Валерий Большаков – Сингония миров. Смотрящие (страница 2)
Чопорно поджав губы, княгиня сложила руки на столе. Лукьянов с Лукашенко переглянулись. Президент с интересом следил за ними, а я затаился, чувствуя, что мое молчание в текущий момент – дороже золота.
– Пожалуй, я соглашусь с мнением Елены Владимировны, – спокойно выговорил Пригожин.
– И я! – повеселел министр внутренних дел, оглаживая бороду.
– Ну… да… – промямлил Лукашенко.
– Единогласно! – улыбнулся президент, и шлепнул ладонью по столу, как судья – молоточком…
…Я вовремя вынырнул из омута памяти – шушуканье и хихиканье, доносившиеся с галереи, приближались, а вздрагивавшее сияние свечей обгоняло легкие шаги.
Рита с Инной, соприкасаясь голыми плечами, переступили порог спальни. Ладонями они прикрывали мерцающие огоньки, и тусклый теплый свет выделял из тьмы милые, давным-давно родные лица, набрасывал шаткую тень на упруго качавшиеся груди, скатывался по стройным бедрам, теснясь между ног.
– Ишь, разлёгся! – заворчала Инка, осторожно опуская подсвечник с оплывшим огарком на тумбочку, стоявшую справа от моей кровати.
– Ага, как тюлень! – поддакнула Ритка, гибко приседая у левой тумбочки. Бронзовый канделябрик качнулся, роняя каплю воска. – Ай!
– А мы скучаем! – с надрывом сказала Дворская, изящно опускаясь на четвереньки и коленками вминая постель. – Брошенные… Забытые…
– Одинокие! – застонала «главная жена», бухаясь рядом со мной и живенько ныряя под одеяло. – Ни тепла, ни ласки… – пыхтела она.
– Да кому мы нужны… – горько вздохнула Инна, тискаясь ко мне с другого боку. – Старые мымры…
– Мы-ымрочки! – ласково затянул я, обнимая обеих.
– Вот куда нам одним… – жалобно заныла Рита, укладывая голову на мое плечо. – А ты улетаешь! Хорошо Наташке, ведьме этой, а мы без тебя соста-аримся… Эй, ты чего делаешь? – насторожилась она, глядя, как Инна потихоньку залезает на меня, усиленно подлащиваясь.
– Мишеньку соблазняю… – проворковала Дворская, ёрзая в позе всадницы.
– Вот на-аглая! – возмутилась Маргаритка. – Главное, хитренькая такая! Недаром – еврейская кровь!
– В очередь, донна Фальер! – хихикнула Инна. – В очередь… А-ах! – со сладким стоном она изогнулась, запрокидывая голову.
Мои ладони оставили в покое Инкины груди, сдавливая талию. Услада накатила прибойной волной – и все мои тревоги, все заботы отхлынули. Хорошо…
Часом позже сердца трёх уняли биенье. Мы просто лежали рядком и болтали ладком.
– У меня такое ощущение, – молвила Инна, переворачиваясь на живот, в позу сфинкса, – что больше всего тебя волновал вовсе не «Илим», а кандидатура начальника экспедиции…
– Да-а… – ухмыльнулся я. – Кстати, единственным в СГБ, кто голосовал против моего назначения, была фон Ливен. Проявила женскую солидарность!
– Хоть кто-то нас понимает… – вздохнула Рита.
– Риточка, – заворковал я, – ну, не грусти! Меня не будет какой-то месяц… Мы же только туда и обратно!
– Мишка… – дрогнул Ритин голос. – Это ведь даже не дальнее синее море, это космос!
– Всё, всё! Не будем о грустном и печальном! – громко сказала Инна. – Кыш, кыш, негатив! – дотянувшись до своего любимого планшета, она мазнула пальцем по экрану и взяла деловитый тон: – Та-ак… Где у меня тут… А, вот… Экипаж «Авроры». Начальник экспедиции… Угу… Знаем такого… А еще ты кем будешь? На корабле же у всех по две, по три специальности! Уж мы-то знаем…
– А, ну да! – припомнил я. – Поработаю инженером вычислительных установок… По простому если, инженером-кибернетиком.
Инкины пальцы запорхали по обрисованным на экране клавишам.
– Ки-и… бе-ер… нетиком… Ага… Ну, командир корабля – понятно. Пашка Почтарь! Шурка Бирский… Этот – планетолог… Ага. Бортврач – Строгов… Бельские – астронавигаторы… Бортинженер – Римас, да?
– Ну, а куда ж без него… – закряхтев, я передвинулся и уложил голову на Инкину попу. – Подушечка кака-ая… Мя-яконькая…
– Моя твёрденькая, что ли? – ревниво отозвалась Рита.
– Моя круглее! – Дворская показала подруге язык.
Торопливо утаптывая затлевшую обиду, я спросил, изображая подозрительность:
– А чего это вы так экспедицией увлеклись? Да еще в деталях?
– Здра-ассьте! – затянула Рита. – А «Звезду КЭЦ» кто снимать будет? Пушкин?
– А спать когда?
– Успеешь, соня! – фыркнула Инна. – Завтра не на работу… Та-ак… Римантас Станкявичюс… Ну, и фамилии у них… А кто еще летит?
– Пиши! – я легонько ущипнул «подушку».
– Ай…
Мои губы изогнулись в хулиганской улыбке, но тут меня самого ущемила Рита.
– Ай! – дернулся я. – Ты чего? Больно же!
– Женская солидарность! – хихикнула возлюбленная.
– Пиши, – буркнул я. – Вудро Сандерс, 2-й бортинженер… и еще инженер-пилот. Он из НАСА… Ну, если убрать политические трели про «международное сотрудничество», то в сухом остатке только бизнес. Штатовцы попросту купили место для своего астронавта, выменяли на кучу всяких приблуд и парочку вездеходиков-роверов. Правда, сделаны роверы из советского титана, но не будем придираться…
– Секундочку… Вот этот? – Инна подвинула планшет, с которого улыбался русоволосый янки с глазами стального цвета и брутальной щетиной.
– Вот этот… Вообще-то, Вуди Сандерс – дублер, лететь должен был Зебони Тэлон, тоже из летчиков. Так вчера Зеб… нет, уже позавчера… превысил скорость и… Короче, то ли он в чью-то машину врезался, то ли в него кто-то въехал. Живой, но заработал неслабое сотрясение мозга и сломал обе ноги.
– Ужас какой-то… – пробормотала Инна, быстро печатая.
– Судьба… – философически обронила Рита. Поелозив, она пристроила голову у меня на животе. – А этот… Вуди… ничего так, киногеничный. Может Джеймса Бонда играть.
– Да уж, – хмыкнул я, – фактурного нам «кукушонка» подкинули! Ничего, воспитаем в своем коллективе… А вот кто 3-м бортинженером полетит, в жизни не догадаетесь! – и тут же выдал секрет, не в силах его удержать: – Юлька Браилова!
– Да ты что?! – выдохнула Инка.
– Здорово! – обрадовалась Ритка. – Так это… – у нее на переносице залегла складочка. – Подожди… Это сколько же народу в экипаже? Раз… Два… Три… Семь… Девять человек?
– А одиннадцать не хочешь?
– А кто еще? – повернула голову Инна.
– Пиши! Рута Шимшони. Инженер связи и съемки…
– Какая Рута?.. Наша Рута?! Видова? Ну, вообще-е…
– И Талия Алон. Ксенолог и бортврач.
– Изя вышел из доверия! – хихикнула Рита.
– Да не, его Алька не пустит! – оспорила Инна. – Ревни-ивая…
– Записала? – я шлепнул Дворскую. – Всё! Отбой!
…Я повернулся на правый бок, любуясь, как Инкина спина вбирает лунное сияние, а изгиб бедра темнится, маня. Моя рука, будто сама по себе, осторожно… нежно… легла на круглую, тугую и прохладную ягодицу Инны. Лишь минуту спустя ладонь ощутила нутряное тепло, и не выдержала испытание покоем – огладила приятную выпуклость.
– Ты ко мне пристаешь?.. – сонно уточнила женщина, истончившимся, девчачьим голоском.
– Это он так любуется! – тихонько хихикнула Рита, шурша одеялом. – На ощупь…
– Спите! – цыкнул я, сердясь на собственную несдержанность.
– Спим! – мигом отозвались обе.
Инка запыхтела, сдвигаясь ко мне поближе, тискаясь попой, кладя мою руку себе на грудь, а Ритка прижалась к спине. Обняла, чмокнула, задышала в шею…
Я блаженно улыбнулся, смежая веки: мне и пледа не надо, без того тепло…