Валерий Большаков – Русские своих не бросают (страница 14)
– Бать, не все так было плохо с этими «Мессерами», – парировал Марлен. – Как перехватчики, «Ме-262» были очень опасны, они же могли догнать любого. И американские бомбовозы боялись их. «Б-17» строились «коробочкой», чтобы отстреливаться во все стороны, а «мессеры» нападали «волчьей стаей», залпом выпускали ракеты – и гуд бай! Амеры их сбивали на взлете или посадке, да и двигуны на «мессерах» паршивые стояли, горели частенько, а вот резко увеличить тягу не могли. Вот если бы реактивные «мессеры» появились не в 45-м, а в 43-м, да массово, беда была бы точно.
– Вот! – поднял палец Исаев-старший. – Массово! Пока у нас не появится хотя бы тысяча «мигарей», особого проку не будет. Так, победы местного значения…
– Батя, – мягко сказал Марлен, – я с тобой полностью согласен. Но есть один момент, на который ты почему-то не обращаешь внимания.
– Какой еще момент?
– Марка самолета. Почему «МиГ-15»? Все же знают, особенно сам Микоян, что никакого отношения к реактивной авиации они пока что не имеют. Зачем же людей с толку сбивать? К тому же, начинка «мигаря» будет качественно иной – это касается и движка, и авионики, и даже противоперегрузочного костюма. Самолет, который ты делаешь, только с виду похож на «МиГ-15», а по сути это «Ис-15»!
– Правильно! – горячо поддержал и одобрил Тимофеев.
– Чтоб ты еще придумал, – заворчал Исаев-старший. – «Ис-15»! Ха! Это ж плагиат в железе!
– Неправда!
– Да что – неправда! Буду я еще позориться…
Марленыч смолк, но тишина стояла недолго. Послышался глуховатый голос:
– Здравствуйте, товарищи.
Марлен резко обернулся и встретился со взглядом Сталина. Иосиф Виссарионович стоял в дверях, снимая фуражку.
– Здравствуйте, товарищ Сталин! – повскакивали «посвященные».
– Надоело мне принимать гостей, – улыбнулся вождь, – захотелось и самому в гостях побывать. Кстати, товарищ Исаев, я поддерживаю товарищей – Микоян здесь ни при чем. «Ис-15» гораздо лучше.
– Иосиф Виссарионович… – с укором проговорил Марленович.
Сталин широко улыбнулся и махнул рукой:
– Ну, показывайте мне свое хозяйство!
Всей гурьбой персонал отправился на «экскурсию» – бедный Власик не знал, как же ему уберечь подопечного в шумной толпе.
Лаборатория Марлена встретила гудением трансформаторов, шелестом вентиляции, запахом горячего металла. В кварцевых тиглях росли монокристаллы кремния, несколько сотрудников крутились вокруг диффузионных печей, свиристела алмазная пила, разрезая кремниевые слитки на пластины – шел рабочий процесс.
– Так вы говорите, американцы этого не умеют? – спросил вождь, с интересом осматриваясь.
– Лет на десять мы их точно опередили, товарищ Сталин.
– Это хорошо…
В группе Лебедева спецы в белых халатах поклонялись двум большим шкафам, набитым электроникой. Сергей Алексеевич возбужденно тараторил:
– Это МЭСМ, товарищ Сталин! «Малая электронная счетная машина». И мы собираем ее не на лампах, а на вот таких вот печатных платах, где сплошь транзисторы. Информация хранится на магнитных лентах, вводится перфокартами, а быстродействие просто колоссальное – двадцать тысяч операций в секунду!
Для Иосифа Виссарионовича это мало о чем говорило, и он спросил:
– А как быстро такие машины работают у наших противников и союзников?
Лебедев пренебрежительно фыркнул.
– Американский «Марк-1»[12] выполняет в секунду всего лишь триста умножений или пять тысяч сложений. Машина «Цет-3» немецкого инженера Конрада Цузе весит впятеро меньше, но действует медленнее – умножение или деление за целых три секунды!
– Очень хорошо, – кивнул довольный Сталин. – А для чего нам такая быстрота?
Лебедев даже рот открыл от изумления, и Марлен вмешался:
– В ракетостроении или в авиации необходимо проделывать очень много сложных расчетов, без которых не получить ни нормального самолета, ни ракеты. И вот такой вычислитель, – он небрежно похлопал по панели МЭСМ, – за сутки справится с задачей, над которой целый полк конструкторов будет корпеть полгода. С электронно-вычислительными машинами мы сразу и резко ускоряем расчеты, следовательно, сокращаем сроки разработки того же истребителя. Да и разве одна оборонка нуждается в ЭВМ? А статистика? А расшифровка кодов? Там, где человек затратит месяцы, вот такой вот вычислитель справится за день. Ну, это сейчас так, а потом даже минуты хватит, считаных секунд!
– Очень хорошо! – повторил вождь.
Закончив «обход», Сталин вернулся в актовый зал, и Власик запер двери. Вместе с Верховным Главнокомандующим остались лишь «гости из будущего», вся «великолепная шестерка».
Иосиф Виссарионович присел за стол и положил руки на столешницу, ладонью прикрыв ладонь.
– Обстановка на фронте остается сложной, – медленно проговорил он. Сунув руку в карман, он поморщился – трубки не было. Тогда Сталин достал папиросу из пачки, а Краюхин-старший щелкнул зажигалкой.
Вождь прикурил и кивнул.
– Обстановка остается сложной, – повторил он. – Мы по-прежнему не спешим переходить в контрнаступление, тянем до конца, копим резервы. Только на Северо-Западном фронте даем жизни финнам – надо вернуть Карельский перешеек, выгнать захватчиков с Кировской железной дороги и Беломорканала. И регулярно бомбить Хельсинки! Хотели войны? Получите.
– Правильно, – сказал Исаев-старший.
Сталин кивнул и затянулся.
– Мы прислушались к вашему мнению, – неторопливо продолжил он, – и не форсировали события. Мы не стали окружать ржевскую группировку немцев – это повлекло бы за собой весьма ощутимые потери. Но на дворе май, и Гитлеру не терпится приступить к операции «Блау» – прорвать южный участок фронта, выйти к Волге и продвинуться на Кавказ. Они начнут 18 мая. Кажется, мы все продумали и преду-смотрели. В той истории, которая вам, а теперь и нам известна, Южный фронт бездействовал, из-за чего группе Клейста удалось без помех перегруппировать войска, чтобы ударить на Барвенково и на Изюм. На этот раз командующим Южным фронтом назначен не Малиновский, а Толбухин, а Юго-Западным вместо Тимошенко будет командовать Ватутин. Главная задача, которую необходимо обязательно решить командующим, – это слаженность и взаимодействие войск обоих фронтов. Ну и, разумеется, линия обороны, особенно 9-й и 57-й армий, устроена глубоко эшелонированной и укрепленной, как полагается, – немцы не пройдут. Я обязательно подпишу тот самый приказ – «Ни шагу назад!», а вас я попрошу помочь Красной Армии собрать бронированный кулак. Новых танков «КВ», вооруженных 107-мм орудием, наберется пока немного, мы ими укомплектовали одну бригаду. Ее поддержат два батальона «Т-34» с 57-мм пушками и опытными 85-миллиметровыми, благо бронебойных снарядов такого калибра хватает. Туда же направим самоходки, ЗСУ, бронетранспортеры с пехотой и танки непосредственной поддержки пехоты, которые вы называете БМП. Такова будет группа прорыва. С воздуха ее поддержат самолеты и… Хотелось бы, товарищ Исаев, чтобы ваши реактивные «Исы» прошли фронтовые испытания.
Марленович задумался.
– Два самолета у нас полностью готовы, – сказал он, – еще пять на подходе. Если немцы начнут наступать восемнадцатого числа, то… Мы сможем подготовить эскадрилью из девяти или десяти «мигарей»… в смысле, «ИСов». Хм… Главное – натаскать летчиков, а тут же много нового. Одни приборы чего стоят! Мы и авиагоризонт поставили, и радиовысотомер, и радиодальномер, и радиокомпас. Привыкнешь не сразу, а пилоту надо не просто освоиться, а воевать!
– Пилоты будут, – увесисто пообещал Сталин. – Лучшие пилоты!
Глава 11. На секретной службе его величества
Антон Лушин участвовал в «Ледяном походе» Белой гвардии, когда ему было всего четыре годика. Его мать ранило под Екатеринодаром в день гибели Корнилова.
Командование Добрармией принял Деникин, и штабс-капитан Лушин сказал тогда жене, что быть беде.
Жило в Павле Лушине стойкое ощущение провала. Деникин, герой Великой войны, стойкий командир «Железной дивизии», как будто растерял все свои умения, забыл элементарные каноны тактики и стратегии. Он изо всех сил рвался к Москве, оставляя невзятым Царицын, совершенно не заботясь о тыле, отмахиваясь от помощи Колчака и как бы забывая конечную цель, выбирая «непредрешенчество» – вот, дескать, побьем большевиков, а потом уже и станем решать, как нам обустроить Россию, единую, великую и неделимую.
«Да как же так можно? – возмущался Лушин. – Когда большевики сказали: “Земля – крестьянам!”, а мы – ни то ни се, за кем мужик пойдет? Не за нами!»
А сколько воров развелось при Деникине, а как Антанта наживалась на крови «белых» и «красных»! И вот свершилось – последним усилием взяв Орел, Белая армия стала откатываться назад, теряя все завоеванное.
Теперь в наступление перешел Врангель. «Черный барон» оказался и умнее, и способнее Деникина – и за дисциплиной следил, и воров прижал. Малыми силами Врангелю удалось вернуть Крым, но было уже слишком поздно: против стотысячного белого воинства наступала пятимиллионная Красная Армия.
И Врангель скомандовал исход, организовав безупречную эвакуацию – нескончаемый караван судов и боевых кораблей утягивался за горизонт, покидая крымские порты – навсегда.
Подполковник Лушин с женой и малолетним Антошей тоже сделались добровольными изгнанниками. Поднявшись на палубу линкора «Генерал Алексеев» в Севастополе, они сошли на берег в жаркой Бизерте, где два года мыкались в форте Джебель Кабир, пока не переехали в Париж.