Валерий Большаков – Смотрящие (страница 46)
— Так вам и надо!
От его тихих, резких слов лётчики словно отмерли, и полковник глухо скомандовал:
— Слушать всем. Я — ноль первый. Цель накрыта. Курс домой!
Бомберы уходили всё дальше на восток, навстречу солнцу, но зловещий силуэт ядерного взрыва продолжал висеть в небе, распухая всё больше, всё дальше простирая колоссальную тень.
Вчера меня утвердили генеральным директором МУКСа. Началась новая глава романа «Житие мое». А сегодня, наконец-то, весь экипаж покинул стерильные палаты и коридоры медкомплекса в Коммунарке. Кончился наш карантин!
Нас встречала большая толпа народу. Олег на пару с Натаном Олеговичем тискал Руту, здоровенный Леонид Юрьевич чуть не задавил «мамулечку» — Светлану. Аня встретила Почтаря, Глебский встретил Талю, Бельские тормошили свою Элеонору ненаглядную, а ко мне выстроилась целая делегация — Рита, Инна и Наташа, Лея с Юлей, и даже Марина-Сильва с Наталишкой.
Я основательно, строго по очереди, потискал каждую, а Леечку обнял крепче всех — на тринадцатой неделе её выдающаяся (в обоих смыслах!) грудь набухла, стала не то, что упругой, а почти твёрдой, словно вылепленной из воска, и очень чувствительной.
Моё лицо перетянуло глуповатой улыбкой — изменился сам запах Леиного тела, в нём «зазвучала» тонкая молочная нотка. Наташка в дочкином положении пахла точно так же…
— Как жизнь, красотулька? — тихонько спросил я.
— Да какая тут жизнь? — заныла Лея. — Совсем как корова стала! Дойная!
— Леечка, ты не сможешь быть некрасивой, даже если сильно захочешь. — Мои губы почти касались девичьего ушка, вливая тёплый шёпот: — У тебя будет девочка! Я уже чувствую её слабенький метакортекс.
Дочь прижалась ко мне своим роскошным бюстом, обняла за шею и затихла, жмурясь от удовольствия. Я тоже молчал, лишь гладил родное существо по спине, да путал золотистые локоны.
— Как здорово, что ты вернулся, папусик… — сказала Лея невнятно. — Я хоть переживать не стану.
— Ну, ты же знаешь мой девиз…
— Всё будет хорошо, и даже лучше! — засмеялась дочь, и шестой размер упруго толкался в мою грудь.
— Поехали с нами, крохотулька! — притиснул я её.
— Нашёл крохотульку! — смешливо фыркнула Лея. — Дылда я!
— Дылдочка.
— А куда ехать?
— В Планетарий!
Под высоким куполом зависала гулкая тишина. Полулёжа в креслах, глядели на чужие звездные небеса наши родные и представительная депутация от партии и правительства, от Академии наук, посланцы США и Германского Союза.
— Мы доставили на Землю массу артефактов и просто бесценной информации, разгребать которую придется годами, — вещал я с подиума. — На Элене кипит жизнь, а у такого вида, как зауропитеки, ноогенез зашёл дальше, чем у ранних гоминид. Мы изучали огромный город Смотрящих и целую флотилию внеземных кораблей… — я помотал головой, изображая ошалелость. — Найдено столько всего, что не хватит сотни докладов на одно лишь описание! Ксенобиология, ксенотехнология, экзобиология… Да туда хоть всю нашу Академию наук отправляй!
Академики и член-корреспонденты вежливо посмеялись, а я усмехнулся. Коварно.
— Остановлюсь на собственной работе, которая пересекалась с исследованиями наших астрофизиков — Шарлотты Бельской-Блэквуд и Петра Бельского. Они засняли подробнейшую карту звёздного неба, которое можно наблюдать с планет у звёзд Альфа Центавра. Прямо во время экспедиции Шарли и Питер просчитали расстояния от Солнца до ближайших звёзд — Полярной, Сириуса, Ригеля, Арктура, Альдебарана и, разумеется, Бетельгейзе.
Пятимерные преобразователи пространства системы Киврина весьма чувствительны, они регистрировали события типа «переход» даже во время сильных вспышек на Солнце: часть энергии, но очень незначительная, явно уходила в «асинхронные пространства». Те же детекторы, установленные в системе Проксимы, чётко зафиксировали гораздо большую «пропажу материи» во время её очередной вспышки.
Позднее, уже здесь на Земле… ну, надо же было чем-то заняться на карантине… я пришёл к выводу, что в случае вспышки уже не звездульки типа Проксимы или Барнарда… Барнарды, как мы её неуважительно называли, а чего-нибудь более массивного, желательно с эффектом суперновы, эта «пропажа материи» явит себя в полной мере. И, установив датчики в системе Бетельгейзе, мы в момент её взрыва наконец-то нащупаем «асинхронные пространства», где время течёт с иной скоростью…
Почему именно у Бетельгейзе? Потому что товарищ Бельский с компанией астрофизиков уже навычислял, что сто тысяч лет до вероятного взрыва этого красного гиганта — срок очень оптимистичный. Данная звезда, которая, к тому же, весьма быстро вращается, протянет, максимум, лет тридцать, если уже не взорвалась во времена Иоанна Грозного!
Ученые зашумели.
— Более уточнённые расчёты группы Бельского, проведённые на земных суперкомпах в последнюю неделю, — повысил я голос, — определили расстояние до Бетельгейзе в 160 парсек, и показали массу в двадцать шесть солнечных. Всё, товарищи, говорит о том, что коллапс красного гиганта со взрывом сверхновой либо уже произошёл, либо произойдёт в течение ближайших тридцати лет.
Закономерный и очень важный для судьбы Земли вопрос: а какая часть энергии взрыва уходит в асинхронные пространства во время взрывов сверхновых? Если значительная часть, то для Земли взрыв Бетельгейзе — это неприятно и разорительно, но не смертельно, а если мало или почти ничего — последствия будут катастрофическими. Ответ может дать только экспедиция в систему Бетельгейзе: очень сложная, опасная, но необходимая. Отсюда и возник мой проект, товарищи… — взяв короткую паузу, я отдышался и завершил доклад: — Международный проект, цель которого — как можно более подробная фиксация момента коллапса Бетельгейзе с минимально возможного расстояния. Да, мне прекрасно известно, что одолеть сто шестьдесят парсек мы пока не в состоянии. Это задача не двух-трёх лет, а на среднесрочную перспективу. Значит, надо искать, думать, пробовать! Скажем, освоить «червоточины» — чем не задача для МУКСа? Очень даже хорошая задача, ёмкая! Между прочим, в каталоге «кротовин», что нашла Талия Алон, имеется парная «червоточина» в системе мю Ориона. Примерное расстояние до Бетельгейзе — каких-то двадцать светолет! Так что… Задачи поставлены, цели определены. За работу, товарищи!
На улице было тихо-тихо. Мне даже чудилось, что слышится шелест опадающих снежинок. Луна ещё не надумала всходить, и небо за окном темнело чёрным бархатом, на котором хвастливая вселенная выложила ожерелья созвездий.
Ни малейшего дуновенья — морозный воздух выливался из форточки, опадая на подоконник, холодя, но толстое одеяло укрыло нас с Ритой, а мои руки тискали тёплое, гладкое, шелковистое…
— Тебе хорошо? — шепнула любимая.
— Очень, — чистосердечно сознался я.
— И мне…
Ритины ладони огладили мою спину, а исцелованные, припухшие губы коснулись уголка рта.
— Напугал ты меня… — тишайшие слова таяли, как пар от дыхания.
— Сверхновой?
— Ага…
— Не бойся.
— Я не боюсь… Если Бетельгейзе вспыхнет, она будет видна даже в солнечный день, а ночью будет светить, как полная Луна… Мне страшно за тебя. Чужая огромная звезда… Красный гигант… Это слишком велико, там силы — нечеловеческие…
— А мы только спросить! — пошутил я.
Рита смешливо фыркнула. Её пальчики шаловливо защекотали мой живот, дотянулись до лобка, легли ниже…
— Давай?..
— Давай!
Мы заёрзали под одеялом, хихикая и пыхтя. А холодные синие звёзды глядели на нас в окно из немыслимой дали, безучастно внимая и радостному визгу, и сладкому стону. Им было всё равно.
Первая самка зауропитеков внимательно наблюдала, как Двуногие загружают «летучую нору», очень надеясь, что они все наконец-то вознесутся в свои небесные леса, и уже никто не будет нарушать привычную жизнь её стаи.
Увы, двое Двуногих никуда не делись! Но это ещё полбеды: улетающая альфа отдала «малого хищника» той самке, что осталась — и «мелкий» с радостью залез к ней на руки.
Зауропитица давно уже сообразила, что самки Двуногих поменьше самцов и на голове у них длинная белая шерсть, но теперь эта молодая «Белоголовая» получила от старшей альфы «маленького хищника»… Значит, старшая назначила её новой альфой — и передала ей бойца!
Двое оставшихся Двуногих организовали новый субклан и никуда отсюда не уйдут. И они — разумные животные. Причём оба, кроме мелкого, предпочитают питаться плодами, клубнями, моллюсками и рыбой, прямо как сами зауропитеки.
Пока Двуногих трое — ситуация терпимая. Можно даже замириться, вдруг у них есть что-нибудь полезное или вкусное? Только как им показать благие намерения?
И зауропитица решила накопать спелых корнеплодов, помыть клубни в речке (видела, что Белоголовая альфа так делала), и сложить аккуратной горкой у входа в Город…
Юля не выспалась, однако настроения ей это не испортило. Тем более что от утреннего секса она и не думала отказываться.