Валерий Большаков – Спасти рядового Краюхина (страница 20)
– Ладно, – решительно сказал Исаев, – давай попробуем. А тетрадь я достану – видел у штабного писаря. Сменяю на «вальтер»! А с этим что делать?
Он достал планшет.
– Ух, ты! Работает?
– Батарея села. Сжечь, может?
– Жалко…
– Так ведь анахронизм! А если увидит кто? Спросит, откуда у тебя эта немецкая хрень?
– Давай… – вздохнул Краюхин, открывая дверцу буржуйки.
И Марлен закинул гаджет на горящие поленья…
Готовность к поиску проверял заместитель начальника штаба полка, не одни сапоги стоптавший на поприще армейского разведчика. Так что Абанина, временно исполнявшего обязанности командира взвода пешей разведки, было кому наставить.
В 23.00 группа вышла на нейтральную полосу. Двигались цепью, по-пластунски. Лейтенант полз в центре, справа от него – Исаев и Краюхин, слева – Якушев, Сулимов, Марьин и Макеев.
В черном небе то и дело загорались осветительные ракеты, заставляя разведчиков останавливаться и вжиматься в землю.
Нейтральную полосу шириной примерно четыреста метров преодолевали часа два, зато до первой траншеи немцев добрались незамеченными.
Перед последним броском рядом с Марленом оказался Федька Макеев. Несмотря на русские «ФИО», он, когда нервничал, сбивался на «украиньску мову».
– Що цэ? – спросил он шепотом. – Чугунок на колу чи фриц в каске?
Исаев пригляделся – над траншеей виднелся чей-то силуэт. «Чугунок» покачался, затем на пару секунд застыл на месте – часовой это был или наблюдатель. Он положил автомат на бруствер, направил ствол в сторону разведчиков…
Видать, заподозрил что-то, вражина. Стоит кому-нибудь пошевельнуться, сразу же откроет огонь.
– Що робыть, товарищ лейтенант?
– Стреляй!
Макеев выстрелил – «чугунок» качнулся и скрылся.
– Вперед!
Одним прыжком Исаев оказался в траншее. Склонился над немцем – убит. Не успел Марлен привстать, как на него навалился другой немец, верзила тот еще. Но навык десантника не пропал даром – саданув фрица локтем назад и попадая в «солнышко», Исаев обратным движением ударил обратной стороной кулака за спину, ломая немцу нос.
Вывернувшись из ослабевших «объятий», Марлен обернулся и что было силы врезал противнику в горло. Тот булькнул, захрипел и сполз по стенке окопа. Убит? Вроде того…
– Изъять документы, – скомандовал Абанин, – и отходить!
Лишив обоих фрицев их «зольдбухов», Марлен развернулся, и тут на лейтенанта из-за поворота траншеи выскочили пять гитлеровцев. Абанин ударил по ним из автомата.
Еще двое свалились сверху, чуть ли не на голову Марлену, тот еле успел отскочить и дать очередь.
Выбравшись из траншеи, Исаев пополз по стерне в глубину обороны врага. Его товарищи пыхтели, немного отставая. А иной дороги не было – впереди догорали дома, зажженные еще вечером, а позади ухали минометы, слышалась немецкая речь – там была огневая позиция минометной батареи.
Паника в обороне врага продолжалась больше часа. В сторону наших позиций тянулись сплошные огненные трассы, палили минометы и пушки. Видать, гитлеровцам показалось, что русские решили наступать ночью.
Разумеется, наши наблюдатели не спали, засекая огневые средства противника.
Правее села царила тишина, лишь изредка там вспыхивали осветительные ракеты. Туда разведчики и направились, благополучно обойдя охранение немцев.
К счастью, ни окопов, ни траншей на этом участке не было. Спустившись в небольшой овражек, скрылись под мостиком.
Наверху, скрипя досками, прохаживался солдат с винтовкой – неподалеку находился командный пункт.
Сулимов ткнул пальцем вверх: берем?
Абанин покачал головой и развел руки, словно рыбак, хвастающийся уловом, – дескать, покрупнее кого надо.
Немного погодя произошла смена часовых.
– Начали! – шепнул лейтенант.
Марьин снял часового, переоделся в его форму и стал прохаживаться около мостика. Марлен и Федор укрылись поблизости. Решили брать только офицера.
Сложность заключалась в том, что офицеры в одиночку не ходили.
– Тогда нападем на группу, – решил Абанин. – Дольше двух часов стоять «на посту» тоже нельзя – мы же не знаем, через какое время меняются часовые.
Часа в два ночи со стороны высоты показались два офицера в сопровождении автоматчика.
– Первого беру я, – шепнул Марьин. – Те двое – ваши.
– Идет, – кивнул Исаев.
Едва фашисты перешли мостик, Марьин остановил их негромким окликом «Хальт!» и ослепил ярким светом фонарика.
Исаев с Макеевым тут же набросились на «свою» парочку – Марлен на унтер-офицера, Федор – на автоматчика. Марьину достался обер-лейтенант.
Унтер Исаеву попался верткий. Почти выскользнув, он освободил Марлену руки – и получил прикладом в висок. Спустив в овраг трупы унтер-офицера и рядового, разведчики потащили добычу до своих.
Исаев, отползая, ухмыльнулся: «Никто, кроме нас!»[13]
Глава 13
Подгруппа захвата
К 3 сентября ельнинская группировка противника была рассечена и уничтожена по частям[14]. Развивая успех, 28-я армия овладела городом Починок и 8 сентября вышла на рубеж Долгие Нивы – Хиславичи.
Танки с обеих сторон применялись ограниченно – командование вермахта вывело около двух танковых дивизий на центральное направление. Самолетов в полосе 28-й и 24-й армий тоже было мало – как утверждал Жуков, все боеспособные самолеты были переданы Брянскому фронту. Немцы же свои бомбовозы и истребители тоже бросали на Москву, не отвлекаясь на всякие Ельни.
Ельнинский выступ был ликвидирован, линия фронта сглажена, а бои продолжались…
Вышла разведгруппа в темноте, как обычно. Правда, выдвигались не обычным порядком – на лодках по речке Остёр. Осторожно макая весла в воду, выбрались к устью широкого и глубокого оврага, с северной стороны господствующей высоты.
Впереди двинулись саперы. Лейтенант показал им направление движения – вверх по оврагу, по самой кромке ручья, – и обернулся к Марлену, шепнул:
– Передай: идти гуськом, интервал десять шагов.
Исаев передал и стал медленно продвигаться за саперами. У ног бурлил ручей.
Потом саперы доложили: обнаружена тропа. Стало быть, траншея гитлеровцев уже совсем близко. Она находилась в сотне метров от уреза воды и флангом выходила в овраг. Накануне здесь уже примечали дежурного немецкого пулеметчика.
Абанин положил руку на плечо Якушева:
– Давай!
Ванька растворился в потемках. За ним исчез Сулимов.
Через минуту и остальные, низко пригнувшись к земле, зашагали к траншее. А там уже шла возня.
Углядев, как Якушева гнет здоровенный немец, Марлен бросился на помощь. Вдвоем «истинного арийца» завалили, но убивать не стали – «язык» полезен только живой.
Весь небольшой отряд выбрался из оврага и залег плотной цепью.
– Марьин, останешься здесь с пулеметом, – шепотом приказал Абанин. – Остальным обойти траншею с тыла и по сигналу забросать гранатами. Марлен, ты со мной.
Лейтенант сделал несколько шагов, выгадывая, с какой позиции удобнее вести огонь вдоль траншеи.
Минуты через три впереди, куда направились разведчики, раздался чей-то вопль. И тишина исчезла сразу, моментально – ее разорвали взрывы гранат и треск автоматов, – вспышки, большие и маленькие, так и мерцали сквозь сплетение ветвей.
– Наших обнаружили! – догадался лейтенант. – За мной!
Проникнув в траншею, Марлен услыхал за ее изгибом чужую речь. Абанин швырнул туда гранату, а Исаев, едва отгремел взрыв и отсвистели осколки, открыл огонь из «ППШ».