Валерий Большаков – Русские своих не бросают (страница 46)
– Не уговаривай, Марленыч, – проворчал Соколовский. – Мы сюда шли не за Сталинскими премиями. Справимся!
Марлен пожал плечами.
– Сложно, трудно, и что? В наших лабораториях не рвутся бомбы, не стреляют пулеметы, мы не ходим в атаку по первому снегу. Уж как-нибудь переживем твой проект!
– Разрешите идти, товарищ старший лейтенант? – вытянулся Исаев-старший.
– Вольно, – важно сказал Исаев-младший, поглядывая на новые погоны со звездочками.
И пошла работа! Без перерывов и выходных. Ели, что дадут, и спали, где положат. Все в лаборатории ходили с красными глазами, включая завлаба, и Марлену приходилось в приказном порядке отправлять «призывников» выспаться, хотя бы часиков пять-шесть. Они ему нужны были живыми и здоровыми. Именно что нужны!
С приходом этих спецов, поседелых в КБ, многие темы обрели второе дыхание. Расшивались узкие места, исправлялись недочеты.
На «Ис-15» установили наконец катапультируемое кресло, вылечили другие детские болячки самолета. Марлена похвалили за хорошее исполнение «С-15» – и буквально завалили рацпредложениями. Впору было делать новую ракету.
Человек десять из будущего, входивших в группу Вики Тимофеева, добились-таки выпуска опытной партии танков «Т-44», чтобы отработать на них те решения, которые могли бы помочь перестроить хотя бы один танковый завод на производство куда более совершенного «Т-54».
На полигонах рвались первые в этом мире ОДАБ, заряженные окисью этилена и пипериленом, чадно и жарко горел напалм-В[20], обещая «согреть» фрицев в окопах. Старперы мараковали над промежуточным патроном, над ПТУРСами, над кучей прочих интересных проблем, сами осознавали собственную востребованность, и это действовало на них не хуже эликсира молодости.
В начале декабря Марлен выписал всем своим сотрудникам «премию» – дал выходной. Ну и себя не обделил – первым делом выспался как следует. Лег в девять вечера, встал в девять утра. Настроение было отличное – все вроде получалось. Первый самолет-снаряд был собран, проверен и испытан – «Прибой» подняли на «Ту-2» и запустили с пяти тысяч метров.
Странно жужжа, крылатая ракета пронеслась по небу, направляемая оператором, и поразила цель – немецкий дот из железобетона под Смоленском.
Оставались последние испытания – фронтовые. И тут же образовалась проблемка: а кому ж испытывать? Обычному пилоту лишь бы цель накрыть, но надо же было выяснить, как себя ведет «Прибой», что «чувствует», как реагирует на маневры и все такое прочее. В общем, на место оператора надо было усаживать кого-то из конструкторов.
Соколовский сразу вызвался, но Марлен его осадил – дескать, вы, Даниил Гаврилович, нужнее в тылу. Полчаса Исаев не решался позвонить Сталину, но набрал-таки номер вождя – отменить свой запрет на участие во фронтовых испытаниях сотрудников Центра мог только он.
Марлен не просил и не канючил, он привел всего один довод: я, мол, всего лишь студент, а Соколовский или Арнаутов – профессора! Раньше каждый «попаданец» был на вес золота, а теперь-то их развелось… В смысле, много их, и все – настоящие мастера своего дела. Сталин дал добро…
…Спецпоезд доставил дощатые контейнеры с самолетами-снарядами в Курск. Хоть линия фронта и отдалилась от города, но немецкие самолеты иногда залетали – зенитных ракет не хватало, чтобы прикрыть все участки.
– Разгружаем! – крикнул Вика.
Марлен, в принципе, и рад был, что Тимофеев за ним увязался. Все ж не одному, а то и поговорить не с кем. Антон тоже подходящая компания, так разве ж Кристя отпустит своего ненаглядного Антошечку?
С Наташкой вышло проще: у нее мама заболела, эвакуированная в Новосибирск, и Берг сам посадил девушку на поезд. Мама у каждого одна.
Так что недели две у Марлена были, а потом… Да что ж он, за столько времени не справится? Там делов-то!
Штук пять-шесть «Прибоев» выпустить, записать все показания датчиков на магнитофон (на транзисторах, с лентой из диацетата!), а потом уже прокрутить, переписать, вникнуть.
– Сейчас подгоню технику!
«Студебеккеры» уже подъезжали под разгрузку, Марлену оставалось направить на путь истинный водителя автокрана. Кран «Январец» на шасси «ЗИС-6» поднимал три тонны, так что с «Прибоями» машина справилась.
Десять «студеров» выстроились колонной и покатили к аэродрому. Десять самолетов-снарядов тряслись в их кузовах, молчаливо грозя немцам. Скоро они ударят по укреплениям, по скоплениям техники, и куда там задрипанному «Фау-1»! Отстой.
Полевой аэродром был обычнейшим: вдоль опушки не слишком густого леска вырыты землянки, летное поле слегка запорошено. В заснеженных капонирах прятались истребители, «лавки» в основном, а поодаль выстроились в рядок бомберы «Ту-2». Даже не так – это была усовершенствованная модель «Туполева», только Марлен не знал ее точного обозначения. На старой модификации штурману приходилось плохо – он едва мог различить землю. И как прикажете ориентироваться? По звездам? Так и их хрен увидишь.
А в этой модели все просматривалось, да и кабина была чуток просторней. Или это только так казалось?
Обычно бомбардировщику хватало и трех человек – пилота, штурмана, сидевшего за его спиной и чуть в сторонке, и стрелка-радиста, устроенного ближе к хвосту, позади крыла. Но мог взять и пятерых. Главное же заключалось в том, что «Ту-2» поднимал в небо три тонны бомб. Стало быть, уж один-то «Прибой» точно подымет.
«Пе-2» тоже были хорошими самолетами, но послабже: максимум, на что они были способны, это донести до цели одну тонну бомб. Маловато.
Исаев улыбнулся.
Летчики даже не догадывались, какую роль сыграли в их судьбе «попаданцы». Ведь хитрозадый Яковлев совершил самое настоящее преступление, когда остановил выпуск «Ту-2» на омском авиазаводе № 166 и приказал переналадить все оборудование для производства своих «Яков». Так было в реальности Марлена, но здесь удалось Яковлева схватить за руку, и «Ту-2», позарез нужные фронту, отправились в полет. Причем эта помощь оказалась спасительной и для создателя «Пе-2» – Петляков не погиб в январе 42-го, а спокойно продолжил работать и сейчас думал над четырехмоторным красавцем «Пе-10», который должен если не превзойти, то сравняться с американским Б-29 «Суперфортресс».
– Младший лейтенант Фролов! – подбежал командир «тушки». – Это мой самолет оборудовали стартовым устройством.
– Понял. Старший лейтенант Исаев. Лейтенант, куда нам с товарищем влезть?
Фролов подумал, почесал голову, сдвигая шлем.
– Та-ак… Оборудование ваше стоит уже, приезжала бригада. И радиоулавливатель, и панель приборная. Давайте мы вас в кабине поселим, а товарища вашего на место стрелка-радиста определим. Годится?
– Вполне. Витька! Из пулемета хочешь пострелять?
– Всю жизнь мечтал!
– Тогда забирайся.
– Ага…
К этому времени один из контейнеров с самолетом-снарядом сгрузили, и аэродромная команда живо раскрыла «подарочек».
Даже со сложенными крыльями «Прибой» впечатлял: и нос, и хвост острые, а сверху веретенообразного фюзеляжа торчала «труба» – гондола ПуВРД[21].
– Подвешиваем!
– Стойте, я бомболюк сначала открою!
Створки бомболюка плавно разошлись, самолет-снаряд подкатили на тележке под брюхо самолета и стали цеплять. Вика крутился рядом, проверяя, все ли подсоединили как надо. В бомболюк «Прибой», конечно же, не влезал, его цепляли снаружи, но люк при этом должен был оставаться открытым.
– Готово!
– Лейтенант! Вылетаем как стемнеет. В восемь ноль-ноль.
Остаток дня командированные Марлен и Вика посвятили припрятыванию «Прибоев» и их маскировке, знакомству с личным составом – и раза два наведывались в столовую авиаполка.
Когда стемнело, все сбрелись к самолету. Трое летунов уже перетаптывались рядом с машиной. Фролов представил штурмана Биктудина. Все церемонно пожали друг другу руки и полезли по местам.
Марлен втиснулся на свое и признал, что хоть и тесно, но работать можно. Даже закуток для магнитофона нашелся.
– Поехали!
Сначала один двигатель взревел, за ним другой. Лопасти слились в круги, пуская дрожь по фюзеляжу. И вот все в мире стронулось с места – покачиваясь, бомбардировщик вырулил на ВВП, взревел и понесся, набирая скорость. Оторвался от земли, набрал высоту…
О том, что самолет развернулся, Исаев скорее догадался, чем увидел. «Ту-2» летел в сторону фронта, на Донбасс, где бои почти не прерывались ночами.
Близость грандиозной битвы выдали зарницы – тусклые сполохи на горизонте. Там били орудия, гремели взрывы. Враг прилагал неимоверные усилия, чтобы одолеть русских, но русские не сдавались.
– Выходим в район! – прокричал Марлену штурман. – Там наш самолет-разведчик обнаружил немецкий опорный пункт! Все как вы хотели: бетон, несколько дотов, закрытая артиллерийская площадка… Иду по приборам!
– Понял! Вика, готовь аппаратуру!
– Всегда готов!
– И посматривай кругом.
– Да посматриваю я, посматриваю…
Радиолокатор, радиоприцел – все работало, но, вероятно, Исаев ни за что бы не обнаружил немецкий «шверпункт», если бы тот сам себя не выдал огнем батареи – гаубицы били постоянно, озаряя вспышками дворик, выхватывая из темноты угловатые формы дотов.
– Фролов! Набираем высоту и делаем заход! Шесть тысяч метров.
– Понял! Идем с набором!
«Ту-2» плавно отвернул, вой моторов поднялся выше. Новый заход. Шверпункт выделялся мерцавшим пятнышком далеко внизу и впереди.