Валерий Большаков – Русские своих не бросают (страница 32)
К вечеру в гроте стало душно, и Марлен выбрался наружу.
«Похолодало» – градусов сорок в тени, не больше.
Разложив кошму из верблюжьей шерсти, чтобы не знакомиться с членистоногой нечистью, Лушин с Исаевым уселись в зыбкой тени акаций и продолжили прерванный ночью разговор. Говорил в основном Марлен – рассказывал о войне, Великой Отечественной и «холодной», об атомной бомбе, о «Пиндостане» и «Гейропе», об Интернете и космических полетах.
А после заката, когда солнце ушло за горизонт, где древние египтяне располагали свой рай – Поля Иалу, градус стал падать. Затрещали камни, остывая, синие сумерки как-то сразу зачернели ночью. Разгорелись звезды, особенно большие и ясные – их света хватало, чтобы видеть путь.
И снова мехари топали, одолевая километры и мили. На четвертый день пути маленький караван вышел к великому Нилу.
Огромная река несла мутные воды мимо, и казалось невозможным, что отдалившемуся от нее грозит смерть от жажды.
Марлен и Антон распрощались с Саидом, и тот, подмигнув заговорщицки, протянул им пачку мятых долларов.
– Он говорит, что это «не те» деньги, не фунты, – перевел Лушин. – А вдруг нам пригодятся? Мы же белые, как-нибудь договоримся со своими…
Марлену было не совсем приятно брать доллары, заимствованные из карманов экипажа «Либерейтора», но они реально пригодятся им.
Хватило часа, чтобы добрести до крошечного городка ниже по течению. Бесконечные плантации финиковой пальмы радовали глаз, а уж пройтись в их зеленистой тени было приятней вдвое.
В городишке Эль-Мастаба нашелся даже отель, где Исаев с Лушиным остановились – и впервые за много дней приняли душ. Бородки сбривать не стали, но прикупили дешевую одежду для заезжих туристов – в ней они выглядели арабами, вырядившимися как европейцы. Ну и пусть, зато конспирация.
Слава богу, никто пока не требовал с них документы.
Прогулявшись на пристань, друзья (все-таки друзья…) узнали приятную новость: завтра должен будет подойти пароход «Судан». Это был старый колесный пароход, обставленный фирмой Кука для туристов из Англии. Британцы совершали на нем прогулки от Асуана до Каира, осматривая достопримечательности.
С началом войны туристов не стало, и владельцы судна еле сводили концы с концами, перевозя редких пассажиров.
Поев, погуляв, поспав, Марлен с Антоном поднялись на борт «Судана». Цены упали настолько, что им хватило долларов на оплату каюты люкс.
Простояв час, пароход дал гудок и запыхтел, завертел колесами.
Выйдя на середину реки, «Судан» стал походить на утлый челн, несомый величественным потоком.
Торговцы и военные, занимавшие каюты, не донимали Исаева с Лушиным. Жизнь текла плавно, как Нил.
К удовольствию Марлена, «Судан» проплывал мимо храмов и прочих мест, завлекавших туристов ранее, и должен был прибыть в Каир быстрее обычного.
Исаев редко заглядывал в салон, где вели степенные беседы отставные английские полковники и торгаши средней руки. В основном он прогуливался по широкой прогулочной террасе главной палубы, с которой можно было попасть в каюту, и регулярно появлялся в ресторане. Пассажиры же предпочитали подниматься по пологому трапу на верхнюю палубу, откуда открывался лучший вид. К тому же там располагался бар.
Делать было совершенно нечего, но пустыня приучила Марлена к совершенно бедуинскому восприятию жизни, не замутненному причудами цивилизации. За три дня пути он хорошо отдохнул и даже поправился, перестав походить на отшельника, питающегося одними акридами.
Каир образца 42-го года оказался таким же шумным и пыльным, как и семьдесят лет спустя.
В одинаковых широких штанах и тупоносых американских ботинках, в белых рубашках с галстуками, в наброшенных на плечи пиджаках с Олд-Бонд стрит и в мягких шляпах, Марлен с Антоном больше всего напоминали гангстеров, какими их изображал Голливуд.
– Ты хорошо говоришь по-английски, – сказал Лушин, поднимаясь в вагон старого трамвая.
– Учился в школе с английским уклоном.
– Тогда будешь играть роль моего помощника.
– Yes, sir.
– Come on!
Доехав до нужной улицы, друзья-приятели вышли, и Антон кивнул в сторону массивного серого дома, над которым уходила в небо антенна, укрепленная растяжками.
– Нам сюда.
– О’кей…
Марлен коснулся рукой пиджака, выдавая, что под ним прячется наплечная кобура с «кольтом».
– За мной.
Какой именно штаб находился в запутанных коридорах серого домины, Исаев так и не понял. То ли Королевский флот здесь прижился, то ли Королевские ВВС. Однако, как оказалось, Секретную службу Его Величества здесь уважали. Ну, или побаивались.
– Чему обязан, джентльмены? – величественно спросил дежурный офицер в холле.
Лушин назвал ему пароль весьма прохладным голосом, и должностное лицо тотчас же обрело все признаки дружелюбия.
– Что угодно мистеру… э-э…
– Смиту. Мне нужна радиосвязь с Лондоном. Немедленно.
– А-а… – Офицер перевел взгляд на Исаева.
– Он со мной.
– Ага. Пройдемте, джентльмены…
Тесная комната, заставленная гудящей аппаратурой, обнаружилась этажом выше. Попросив выйти радиста, Лушин быстро разобрался во всех кнопках, рычажках и переключателях.
– А ты знаешь, как связаться с Москвой?
– Плох тот шпион, который не знает таких элементарных вещей… Уж коли мы «Энигму» стащили у немцев, то и с вашим шифром разобрались бы… Так… Тихо!
Быстро и четко проговаривая коды, Лушин несколько раз вызывал Москву. От напряжения Антон колотил ногой в пол, словно отбивая нервный такт, и сразу облегчение – серьезный женский голос стал называть трехзначные числа. Лушин быстренько их записывал.
Передача закончилась, и Антон, утирая пот со лба, сказал:
– Сказали, чтобы ждали пять минут.
– А что ты сказал им?
– Передал, что ты жив-здоров, и запросил самого Берия! Сейчас там все закрутилось, завертелось…
В дверь деликатно постучали.
Антон с Марленом переглянулись.
– Я открою, – сказал Исаев.
Отворив дверь, он увидел давешнего офицера, реявшего на заднем плане, а впереди, выставив весьма заметное брюхо, стоял другой служака – в форме, в каске и с рукой, лежавшей на кобуре.
– Ваши документы, сэр, – пророкотал он.
– Обойдешься, – бросил Марлен и захлопнул дверь, мигом задвигая засов.
В дверь тут же затарабанили кулаками, затем в ход пошли ноги.
– Стрелять не должны, – сказал Антон, – аппаратура дорогая…
Марлен подскочил к окну и выглянул наружу. Он увидел внутренний двор, забитый тентованными грузовиками и штабелями ящиков. Несколько «томми» лениво слонялись, изображая трудовую деятельность. Метров пять до ближайшего тента…
– Запасный выход!
– Вызывают! – подскочил Лушин и стал строчить на бумажке, мгновенно мусоля карандаш. – Ага! Все! Уходим!
Пока Марлен сражался с перекошенной оконной рамой, Антон поджег свою писульку, дождался, пока бумажка догорит, и растоптал ее в пепел.
– Пошли!
Исаев выбрался на широкий карниз и приготовился прыгать.
– Первый пошел! – прокряхтел Лушин.
Марлен оттолкнулся и прыгнул вниз. Тент грузовика, натянутый на дуги, лопнул под его весом, но падение затормозил-таки. Подскочив, Исаев тут же перевалился за борт. На соседний «Лейланд» обрушился Антон, тент под ним тоже – лопнул.