Валерий Большаков – Спасти СССР. Манифестация II (страница 25)
В общем, настоящей женщиной.
– Очень даже ничегё, – заценил я. – Студентка, комсомолка, спортсменка, и просто красавица! Кстати, о студентках…
– Подала заявление в ординатуру, – утвердительно кивнула Ёлгина, жеманно лопая пюре.
– Растешь!
– Ага! Всесторонне! И гармонично.
А меня резануло стыдливой жалостью. Мелкой-то хорошо, комфортно – её «усестрили». А каково Софи чувствовать себя содержанкой? Хотя… Если подумать, неплохая мотивация для учебы и повышения квалификации. Выучится – и освободится от моей опеки… Хм. Вот только я не ощущаю сильного желания выпускать птичку-синеглазку на волю…
– Устала? – мой голос подобрел и был полон участия.
– Ага… – вздохнула Софья, вилкой ковыряя остатки.
Она задумалась, а я следил, как мнутся девичьи губы, надувается щека и ловко мелькает острый розовый язычок.
– Хорошую характеристику с работы мне дали, и на учебу обещали отпустить, но только не летом. Сказали – отработай июль-август, и учись на здоровье!
– Так мы не поедем на море? – донесся огорченный голос Томы.
– Поедем! – резко сказал я, и сбавил тон: – Завтра же зайду в поликлинику, решим как-нибудь.
– Крученый, да? – глаза у Софи потемнели. – Решала… – она тут же дала заднюю, словно боясь наговорить лишнего, и заныла: – Ой, да я даже не знаю пока, что выбрать! На дерматолога идти? На окулиста? Или, все-таки, на терапевта?
– Хорошо быть дерматологом, – ухмыльнулся я. – Пациенты не умирают, по ночам не вызывают, серьезные больные лечатся долго и не выздоравливают…
– Ладно, решу… как-нибудь, – притворно вздохнув, девушка отодвинула тарелку и подтянула чашку с компотом.
Я навалился на стол.
– Ну, тогда… Как бы алаверды! Вышел на маклера, – меня потянуло убавить громкость. – Вроде, надежный. Недельки через две встречусь лично, пусть подыщет «маточную» квартиру…
– Какую-какую? – вытаращились синие глаза.
– Пропишут тебя где-нибудь в области, на жилплощади покладистой бабки, как «внучку», – улыбнулся я уголком рта. – Прописка, конечно, не бесплатная, да и хозяйке придется отсчитать… А потом эту «маточную» жилплощадь расширят волшебным образом по цепочке обменов, пока ты не въедешь в нормальную двушку.
Софи мелкими глоточками осушила чашку компота, и медленно отставила посуду.
– Бурати-ина… – молвила она, и вдруг удушливо покраснела, затеребила скатерть, опуская ресницы, и вытолкнула: – Андрей! Ты хоть представляешь, сколько это будет стоить?
– Представляю, – спокойно ответил я. – Двухкомнатная квартира в тридцать квадратов тянет… где-то на семь пятьсот. Еще пятьсот – маклеру. Ну, и за прописку – до тысячи.
– Девять тысяч рублей… – проговорила Ёлгина упадающим шепотом.
– Самое ценное в жизни не продается, и не покупается, – голос мой звучал по-прежнему спокойно, хотя, быть может, и с примесью патетики. – А вы мне обе дороги. Гораздо дороже квадратных метров.
Женские глаза многое могут выразить, идущее от души – влажным блеском, трепетом ресниц, темью зрачков. В зоркой синеве напротив я уловил и боязливую лукавинку недоверия, и благодарную поволоку.
Суетливо заправив за ухо выбившиеся пряди, Софи растерянно вымолвила:
– Спасибо… Большое…
– Большое пожалуйста! – улыбнулся я.
Рощи смыкались в зеленые дебри, и только накатанные аллеи удерживали восприятие – это не лес, граждане интуристы, а парк.
Вот асфальт кончился, и Синти зашагала по плотно утоптанной земле.
– Шибче, шибче… – подбадривал Фред, топорща прокуренные усы. – Не гони…
– То шибче, то не гони! – засопела Фолк.
– Не отрываемся от «наружки», ведем себя примерно… – наставительно нудил Вудрофф. – О, показались… Вперед.
Подустав от долгой ходьбы, Синти со злостью покосилась на Фреда. Тот ступал широко, с виду лениво, но неутомимо, поглядывая по сторонам и довольно жмурясь. Козел рыжий…
Отвлекшись, она споткнулась о замшелый камень.
– За ручку, может? – хихикнул Карл, шествовавший в арьергарде.
– Обойдусь как-нибудь.
«Козел старый!» – желчно подумала девушка, и зашагала энергичней.
– А куда мы хоть? – поинтересовалась она, расстегивая куртку – солнце припекало.
– Устроим пикничок на лоне! – хохотнул Фред.
– А я, может, не хочу! – взбрыкнула Фолк.
– А через «не хочу»! – язвительно ухмыльнулся шеф. – Ты на службе, детка, и это приказ.
– Да зачем? Что там делать, на природе?
– Как что? – комически изумился Вудрофф. – Чаи гонять, слушать, как птички чирикают, целоваться вволю…
– Со своей Мередит целуйся! – огрызнулась Синти.
Фред прыснул, и смолк минут на пять. «Тройка удалая» уже покинула широкие аллеи и проторенные дорожки, углубляясь в дальний уголок парка, порядком запущенный, оккупированный кустарником, и делая редкие остановки – просто так, разумеется, пейзажами полюбоваться.
Выбравшись на солнечный склон, Карл осмотрелся.
– Приятное местечко.
– Подходящее, – согласился шеф.
– Русские нас тут издали заметят, – пробурчала Фолк, вымотавшись.
– А мы и не прячемся, – безмятежно зажмурился Карл, освобождаясь от рюкзака. – Так было задумано…
– Кем? – задиристо отпасовала девушка.
– «Спящим» агентом, – в мягком голосе Вудроффа лязгнул металл, остужая тон до серьезного. – Мы «разбудили» его недели две назад. Он не молод – с семьдесят второго на пенсии, но активен и бодр. И очень опытен. Как-никак, бывший замначальника 2-го отдела Управления КГБ по Украине!
– Ого! – уважительно воскликнула Синти. – Ничего себе…
– А ты думала… – Фред встряхнул скатанный плед, и расстелил на травке. – Падай.
– М-м… – замычала девушка. Аккуратно присев, вытянула гудящие ноги. – Так он в этом… в Киеве или здесь уже?
– Снял квартиру в Ленинграде, – кивнул Карл, потроша рюкзак. – Инструкции ему передали, а встречаться будем в этом парке.
– А-а! Так мы приучаем «наружку» к нашим визитам? Мог бы сразу сказать! – фыркнула Синти, надуваясь. – А то – пикничок, пикничок!
– И еще какой! – Карл выставил термос и коробку с бутербродами. – Угощайся.
– Не хочу, – буркнула Фолк.
– Ну, тогда… – губы Вудроффа плотоядно выгнулись. – Следующий номер нашей программы!
Он ловко облапил надутого вице-консула, и крепко поцеловал – в нос било табаком и дешевым одеколоном, а усы нещадно кололись.
– Отстань! – девушка яростно оттолкнула приставалу. – Козел рыжий!