Валерий Большаков – Спасти рядового Краюхина (страница 33)
Наблюдая за Марленом, Панфилов поднялся и положил руку на плечо Исаеву.
– Считайте это приказом, товарищ младший сержант, – мягко сказал он. – Исполнять!
– Есть… – козырнул Марлен.
Прощаться со своими было тягостно. Исаев чувствовал какую-то вину. Он-то отбывает, они же остаются, а немец лютует…
И ему уже ничем ни помочь, ни прикрыть.
Весь взвод собрался на проводы, а ночью им предстоял очередной рейд за «языком».
– Ты глупости-то выброси из головы, Марлен, – строго сказал Абанин. – Стреляешь ты метко, это верно, но если вы там с Мишкой понаделаете всяких штукенций, они прикроют целую армию! Понял?
– Ага, – вздохнул Исаев.
– Вот об этом и думай.
Красноармейцы потискали его, не жалея сил, похлопали по спине так, что там, наверное, синяки будут.
– Ну, все, давайте…
Исаев с Краюхиным, в новеньких шинелях, подхватили «сидоры» и побежали к машине, из кузова помахали своим, изображавшим ветряные мельницы. Смеркалось, и грузовик по темноте доставил всех к железной дороге, где пыхтел паровоз. К нему цепляли вагоны с ранеными – в темноте было больше шансов доехать до Москвы. Днем немецкие самолеты атаковали все, что двигалось.
Втроем «отозванные» с Бергом заняли отдельное купе, где было тепло.
Долго поезд не стоял – вот лязгнули сцепки, и вагон тронулся, заскрипел, покатился, мерно отсчитывая стыки.
Марлен поглядел в окно. Вот и погрузочная платформа, укрытая масксетью, ушла назад. Впереди Москва.
Исаев вздохнул.
Он был спокоен насчет их «прогрессорской» деятельности. Марлен и в самом деле многое помнил, а у Мишки к тому же есть опыт работы. Справятся.
Тем более что под руководством самого Берга можно развернуться.
Тревоги, впрочем, тоже были. Это в армии просто – есть у тебя красноармейская книжка, и ладно. Вот ему на днях выдали такую, нового образца – с фотографией. Не придерешься, документ.
А в Москве? Начнет какой-нибудь особист копать и что вычислит? «Откуда вы, ребятки-зверятки? А? Кто ваши родители? Где учились? Отвечать!»
А ответить-то и нечего. И что тогда будет?
Марлен улыбнулся, вспомнив смешной стих с философическим уклоном в стиле Кличко:
Глава 20
Интрига
– Стоять!
Тимофеев остановился.
– Стоим, – спокойно сказал он.
В последние дни его покинули даже рефлексии, укоры и размышлизмы. Зато сошло некое холодное спокойствие, на грани с полным безразличием.
Устал он. Устал бояться и переживать.
Что-то происходило в душе, что-то смещалось в ней или замещалось, выгорало или прорастало. Виктор иногда ощущал беспокойство: может, это признаки шизофрении? А то он словно со стороны наблюдает за собой – как его корчит, как из куколки-кокона прежних дум, чувств, понятий выбивается новый Тимофеев.
Из-за деревьев вышли два красноармейца с «ППШ». Молодые парни, но держались уверенно.
– Кто такие? – спросил один из них.
– Окруженцы мы! – заговорили разом Юра, Гера и Константин. – Своих догоняем!
– А мы – подпольщики, – добавил Николаенков. – Бежали из немецкого лагеря.
В это время появился третий, тоже с автоматом, но лейтенант.
– Харитонов! – сказал он. – Проводить!
– Есть, товарищ командир! – бодро ответил автоматчик и мотнул стволом «ППШ». – Пошли.
Лейтенант только покосился на их оружие. Видать, свои стояли рядом, страху не было.
– А вы-то кто такие, Харитонов? – поинтересовался Жорож.
– Военная тайна!
– Ну, хоть намекни, что ли. А то вдруг ты от немцев?
Харитонов фыркнул. Помолчал и сказал:
– 53-я дивизия.
– Ой! – воскликнул Юра. – А и мы тоже из 53-й! 110-й полк!
– 43-я армия? – показал свою осведомленность Николаенков.
– Она самая, – кивнул Харитонов. – Дали мы немчуре закурить! Танков пожгли немерено, а то они чуть было наших не окружили под Вязьмой. Вот мы им и врезали! Нашим тоже, конечно, досталось. Мясорубка была така-ая… Что ты!
Неожиданно за елками обнаружились армейские палатки. И сразу прорезались звуки – говор, лязг, топот. Многочисленное эхо металось среди деревьев, создавая шумовой образ большого скопления людей.
– Товарищ бригадный комиссар! – обратился Харитонов к плотному, налитому здоровьем мужчине. – Вот окруженцев привел!
– Ага! – Комиссар быстро осмотрел прибывших. – Так. Оружие сдать.
Все послушались, даже Доржиев, со вздохом расставшийся с «маузером». Тимофеев освободился от «шмайссера» и «вальтера».
– Так. Вы откуда? – Комиссар обратился к комсомольцам-новобранцам.
– Отсюда! – обрадованно ответил Гера. – 53-я дивизия, 110-й полк!
– Мало что осталось от вашего полка, – нахмурился комиссар. – Так. Хорошо. Харитонов! Отведешь этих троих в полк, пусть разберутся.
– Есть!
– Вы случайно не Ковальков будете? – спросил Жорож.
– Ковалько-ов… – протянул комиссар.
– Начальник политотдела?
– А вы откуда знаете?
– Меня Николаенков зовут, оперативный псевдоним Жорож. Я в подполье работал, в Смоленске. Не повезло, угодил в немецкий лагерь. Притворился, что готов сотрудничать, потому и выжил. И бежал. Они, – он обвел рукой Цирендаши и Виктора, – со мной.
– Тогда сделаем так. Вы сейчас пойдете во-он в ту палатку и составите подробный отчет.
Николаенков кивнул и удалился.
– Товарищ бригадный комиссар, – обратился Виктор. – Могу ли я вернуться на старое место службы?