Валерий Большаков – Однополчане. Русские своих не бросают (страница 7)
– Пуск!
С «улицы» донеслось громовое шипение «С-15». Пуская дрожь по тонким стенкам кунга, ракета унеслась в небо, навстречу здоровенному четырехмоторному самолету.
Да, это был Фокке-Вульф-200 «Кондор», красавец-лайнер. Если навстречу ракете летел именно личный самолет Гитлера, то и пилотировал его сам Баур, «возивший» фюрера.
По крайней мере, реакция у летчика была отменной – заметив что-то непонятное, брызжущее огнем, он стал отворачивать, задирая крыло, и ушел бы, но «С-15», по сравнению с пулей-дурой, отличалась умом и сообразительностью – ракета тоже подвернула, и разорвалась под брюхом «Кондора», вынося тому всю нижнюю гондолу.
«Фокке-Вульф» не выдержал такого обращения – его повело, скручивая, и оторвало хвостовую часть. Бесхвостый «Кондор» нелепо и смешно шлепнулся на южном конце поляны, скашивая крыльями молодые елочки, и замирая. Отлетался.
* * *
Пока не село солнце, Марлен приказал убираться с «засвеченной» поляны. Часа не прошло, а кунги, СНР3 и прочее хозяйство уже катило дальше на север, к запасной позиции.
Это была старая, проверенная тактика маневренных групп из двух-трех ракетных дивизионов, отработанная во время войны во Вьетнаме. Старая тактика из будущего…
Исаев только головой покачал.
К северу, за лесом расстилался целый луг, хоть в футбол играй. Правда, тут и с шайбой не порезвишься – снег по колено.
Кунги распихали под деревья вдоль опушки, а ракетную батарею и вовсе опустили в неглубокий овражек – белые «С-15» на крашенных известкой пусковых установках совершенно сливались с тенями низин.
Радиоуловители самолетов, как в этом времени называли радары, установили на самом видном месте, но с чисто индейским коварством. Рассказывают, что однажды смелый апач сходил в разведку, вычисляя, сколько «длинных ножей»4 схоронилось в форте. Индеец небрежно завернулся в одеяло, понатыкал в него колючек – и замер среди высоченных кактусов. Он не прятался, стоял у самой дороги, но ни один американский кавалерист, проезжая мимо, не видел его!
Вот так же и с локатором. Здоровенная антенна, составленная из длинных горизонтальных и коротких вертикальных планок, терялась на фоне редкой рощи деревьев, их черных, изогнутых ветвей, будто зачеркивавших ломаными кривыми четкие перекрестья радара.
Натоптав под елками на опушке площадку, чтобы не вязнуть в снегу, Марлен поплотнее запахнул тулуп – солнце село, и «Генерал Мороз» сразу оживился, за щеки стал щипать.
– Бедненькие немцы! – насмешливо сказал подошедший Краюхин. – Им так и не досталось наше зимнее обмундирование! Мерзнут сейчас в своих шинельках, сопливые сосульки под носом обламывают…
– Так им и надо, – пробурчал Лягин, вытаскивая пачку папирос. Глянул на Марлена: можно? Исаев кивнул.
Чиркнула спичка, капитан с удовольствием втянул в себя дым.
Приблизился Илья Марленович, и тоже достал – нет, не папиросы, сигареты «Мальборо». Исаев-старший относился к куреву спокойно, без жадности заядлого «чекуртаба», просто поддерживал компанию, да и то не всегда.
– Лендлизовские? – поинтересовался Иван Жирный, тощий, узкоплечий зенитчик.
– Ага, – согласился Марленович, и глазом не моргнув. – Угощайся.
Жирный прикурил от папиросы Лягина, затянулся.
– Ничего, так, – снисходительно оценил он, – сладенькие. Но слабоват табачок.
Исаев-старший рассмеялся.
– Как думаешь, Марлен Ильич, – заговорил Лягин, – ночью они будут летать?
– Должны, – кивнул Марлен. – В окружении целый корпус, а засветло много груза не перебросишь. Тем более, потери такие. Не думаю, что немцы сейчас здорово обеспокоились, но если и завтра «Юнкерсы» не долетят до окруженцев… А так и будет! – помолчав, Исаев снял варежку, и пальцами обхватил подмерзший нос. Сказал чуть гнусаво: – Знаете, у меня такое ощущение, что уже завтра нужно ждать гостей.
– Танки?
– Нет у них танков. Да и не пробиться им, наши на Ловати закрепились, как надо. Бомбовозов надо ждать, да с прикрытием.
– Значит, будет жарко…
– Вот что… Надо бы нам по лесу пошарить западнее, площадки подыскать. Боюсь, что немецкие пилоты попытаются просто обойти наш участок стороной. Как мыслишь?
Лягин задумчиво поскреб подбородок.
– Западнее, говоришь… К западу 6-я воздушная. Им там, я слышал, еще два истребительных полка перебросили – на время операции. Если немцы туда сунутся – огребут.
– Ну, тогда восточней.
– Пожалуй. А то стоим кучно, чуть ли не перекликаемся. Прямо с утра пошлю моих сибиряков, пускай разведают те места.
– Мало нас… – вздохнул Краюхин.
– По-моему, вы кое о чем подзабыли, товарищи, – спокойно проговорил Марленович. – Немцы окружены, и там, чуть дальше к северу, наши стоят. И зенитки у них есть, так что мы не одни.
– Толку с тех зениток… – проворчал Лягин.
– А это от командира зависит. Иные, пока не пнешь, служить по-хорошему не будут. Не догадаются просто головы задрать, чтоб немецкие самолеты увидеть.
– Эт-точно…
– Цель с юга! – донеслось от станции наведения ракет.
– По местам! Готовность!
– Готовы к бою одним каналом!
– Захват цели!
– Есть захват!
Марлен задержался, слабо улыбаясь. Повернул голову к Мишке – тот тоже остался на месте, когда все кинулись к кунгам.
– А ведь у нас получилось, Миха!
– Ага! – расплылся в улыбке Краюхин.
* * *
После пяти «Юнкерсов», сбитых вечером, случилось затишье – часа три в небе было пусто. Истребители летать не могли – темно было, а транспортники выжидали будто.
По всей видимости, в немецких штабах решили, что резко возросшие потери самолетов вызваны возросшей активностью советских зенитчиков, и сделали паузу. Надежда, видать, была у фрицев, что в ночную пору зенитки палить не будут. Правда, существовали такие штуки, как прожектора…
В общем, в десять часов вечера показалась одиночная цель с юго-запада. Лягин уже до того навострился, что с ходу определил в ней «Тетушку Ю».
Разомлев в теплом кунге, Марлен живо оделся, нахлобучил ушанку, обул теплые бурки, и выскочил «на улицу».
«На улице» было темно. Полный мрак окутывал лес, а в ясном небе холодно и льдисто мерцали звезды.
– Знаешь, что такое «шепот звезд»? – спросили из тьмы голосом Краюхина. – Это якуты-охотники так говорят. Когда на градуснике за минус пятьдесят, пар от дыхания замерзает и маленькими, такими, льдиночками шуршит по одежде…
– Прямо, поэты. По-моему, сегодня звезды точно шепчут!
– Да уж… Будто и не одевался! Пробирает… Вон он!
– Ты его видишь?
– «Юнкерс» пару звезд заслонил!
– Уши!
Пуск ракеты свел на нет светомаскировку – оранжевая вспышка вырвала из черноты ночи чуть ли не всю поляну, протянула шатучие тени по снегу. Ракета с ревом метнулась в небо и расцвела огненным цветком, на мгновение подсвечивая немецкий самолет, словно зависший в воздухе.
В следующую секунду «Юнкерс» отозвался вторым взрывом – лопнули бензобаки. В облаке огня самолет рухнул в лес – пламя высветило четкие контуры елей.
– Готов!
Глава 6. МАНЕВРЕННАЯ ГРУППА
За ночь еще восемнадцать самолетов отправились следом за первым, и лишь к трем часам немцы дали отдохнуть ракетчикам.
Марлену удалось поспать часа четыре, а на рассвете он сам себе скомандовал «подъем».
Сумеречная синева лишь подчеркивала, какая холодина стояла, а небо, еще недавно ясное, помалу затягивалось тучами. Серая хмарь придавала лесу угрюмости.