Валерий Большаков – Смотрящие (страница 8)
Эта лаборатория работает при заводике, занятом переработкой редкометалльных пегматитов с месторождения Слюдяной Бор — уникального в своём роде. Из пегматитов выделяют тантало-ниобиевый, берилловый и сподуменовый концентраты.
Лаборатория, куда определили Эрнесто, занимается выработкой из сподумена литиевой щёлочи, её очисткой и — разделением на изотопы Li-7 и Li-6 многостадийным электролизом раствора литиевой щёлочи с ртутным катодом и платиновым анодом.
На выходе имеют амальгаму, сильно обогащенную лёгким изотопом Li-6, и обеднённую литиевую щёлочь, которая тут же идет на производство литиевых батареек — в «Дельте» их делать умеют.
А вот из амальгамы после многократных перечисток выпаривают ртуть, и остается Li-6, который, согласно строгим инструкциям Мигеля Сенизо, реагирует с сухим дейтерием.
Образовавшийся дейтерид лития пакуют в контейнеры и увозят в ещё более секретный подземный цех, расположенный в северном Приладожье, в каменоломнях Рускеала, где колдует уже сам Сенизо и несколько его ближайших подручных, которых он выбрал сам: как инкери, так и посадских.
По сведениям, полученным от Грохалеса, проект «Укконвасара» подходит к финалу. Уже в ноябре будут готовы несколько ядерных зарядов, каждый весом около трех тонн. Однако планируется отливать корпуса реальных атомных бомб не из стали, а из альмана, сплава алюминия с марганцем, что снизит общий вес на полтонны.
И это факты. А далее начинаются суждения и слухи.
Якобы Сенизо планирует испытать ядерный заряд на Новой Земле. Признаться, я полагал, что это фейк, так как архипелаг под ледником. Однако оказалось, что южный остров (здесь — полуостров) свободен ото льда.
И еще две любопытных новости. Недавно Сенизо летал в Новгород на секретные переговоры с посадником Велимиром Борецким. И это понятно — архипелаг входит в Заволочскую пятину Новгородского Союза.
Мало того, посадник якобы согласился на передачу Ингерманландии звена бомбардировщиков дальней авиации.
Интересная деталь: четырехмоторные бомберы «Бо-8» — игрушки очень дорогие, и посадник просто так не расстался бы с ними. Но, как мне доложил верный человек из посадских, есть намек на то, что бонусом в случае успеха Новгород получит большую часть Эстляндии с Курляндией впридачу (Моонзундский архипелаг отойдет ИСР, для Инкеримаа эти четыре острова имеют стратегическое значение). А это совсем иной расклад.
Конец документа 2
[1] Технология воскрешения людей, описанная в романах С. Лукьяненко «Линия грёз» и «Император иллюзий».
Глава 3
Осенние визиты
Лея была права, когда увела меня вчера гулять — бродить бесцельно, выбирая путь по зову души, а не лишь бы достичь пункта назначения.
Мы пешочком, мимо универа, пошлепав сфинксов по толстым задницам, вышли на стрелку. Полюбовались державным течением, перебрались на Дворцовую набережную, дошагали до Летнего сада — тамошние деревья раздевались в унылом стриптизе.
Листья бессильно опадали на аллеи, шурша под нашими ногами, и я, наконец-то, ощутил свободу от вечного бега.
Ступал, вдыхая легкий запах прели, держал за руку Лею, и просто жил. Люди завели дурную привычку подгонять бытие, прокручивать его, пролистывать, как нудную книгу, лишь бы узнать, чем кончится. А финал у всех один, и стоит ли его торопить?
Вот так, полон философических раздумий, я и провел время до самых сумерек. И вчерашней житейской замедленности хватило на следующее утро.
Лея звонила Светлане после завтрака, предупредила, что явимся, но встретились мы лишь к полудню, в саду Дзержинского — директор Института мозга, отобедав, гулять изволила.
Завидев ее изящную фигурку, я гордо улыбнулся — моя заслуга! Сохранить талию и стройность после шестидесяти редко кому удается. Но сколько же своей потаенной энергии я перелил Светке той давней осенью, когда нам было по шестнадцать…
— Привет, Мишечка! — Сосницкая живо обернулась ко мне, подбежала и чмокнула, хихикнув: — Пока никто не видит! Ты с Леечкой?
— Задерживается Леечка, — улыбнулся я.
Не торопясь, мы зашагали по аллее, а лапчатые листья пикировали, шурша по моей куртке, по легкому плащику Светланы.
— Слухи о Первой межзвездной уже дошли до тебя? — начал я издалека.
— А как же! — фыркнула спутница. — Из каждого утюга только о ней и толкуют! Скажи, только честно — тебе не страшно?
— Лететь? — зачем-то уточнил я. — Страшно, конечно. Но интересно же! Свет… В экспедицию нужен врач. Пойдешь?
— Да! — выдохнула Сосницкая, будто и не думая. Помолчав, унимая волнение, она спросила: — А почему — я?
— Свет, — моя усмешка вышла малость кривоватой, — ты из тех натур, для кого желание заглянуть за край изведанного — превыше всего.
— Да, пожалуй… — женщина опустила голову, словно высматривая опавшие листья. — Не знаю даже, отчего я такая… ненормальная. Наверное, всё же та травма повлияла не только на тело! Иногда я сама себя пугаюсь… Вот, правда! Разумная жестокость должна быть присуща врачу — нельзя спасти раненого, не причиняя боль… Ну, конечно, разные случаются ситуации, но ведь бывает и так, что сама их создаю! — глянув искоса, она сказала напряженным голосом: — По сути, это я уговорила Наташу отдаться тебе, чтобы родить. Да, ей действительно нужен был не простой партнер, а именно паранорм, но я не думала тогда ни о любви, ни о счастье! Просто хотела… ох… очень нужно было наблюдать процесс развития плода с метакортикальной завязью, и я этого добилась!
Мне удалось сложить губы в насмешливой улыбке.
— Светик, передаю тебе «спасибо» от Леи, от Наташки, и от меня лично! Ты же не соврала тогда, сказала всё, как есть. Просто поставила Наташу перед выбором, и она меня соблазнила! — Я вздохнул. — До сих пор помню аромат того кофе «по-бедуински»… И не примеряй на себя зловещую роль манипулятора! Ладно? Или, думаешь, я от тебя далеко ушел? По пути, так сказать, самосовершенствования? Ага… Когда Наташа сказала, что беременна, у меня первым делом в голове промелькнуло… Знаешь, что? «Интересно, — думаю, — было бы проследить на томографе, как развивается паранормальный эмбрион»! Да и потом, каждый раз, когда навещал Наташу, я уйму времени просиживал за монитором её компа, всё разглядывал свежие МРТ-визуализации Леи, даже когда она была размером с мышь. И всё выискивал отличия от предыдущих томограмм. Так что… Мы оба бездушные циники от науки!
Светлана неловко, на секундочку, прижалась ко мне, смущенно пробормотав:
— Спасибо… Полегчало…
Я по-приятельски обнял ее за плечи.
— А Лея в меня пошла… Никому об этом не говорил, но тебе можно. Знаешь… Я любил и люблю Юльку, но… Как тут сказать, не знаю даже… Юлька отдалилась, стала немножко другой… Нет, я всё понимаю, у нее своя семья, и внучки мне в радость. И все-таки… Изредка, когда Юля наезжает в гости, всё будто бы становится таким, как прежде… Но это иллюзия. А вот Лея… Она осталась прежней. Понимаешь? Я не чувствую в ней той инаковости, когда девочка меняется, становясь девушкой, а девица — женщиной. И Лея даже с мамой не так откровенна, как со мной. Меня это радует, льстит даже, но и боязнь тут как тут… Выйдет Лея замуж, сама станет мамой — и отдаление неизбежно!
— А ты не бойся, — мягко улыбнулась Светлана. — Вы с Леей сильно привязаны друг к другу, и это никуда не денется. Даже Наталишка… Наталишка скучает по тебе гораздо сильнее, чем ты по ней! А с Леей у вас как бы взаимность. Ну, и славно! А ты как будто стесняешься, что Юлю любишь меньше…
— Да не то, чтобы меньше… — закряхтел я.
— Стесняешься! — рассмеялась Сосницкая. — Вот и хорошо! А Леечка никуда от тебя не денется. И, в отличие от тебя, я замечаю за ней, прежде всего, не внешние данные — великолепные, что и говорить! — а блестящий ум. Да вот, мне на днях Шемаханская рассказывала…
— Кто-кто рассказывал? — мои брови полезли на лоб, как две удивленные мохнатые гусеницы.
Сосницкая хихикнула.
— Работает у меня такая гражданочка, заведует лабораторией психофизиологии пограничных состояний! Алёна Игоревна Шемаханская. Лет восемь назад она у вас в Ново-Щелково всю зиму пропадала, в хозяйстве твоей Браиловой…
— Ну, так уж и моей… — заворчал я.
— Не придирайся, — мельком улыбнулась Света. — Елена Павловна тогда добилась устойчивой транспозитации объектов с «временным сдвигом» из Ново-Щелково в «бетовский» Орехов, и обратно. А Шемаханская ставила опыты над животными. Ну, пока мышь белую забрасывали в прошлое, всё получалось вроде неплохо, но, когда дело дошло до «друзей человека», наступили непредвиденные сложности: при первых же тестах транспозитация собак вела к тяжёлым неврологическим срывам. Даже простые перемещения между «Альфой» и «Бетой», без темпорального сдвига, вызывали у собак истерические состояния, они… Как там Алёна писала?.. А, они «выли, метались, демонстрировали признаки сенсорной перегрузки и глубокой дезориентации»!
— Неожиданно, — подивился я. — Помню, мы Тузика на две минуты в будущее забрасывали, и ничего… Хотя… Да, не между пространствами…
— Так именно! А реакция собак на темпоральную транспозитацию по симптомам напоминала острую реактивную психозоподобную форму, похожую на «космическую адаптационную болезнь», но гораздо сильнее. И тут приходит Лея и предлагает Шемаханской транспозитировать обычного кота! И всё получилось! Кстати… Недели две назад Леечка подарила нам кошку Серафиму, чудо мохнатое! И без Симы я никуда не полечу! — твердо заявила Светлана. — Это не просто талисман на счастье, но и живой биоиндикатор. Понимаешь? Кошка чует космос лучше всяких радаров! Если Сима мурчит и вылизывается — полет нормальный и экипажу ничего не угрожает.