делаем! Мы уже объявили о подготовке экономического пленума ЦК КПСС, и назначили срок – не позднее начала следующего года. Соберемся, определим контуры преобразований в народном хозяйстве – и в нашем, и всего СЭВ. И это наилучшее из того, что мы можем сделать на перспективу! А пока… – он расцепил сложенные руки. – А пока будем отрабатывать идею трех туров, вашу идею, Леонид Ильич.
Брежнев кивнул, чуя, как растет градус настроения.
– Ну, первый тур мы уже отыграли, хе-хе… – благодушно заворчал он, невольно перепевая Градского, и тут же на припухшем лице прорезались жесткие черты. – Второй тур назначим на август – и поведем дело к немедленной отставке всей команды Герека! Будут сопротивляться, будут ссылаться на то, что в начале семидесятых советские товарищи сами поощряли польский эксперимент – не щадить! – сухая ладонь гулко ударила по столу.
Жутко захотелось курить, но позыв лишь прибавил ожесточения, а озадаченное выражение на лице Кости, не ожидавшего от генсека твердости, даже позабавило хозяина кабинета.
– Высшие посты в Народной Польше не могут занимать ни молодые анархисты вроде Яцека Куроня, ни откровенно прозападные лидеры! – с чувством выдал он. – Если польские товарищи не справляются, их можно и нужно не только поправить словом, но и направить делом. Наконец, если с двух заходов поляков не проймет, начнем третий тур! Фактически… – у Леонида Ильича мелькнуло, что словечко подхвачено у Пономарева. – По сути… э-э… проведем чрезвычайное партсовещание стран социалистического содружества. Определим «партийный бетон» как здоровые силы в ПОРП – они и только они получат полную поддержку, в то время, как слабые товарищи, склонные к компромиссу с внутренним национализмом и внешним империализмом, должны будут уступить место во главе партии тем, кто готов взять на себя ответственность – и не боится истерик буржуазной прессы или телевидения! – Генеральный наметил улыбку. – Из третьего тура, по сути, выходят новые руководители ПНР… Затем – партконференция ПОРП, прежнее руководство уходит в отставку уже официально… Эксцессы при этом, полагаю, сами поляки способны парировать… если их не держать за фалды! А дальше – оперативно-розыскные мероприятия… следственные мероприятия… И судебный процесс.
Откинувшись на спинку, Брежнев улыбнулся широко и открыто, словно сбросив лет двадцать, давивших на плечи, и молвил ясным голосом, словно пародируя Никиту-Кукурузника:
– Наши цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи!
Эта романтическая привычка – встречать Свету после работы – появилась у Минцева как бы сама собой. Возникла, закрепилась, и теперь он уже начинал нервничать, если задерживался на службе.
Но сегодня повезло – Блеер отменил совещание в последний момент. И Жора, испытывая томительное нетерпение, поспешил прочь из «Большого дома».
Одна за другой, как подснежники по весне, вылезали неведомые прежде проблемы. Много ли надо «холостяку со стажем»? А вот «жениху» следовало озаботиться и крышей над головой, и всеми удобствами, и окружить «невесту» заботой…
Пока, правда, «невеста» и сама справлялась – Света прописана в небольшой, отдельной квартире. Теперь ход за ним.
До свадьбы ему не успеть обменять две «однушки» на общую «двушку», но надо пошевеливаться. Пусть хоть в августе, но они со Светиком съедутся…
Вдохнув запах отцветшей сирени, Минцев выбрался к райкому, и глянул на часы. «Ракета» чуть-чуть спешила, минут пять за день набегало… Но все равно, время еще есть.